read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



честными людьми взращенный для службы Родине, своему народу, поднимал руку.
Начавши боевой путь на Хасане, выходивший из боев только по причине ранения
или на переформировку, он собрался бить из-за угла! До чего же так можно
дойти? До какого края? Великокриницкий плацдарм -- это не край? Смертельно
усталый человек с полной командирской сумкой боевых орденов, стоящий в
спадывающих кальсонах перед вельможно гневающимся сиятельством, не смеющий
переступить стынущими от земляного пола ногами, -- это не край? Не край?!
И он давнул на стартер. Схватило сразу. Капитан выдохнул, отбросил из
себя воздух, густой, тяжелый, что песок, и вместе с ним всякие колебания.
Подождал, чтобы прогрелся мотор, начал искать рычагом переключение скорости,
попал, кажется, на вторую. Ну, ничего, полегоньку, потихоньку и на второй
передаче повезет машина куда надо нетяжелую кладь. Брыкин говорил, начальник
его обожает спать во время езды, убаюкивается в пути качкой, -- ведет-то
машину классный шофер, будто коляску с малым сыном катит.
Шофер из Щуся никакой -- в забайкальском училище по программе занимался
на машине, балуясь, или по нужде иногда за руль попадал. Последний раз,
когда у Валерии Мефодьевны в совхозе после ранения сил набирался, за
дровами, за сеном ездил, брат Валерии руль ему доверял, поэтому он и
скорость переключать не станет -- чтоб не заглохло, -- куда надо, "газушка"
сама доковыляет. Ее последний путь будет непродолжителен -- минные поля
справа и слева от дороги, все уже плесневелые, на них полегла, сопрела
нескошенная трава. Подорвавшийся на минах домашний скот бугорками вздымает,
на осиповские плоские копны похоже, вонь с полей тащит оглушительную. По
обочинам дорог, старых и вновь накатанных, горками, кучами лежат и просто
так, вразброс валяются, ржавеют снятые с дорог, с полей противотанковые
мины. Указатели где есть, где нет, где упали, где пропали, писанные
химическим карандашом или углем -- дождями многие посмыло. Работа немецких
минеров завершалась российской зачисткой, отечественными радетелями. Десятки
лет после их работы на бывших полях войны будут взлетать разорванные в
клочки пахари, мальчишки, кони, коровы.
Щусь выбрал некрутой уклончик с неровностями, проплешинами и сивыми
кочечками. Чуть разогнав машину, он легко выпрыгнул из кабины, отбежал и
залег в ближний кювет. Машину волокло, гнало под уклон, но чей-то бог, не
иначе как басурманский или кремлевский, продлял секунды жизни руководящего
нехристя. Болтая незакрытой дверцей, беспризорная машина съехала в лощину и
вот-вот должна остановиться. Тогда ничего не останется, как снова сесть за
руль и самому, уже прицельно, наехать на мину -- нельзя подставлять Брыкина
под удар, хороший он все же мужик, хотя увалень и плут порядочный.
Уже на исходе уклона, почти уж в самой низине "газушку" наволокло на
гниющую тушу животного, качнуло, раскатило, следом за колесами поплыла
вонючая жижа, машину повело в сторону, на травянистый бугорок, и тут ударил
взрыв такой мощности, что из низины аж в кювет, на Щуся забросило комки
земли, натащило вместе с вонью дохлятины удушливый, порченым грибом отдающий
дым.
Щусь поднялся, отряхиваясь, поглядел в низину: на месте взрыва, в
спеченной воронке что-то тлело и дымилось. Он отплюнул с губ пыль, вонючие
брызги, дождался, когда вспыхнут останки машины, и, постегивая себя прутиком
по сапогу, неторопливо пошел "домой". Осветив зажигалкой стол, макнул в соль
круглую цыбулю, изжевал, чтоб отбить запах вони, и завалился досыпать на
незанятое место. И крепко-накрепко уснул, отрыгнув во сне громко и вроде бы
облегченно затхлость водки, тлеющего чеснока, хотя только что потреблял лук,
а чеснок и не помнил, когда ел.
Командира полка в хате не было, он бы непременно спросил: "Куда тебя
носило?" -- и строптивец капитан непременно ответил бы: "На кудыкину гору".
Поздней ночью под бочок к капитану Щусю подбортнулась Нелька, погладила
его по щеке, куснула за ухо. Он не отринул боевую подругу.
На правом берегу реки похоронные команды и в помощь выделенные бойцы
саперных и стрелковых частей вели скорбную страду. Конскими и ручными
граблями, вилами, крючьями, лопатами, на волокушах, на носилках, впрягшись в
тягу, свозили, стаскивали под яр, сплошь избитый, осыпанный, останки солдат,
кости, тряпки, осклизлые части тела, нательные кресты, раскисшие в карманах
письма, фотокарточки, кисеты, скрученные ремешки, сморщенные подсумки,
баночки из-под табака, кресала, ломаные расчески, оржавелые бритовки --
все-все добро, все пожитки вместе с хозяевами валили в большие неглубокие
ямы, отекающие по краям, спешащие поскорее укрыть прах и срам человеческий.
Затерянных, разбросанных по оврагам, по закуткам, по речке Черевинке и по
щелям мертвецов находили по запаху, по скопищу ворон и крыс. Около иных
трупов крысы уже успели окотиться и спрятать под тлеющим солдатским тряпьем
голых крысят. Потревоженные, они яростно защищали свои оголенные гнездовья,
с визгом бросались на людей. Их били лопатами, каменьями, затаптывали
обувью.



x x x



На левом берегу происходили пышные похороны погибшего начальника
политотдела гвардейской дивизии.
"Чего его, заразу, понесло на ночь глядя? По Изольде своей, видать,
соскучился?"
С затаенным злорадством штабники ждали прилета семьи Мусенка с Урала,
но никто не прилетел -- далеко и страшно добираться до фронта.
Изольда Казимировна в нарушение военной формы, надев на голову черный
кружевной платок, занятый на время похорон у здешней учительницы, являла
собой целомудренную, непреходящую скорбь. Сидя на табуретке возле орехового
гроба с серебряными ручками, в котором покоилась коричневая, обгорелая
косточка, найденная на месте взрыва мины, внятно шептала: "Чешчь его
паменчи. Чешчь его паменчи", -- и, вынимая из-за рукава платочек, промокала
глаза. Сверху, посередь крышки гроба, серебрилась лавровая ветвь. Крышка и
обрез гроба также окантованы серебром, довольно ярким для погребального
предмета, выглядящим неуместно, хотя и художественно. Вдова не вдова, в
общем-то близкий покойнику человек, по заключению грубияна Брыкина --
"просто блядь", гладила и гладила тонкопалой, изящной и трепетной, что у
дирижера, рукой крышку гроба, поправляла живые цветочки, ленточки на венках;
слеза прорезала на ее тонкой щеке тоже серебрящуюся, тоже нарядную полоску,
похожую на шрам, однако нисколь не безобразящий ее лица, даже как бы
придающий ему романтическое страдание. Хоть картину скорби пиши с пани
Холедысской. А и писали. Придворный дивизионный художник чуть в стороне,
никому не мешая, решительными мазками набрасывал с натуры полотно под
названием, которое сам и придумал: "Похороны героя-комиссара". Оркестр играл
революционное, не чуждаясь, однако, и утвержденных новым временем камерных
произведений. Изольда Казимировна составила список- директиву к исполнению:
вторая соната Шопена, отрывок из героической девятой симфонии Бетховена и
непременно полонез Огинского "Прощание с родиной". Чужеземные
сентиментальные музпроизведения оркестру, присланному из штаба армии,
привыкшему исполнять марши, вальсы и фокстроты, давались трудно, но
музыканты старались изо всех сил.
Чиновный народ, в парадное одетый, при орденах, все прибывал и
прибывал. Привезли с гауптвахты шофера Брыкина, бросившего своего начальника
в неурочный час. Ушел, подлец, за каким-то ключом, получил тот ключ, что и
записано в амбарной книге, где-то шлялся, а начальник крутенек был нравом и
норовист характером. Желая наказать разгильдяя -- пусть пешком топает до
штаба дивизии, пусть ночью по лесам и логам ноги набьет, -- взял и сам
зарулил. Автоас того не учел, что на ответственной политической работе с
массами переутомился, бдительность утратил, за рулем, может, уснул и с
дороги съехал...
С Брыкиным Мусенок конфликтовал всю дорогу, грозился под суд или на
передовую упечь. И жаль, что не успел исполнить своего сурового намерения.
Надо бы этого сукиного сына Брыкина судить и в штрафную его определить, но
за что? На всякий случай упрятали раздолбая в отдельную хату, назвав ее
гауптвахтой. Спит на соломе Брыкин, сало жрет и яблоки, а что начальник его
умолк навсегда, так ему на это наплевать.
Нет, не наплевать. Подошел вон ко гробу, рукавом заутирался:
-- Эх, товарищ полковник, товарищ полковник! Что ты натвори-ы-ыл? Зачем
ты за руль ся-ал? Скоко я те говорил-наказывал: не твое это дело -- баранка,
не твое-о-о... Твое дело -- пламенно слово людям нести, сердца имя
зажигать...
"Во, художник, -- удивленно покрутил головой Щусь. -- Во, артист!" и
покосился на полковника Бескапустина, который топтался рядом. Начинался
митинг. Командиру полка предстояло выступать, но что говорить -- он
придумать не мог, вот и тужился, будто на горшке.
-- А ведь есть тама что-то! -- толкнул полковник локтем в бок Щуся и
воздел набухшие очи в небо. -- Наказывает Он время от времени срамцов и
грешников. -- И слишком уж внимательно, слишком пристально поглядел на Щуся.
-- А ты что, в этом сомневался? -- подавляя занимающееся смятение,
поспешно отозвался Щусь, слишком хорошо он знал своего командира полка, так
он делает заход издали, ждет, что дальше последует.
-- Да не то, чтобы сомневался... ох-хо-хо-о-о-о! Узнать бы вот, успел
он, этот художник, -- он кивнул в сторону покойника, -- написать туды, --
полковник опять возвел очи вверх, -- или не успел?
-- Не успел.
-- А ты откуда знаешь? -- воззрился на Щуся полковник, и что-то
настораживающее все яснее проступало во взгляде комполка.
-- А все оттуда же! -- кивнул головой вверх Щусь, стараясь удержаться в
полушутливом тоне, но внутри уже что-то сместилось, и тревога подступила
плотнее. -- Авдей Кондратьевич отвернулся, посопел почти пустой трубкой и
внезапно, резко повернувшись, в упор глядя на капитана, покачал головой:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 [ 162 ] 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.