read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Ценно и занимательно. Благодарю. Только к чему это Вы всё-таки про Пиччинино? - спросил Карл уже в дверях.
- Я живу на свете сорок девять лет, - пояснила Гибор. - И последние двадцать лет я только и слышу, что о Карле, графе Шароле, единственном, всеми любимом. Отчасти я сама разделяю этот ажиотаж, - обаятельная улыбка, - и хочу, чтобы хорошее продолжалось как можно дольше. Поэтому насчет Пиччинино - имейте в виду. Просто имейте в виду и делайте выводы.
Но Карл не дослушал. Сорок девять лет... последние двадцать лет... но где, где морщины на усталой коже, где седина, мореная хной, где истощенная грудь (она говорила, у неё сын), дряблый живот, целлюлитные бедра и выцветшие губы, где? Сорок девять? Со-рок де-вять? Ещё одно эпическое преувеличение?
- Вы выглядите гораздо моложе, - смешавшись, пробормотал Карл.
Гибор в ночной сорочке с оборчатыми карманами на уровне колен стояла у окна. На горизонте, а для Карла просто в оконной раме, маячили долгожданные паруса, знамена и розово-серые облака. Волны курчавились барашками.

РОДОС

сентябрь, 9

Hic Rhodus <Здесь> - обитель теней, госпитальеров, вечности. Кипарисы и готические шпили истязают азианические небеса. Теология преподана руинами языческого храма. Геометрия - мозаичным полом, где ансамбли циклоид скручены в цветы цвета свежей охры. Время - анфиладой статуй, исходящих из прошлого, из-за спины, уходящих в будущее, здесь - ведомое взору.
- Раймунд де Пюи, первый гроссмейстер ордена. Согласно последней воле, изваян вместе с поверженным эмиром Корсольтом.
Карл, превозмогая хандру, промямлил: "Достойно восхищения, весьма." Не успев сойти на берег, он был выделен гроссмейстером Жермоном д'Авье среди прочих паладинов и страдал от своеобразного госпитальерского гостеприимства больше, чем от непривычно горького, горячего воздуха, препирательств с Пиччинино и беспрестанных молебствий во победу воинства Христова.
"Допустим, победа", - соглашался Карл.
"Допустим, Константинополь, - грустил он ещё перед статуей Александра Филипповича, столь здесь почитаемого нагибателя Азии. - Жемчуга, смарагды, слоновая кость, философский камень. Услаждает слух более, чем взор. Граф Шароле - некоронованный, ну, пусть коронованный, император ромеев и турок. Такой же победитель, как и вся эта когорта победителей, представленных любопытству меня и моих любопытных потомков."
- Его потомки были истреблены Филиппом II Красивым в Аквитании.
- Французы, - веско заметил Карл, дескать, "известные свиньи, что Вы хотите?"
- Да, - согласился д'Авье, уроженец Иль-де-Франса.
Почтительно помолчав, они перешли к каменным мощам следующего паладина.
- Благодаря ему мы здесь. Филипп де Виларетта, - герольдически возвестил д'Авье.
Карл вспомнил отца, который однажды, тыча пальцем то в балкон под его ногами, то в Дижон, растушёванный осенней дымкой, после какого-то памятного события, быть может, после падения Екатерины, сообщил: "Не забывай, ты здесь благодаря мне!" Всё, что порождалось этим воспоминанием, так или иначе было связано для Карла с акушерством, материнством, неточностью отцовского "здесь". "Виларетта, он им кто - всеобщий папаша? - наушничал Луи-невидимка. - Или мамаша?"
- При нем орден обрел второе рождение на Родосе.
"При Карле Великолепном Бургундском обрел второе рождение кто? Христианский мир? Константинополь? Кодекс рыцарской чести?" - издевался граф Шароле над Карлом-колоссом, попирающим берега Боспора. Матросы генуйских галер, задирая головы в зенит, хамски хохотали: "кабаллино!" В Брокаре сказано: "Некогда на Родосе возвышался исполинский колосс, позднее разделивший участь башни вавилонян." А что в Брокаре Младшем? Та же плесень. "Некогда над Боспором возвышался исполинский колосс Карла Бургундского, позднее разделивший участь колосса Родосского."
- Кстати, Ваш спутник, этот кондотьер, приходится ему до некоторой степени родственником.
- Все мы братья во Христе, - вяло отшутился Карл безо всякого озорства.
- Вы сын своего отца.
- Да, при нем я обрел первое рождение, - не выдержал, уже не мог выдержать граф Шароле.
Д'Авье рассмеялся.
- Вы меня, надеюсь, простите за откровенность, если я скажу, что с самого начала нашего знакомства нашел Вас, как бы это выразиться...
- Выражайтесь, я привык.
- ...мерзавцы и негодяи, - вместе с "мрачным нелюдимом" услышал Карл и его правое ухо не знало, верить ли левому, а левое - правому.
Стремительно приближавшийся вместе со сбивчивой бранью Луи, грохот его сапог, небывало пристойные слова на его скверных устах - всё, решительно всё свидетельствовало в пользу розыгрыша, но в крестовом походе за такое протягивают под килем. И если до этого карьера Луи была ничего себе, то теперь его подругами станут медузы и пиздец вообще.
Наконец Луи, третий из трех, подбежал к своему господину и, отшатнувшись от неправильно истолкованного при переходе от дневного света к утробности галереи Виларетты (словно живого), вызвал у д'Авье прилив непонимания, а у Карла - взрыв негодования:
- Что это ты, мерзавец, негодяй, а?
- Сир, в лагере. Итальянца подстрелили.
Савойский говор Луи был для гроссмейстера невнятен. Выражение лица Карла - другое дело. Граф Шароле оживился, сонливо сведенные брови (д'Авье всегда видел Бургунда так и никак иначе, принимая эту физиономическую судорогу за властное небрежение миром) распушились в две кометы-предвестницы, губы облобызали замысловатое междометие.
Луи говорил ещё с полминуты, а затем Карл обратил к д'Авье свой потемневший лик и объяснил:
- На нас напали турки. Поздравляю Вас с началом кампании, гроссмейстер.

***

Замок Кастель-делла-Виларетта, цитадель крепости госпитальеров, находился на левом (сиречь северо-восточном) фасе гавани и довлел надо всей экспозицией, как древо Иггдрасиль над Исландией.
Сухой азиатский ветер бил в лицо и валил с ног. Карл, Жермон и Луи были вынуждены лечь на парапет артиллерийской площадки, оснащенной двумя архаичными баллистами. За их спиной распорядительный госпитальер погонял прислугу, чтоб те заряжали, да поскорее. Куда он так торопится, Карл не понимал - стрелять было ровным счетом не в кого и не во что. До ближайших турок было пять полетов стрелы, не меньше.
- Здесь всегда такой ветер?! - прокричал Карл в ухо гроссмейстера.
- Нет! То есть накануне сентябрьских ид - всегда!
- Тогда всё понятно!
- Что?!
- Я говорю: "тогда всё понятно"!
- Что понятно?!
- Понятно, почему они начали сегодня!
С точки зрения Жермона, молодой граф был очень симпатичным человеком, но совершенно несносным собеседником. За неделю, проведенную на Родосе, гроссмейстер не слышал от Карла ни одной реплики длиннее двенадцати слов. Молодой граф говорил так, что приходилось за ним додумывать, либо переспрашивать. Вот и сейчас.
- И почему же?!
- Потому что от турецкого берега до Родоса ровно один час! Один час, понимаете! - Карл потряс перед носом Жермона указующим перстом. - Если корабль быстроходный, а ветер попутный, как сегодня!
Карл сказал больше двенадцати слов. Это был ощутимый прогресс - хандра сползала с уст и плеч Бургунда шелушащимся презервативом старой кожи, ветер срывал невесомые лохмотья и гнал их мимо галер к Стопе Колосса. Там, на правом фасе гавани, шел бой. Лузитанские кресты португальцев смешались с низкородными знаменами янычаров. Со всех концов лагеря, растянувшегося вдоль берега, спешила подмога - бургунды, англичане и госпитальеры. Только кавалеристов Пиччинино как корова языком слизнула. Ни одного штандарта, ни одной лошади у длинных коновязей в итальянской части лагеря. Вот она - книга, в которой всё написано. Бери и читай.
Но Жермон продолжал проявлять чудеса тупости.
- Горизонт чист, граф! А против нас - жалкая горстка янычаров!
- Да всё ясно, гроссмейстер, - вздохнул Карл. - Идемте скорее, может, ещё что-то удастся спасти.
Лестницы и коридоры. Карл уверенно вышагивал по госпитальерскому лабиринту, хотя до этого проходил его ровно один раз и лишь в одну сторону - когда шел в гости к Жермону. Гроссмейстер и Луи едва поспевали за графом.
- Что спасать? О чем Вы? - гоношился Жермон. - Мелкая диверсия - да и только. У нас такие каждый год!
- А такие субъекты, как Пиччинино, у вас тоже каждый год? А коронованный папой император ромеев у вас каждый год гостит? Вы знаете, сколько может стоить моя голова в Константинополе?
- Господь с Вами! - Жермон перекрестился.
- Надеюсь, - Карл примолк, но через восемь ступеней продолжил с новой силой:
- А почём нынче госпитальеры на восточном базаре? Особенно комтуры, а особенно гроссмейстер!?
- Довольно! - наконец рассердился Жермон. - Вы чересчур молоды, любезный, чтобы... В общем, извольте объясниться!
Вот и ворота. Здесь шум схватки был уже вполне отчетлив. Здесь залетная стрела уже имела шансы напугать необстрелянного паладина. Карл резко затормозил.
- Объясняюсь. То, что Вы назвали "диверсией" - только начало. Эти янычары, конечно, смертники. Но прежде чем погибнуть, они отвлекут на себя все наши силы. Знаете, как мои драчуны и англичане сейчас рвутся в бой? Аж подшлемники дымятся! Получится грандиозная свалка на правом фланге, и вот тут-то главные силы турок преспокойно высадятся на левом. Вы их, конечно, пока что не видите, и никто их не видит, потому что турецкие корабли только-только отошли от своего берега. Но достаточно одного часа, чтобы они оказались здесь. На войне ведь главное что? - вне-зап-ность. Турки рассчитывают с помощью устойчивого северного ветра напасть внезапно, чтобы в наших рядах мгновенно началось что? - па-ни-ка.
- Красиво, - зачарованно прошептал Жермон, до которого наконец дошло.

***

Пиччинино сидел на треугольном щите, в красном поле которого черный василиск побеждал золотого льва, и через тростинку посасывал пивко из приемистой баклаги. Под правой рукой Пиччинино лежали в ряд заряженные арбалеты - на всякий случай.
Вокруг него сидели на щитах и посасывали пивко тысяча кондотьеров. Коней они отпустили - всё равно кормить их будет теперь нечем.
Зато пива ожидалось много.
Как только крестоносцы прибыли на Родос, Пиччинино внес вполне невинное предложение: отрядить его легкую кавалерию нести дозорную службу вдоль пустынных берегов Родоса. Вдруг туркам вздумается высадить десант? Тогда люди Пиччинино завяжут с неприятелем бой и отправят гонцов в крепость за подкреплением. Карл чувствовал подвох, но близость кондотьеров его сильно нервировала. Ему было дешевле отослать папские подкрепления прочь из лагеря. Предложение Пиччинино было принято.
Сегодня ночью двадцать сотен янычаров высадились в глухой бухточке, где их уже поджидал Пиччинино. Кондотьеры любезно сопроводили отряд до скалы с романтическим названием Прыжок Тристана, а после положили щиты на землю и уселись на них в знак вооруженного нейтралитета. Компанию янычарам составили только несколько квалифицированных лучников, с которыми Пиччинино вместе начинал свою карьеру в Венецианской республике. У этих было спецзадание, результатов которого и дожидался Пиччинино.
Побоища в лагере Пиччинино не видел - мешал Прыжок Тристана, а высовываться и торговать еблищем на потребу наблюдателям из Кастель-делла-Виларетта не хотелось. Вдруг кто-то из них спасется с обреченного острова? Тогда пиши пропало репутации.
Поэтому Пиччинино пришлось довольствоваться зрелищем родосского рейда.
У кого-то (Пиччинино был уверен, что не у Карла, потому что графа больше нет, увы; не должно быть, по крайней мере), скорее всего у старого хрыча Скарампо, разыгралось воображение, которое в данном случае было тождественно интуиции. В море ещё ничто не предвещало опасности, а на генуэзских галерах сыграли боевую тревогу, кулевринщики рассыпались вдоль поднятых фальшбортов, канониры расчехляли артиллерию.
- Джакопо, наши вернулись! - в спину Пиччинино стукнул маленький камешек.
Кондотьер вздрогнул от неожиданности и невиданного панибратства. Совсем распустились, сволочи! Думают, нейтралитет - это бардак. Нет, сейчас-то как раз надо держать ухо востро! Пиччинино поймал себя на том, что его внутренний голос стал голосом Карла, но это его не смутило.
Пиччинино резко обернулся. В левой руке он продолжал держать пивную баклагу, в правой появился арбалет. Но разборки "Кто?! Ты? Или ты? Может, повторишь?!" не последовало.
Пиччинино выронил баклагу, а затем и арбалет.
Насаженная на обломок пики длиной в сажень, на Пиччинино таращилась голова Карла, графа Шароле. Пику, гордо приосанясь, держал один из доверенных лучников Пиччинино, а ещё трое - усталые, но довольные - понимающе улыбались. "Ясное дело, Джакопо, от радости тоже может приключиться кондрашка", - вот о чём пели их масляные улыбки.
1. Мне следовало бы это сделать самому.
Я малодушная, ничтожная тварюка, эхидна, эмпуза, лилит, я прощу себе что угодно, но только не отказ от убийства, ведь теперь осталось лишь кусать во сне локти и думать об осиротевшей Европе, в которой больше не на кого смотреть, некого побеждать подлостью и коварством, было бы лучше выиграть проклятую битву при Тальякоццо и остаться на службе у сицилийского короля, чтобы никогда не встретиться с Карлом и никогда не сидеть здесь, глядя на посиневшие губы Карла, в его погасшие глаза, снова на губы, снова в глаза, в этом лабиринте можно остаться навечно.
Пиччинино смежил веки, но и теперь его зрачки продолжали перекатываться вверх-вниз, вверх-вниз, отыгрывая мнемомоторную фотографию мертвой головы Карла.
2. Что "это" мне следовало бы сделать?
Дело ведь здесь не в деньгах, что бы я не говорил до и после своим людям, Силезио, самому себе, Йыргылман-паше, вовсе не в этих огромных карманных солнцах, что греют лучше настоящего, дело в другом солнце, черном и рваном, красном и треугольном, свинцовом и ртутном. Если бы оно не билось во мне пойманной скорпеной, ядоточивое, всё в игольчатых воротниках и фальшивых карбункулах, я бы сегодня ночью приказал перебить янычар, я предал бы тех, кому предал Карла и Родос, а утром мы вдвоем - я и молодой граф - сделали бы "это" (одолели турок), мы стали бы первейшими героями Европы, а головой Йыргылман-паши сыграли в кегли.
Пиччинино открыл глаза. Перед ним была голова Карла, не Йыргылман-паши.
3. Стоило ли это делать?
Не стоило, хотя ты иначе не смог бы и не сумел бы. Ты сам хотел Карла в любом контексте принадлежности и наконец получил его. Вот он весь - ничего более значительного от него не осталось. Только губы и глаза.
Пиччинино снова закрыл глаза, но поджать губы не смог - челюсть по-прежнему безвольно болталась на пределе сухожилий.
4. Может ли от радости приключиться кондрашка?
Нет, от радости не может.
С Пиччинино случился припадок. Подходящей палки под рукой не было и, чтобы кондотьер не откусил себе язык, ему всунули в зубы обломок всё той же пики с головой Карла.

***

Турецкие корабли числом восемьдесят один летели к Родосу быстрее ветра, о чём свидетельствовали паруса, выгнутые против направления движения. Эту несообразность из генуэзцев мало кто заметил, а из заметивших никто не спасся.
Когда авангард неприятельской колонны вошел в зону действительного огня, Скарампо скомандовал "Пли!". Свинцово-каменно-чугунный град изрешетил ближайшие паруса и уложил наповал четырех турок. Также наблюдались откол щепы, обтрус позолоты и обвал рей.
Корабли турок огнем на огонь не отвечали, казались почти безлюдными и продолжали лететь вперед с самоубийственной отвагой. Генуэзцы изготовились к абордажному бою.
- Огонь! - визжал Скарампо.
Следующие залпы - со второго по пятый - подожгли пару парусников и те, сцепившись горящим такелажем, закружились-затанцевали на месте, как трескучее колесо-шутиха. Остальные приближались - очень и очень быстро.
Шестой залп изрешетил турецкие корабли в упор. И вот тогда Скарампо наконец заметил, что вода вокруг турецких кораблей, а теперь и вокруг его родимых галер, залита черной маслянистой пакостью. И притом щупальца неведомого колдовства проникают в гавань всё глубже - к стоянкам транспортных кораблей.
За сплошной стеной привалившихся к генуэзским галерам камикадзе взорвались два танцующих корабля, набитые порохом, как и многие из их собратьев. Тотчас же огонь перебросился на воду и заревел повсюду.

***

Предоставив добивать янычаров португальцам, паладины выстроились полумесяцем в центре гавани. Смотреть на охваченный пламенем флот, который доставил их сюда и без которого было невозможно вернуться домой, было страшно. Но ещё страшнее были галеасы турок, которые входили в гавань двумя кильватерными колоннами - черные левиафаны, окутанные паром, огражденные от огня сурами Корана и морской водой, что струилась по крутым бортам кораблей трудами греческих невольников.
Если бы не молитвы Жермона д'Авье, несгибаемая воля тишайшего д'Эмбекура, угрозы Гуго Плантагенета и уговоры де Монтегю, войско крестоносцев прекратило бы своё существование, рассыпавшись стадом насмерть перепуганных баранов.
Йыргылман-паша вглядывался в ряды крестоносцев и не мог понять, отчего это скопище высокородных извращенцев, городского сброда и сельских алкоголиков остается на месте, сомкнув щиты и развернув знамена. Отчего, ведь их корабли сожжены, с ними больше нет кондотьеров, а от Прыжка Тристана просигналили: "Бургунд мертв"? Или, может, брешут языкатые язычники? (Все, кто почитают Святую Троицу, да ещё и Богоматерь, были для подкованного в богословии Йыргылман-паши, натурально, язычниками.)
Он ещё раз внимательно вгляделся в крестоносный строй. Бургунды стояли в самом центре и выделялись на фоне прочих свежайшей позолотой щитов и унифицированной экипировкой пехотинцев. Да, их предводитель нашел сегодня свою смерть, это однозначно, иначе откуда бы взялись на рыцарских копьях черные ленточки, а на всех щитах - надпись "Charles", жирно выведенная сажей?
Перегруженный людьми и припасами корабль Йыргылман-паши резко остановился. Днище плотоядно хрустнуло. До берега оставалось около полусотни саженей. Остальные галеасы, один за другим, налетали вслед за флагманом на подводную каменную гряду, обустроенную некогда обстоятельными госпитальерами.
"Аллах акбар!" - пропищал скопческим голоском Йыргылман-паша, беглербек Азии, и из галеасов посыпалась в воду разноплеменная голь, сиречь янычары.
Муслы сразу же оказались в двусмысленном положении. Назад было нельзя, ибо каждый корабль имел свой крошечный трибунал в составе военного следователя, писаря и палача, причем даже в лучшие времена эти кадры без работы не сидели. А впереди была порядочная глубина и злые английские лучники, которые наконец получили разрешение стрелять.
Счетчик турецких потерь сорвался с места и закрутился так, что цифирки слились перед глазами Йыргылман-паши в мутную серую полоску.
Как и рядовые янычары, Йыргылман-паша чувствовал на своих шейных позвонках взгляд военного прокурора Азии, который, конечно, в поход не пошел, а пребывал сейчас в Дамаске и лопал кишмиш любовных утех вместе с женой и пятью наложницами. Взгляд у прокурора был тяжелый, многообещающий. Это заставило Йыргылман-пашу проявить чудесную предприимчивость.
В воду полетели срубленные мачты, палубные доски, бочки и даже скатанные паруса. Вкупе с утонувшими янычарами эти дрова образовали дамбы, мостки, плавающие острова и неподвижные рифы. Так десант худо-бедно достиг мест, где можно было стоять по грудь в воде.
Началась рукопашная.
Если бы у крестоносцев был лишний батальон лучников, если бы турок не было вчетверо больше, если бы новые галеасы перестали входить в гавань и впрыскивать свежую кровь в гоголь-моголь имени Гога и Магога, если бы Йыргылман-паша не полез лично в драку - избиение мусульман случилось бы ещё до заката.
А так турки наседали.
Пробитый пикой насквозь, упал на землю барон де Монтегю. Вслед за ним рухнул главный бургундский штандарт.
Томас Ротерхем, предводитель португальцев, был оглушен палицей и иссечен ятаганами.
Маршал д'Эмбекур выпал из седла, вывихнул правую руку и выбыл из боя.
Жануарий Страсти Христовы дрался дубиной и боевым цепом, поскольку не мог позволить себе большего, но даже и без кровопролития он на третий час битвы ощутил сокрушительную боль в висках и ушел врачевать д'Эмбекура.
Жермон д'Авье сменил пять щитов, у него подкашивались ноги, от крови его белый плащ стал багряным, а багряный крест - черным.
Лучники истратили все стрелы, не выдержали рукопашной и ударились в бегство. Молодой янычар, скривившись на манер Брюса Уиллиса, вытащил английскую стрелу из своей голени, подобрал английский лук и застрелил бегущего Гуго Плантагенета в спину.
Янычары прорвали строй крестоносцев прямо напротив открытых ворот и бросились к крепости. Впереди всех мчался Йыргылман-паша. Бой за берег был проигран и теперь начиналась катастрофа - госпитальеры и бургунды были окружены и отрезаны от ворот. Им оставалось либо дать стрекача и погибнуть с позором, либо остаться на месте и погибнуть с честью.
"Ещё полчаса - и здесь не останется ни одного язычника, - думал Йыргылман-паша, перед глазами которого пригласительно темнел зев родосской крепости. - Ещё полчаса - и отдохну, уфф".
В воротах появились люди. Двое - верхом, остальные - пешие, в легких нагрудниках, но с мечами невиданных размеров. Это была швейцарская гвардия.
На одном всаднике поверх доспехов был надет пестрый наряд в сугубо бургундском духе, другой был в трауре по поводу собственной трагической гибели. Лицо одного было скрыто лягушачьемордым армэ, лицо второго беззащитно белело. А над светлой полосой его высокого лба, обымая темные волосы, сожранные полумраком ворот, словно бы парила в воздухе ажурная корона повелителя ромеев и турок. Значит и его, Йыргылман-паши, повелителя.
Когда Карл, граф Шароле, убивал беглербека Азии, тот не знал что и думать.

***

сентябрь, 15

"Милая Соль! Ты не можешь себе вообразить, что такое настоящая война. Это искусство, доблесть и коварство, над которыми всегда главенствует хаос.
Помнишь, в марте папские легаты притащили с собой в Дижон целый бродячий балаган, где в числе прочих был субъект, похожий на меня как две капли воды, только темнее, как и все итальянцы? Этого своего братца я купил, заплатив легатам как за четыре горностаевые шубы, да и ему заплатил так, что, пожалуй, хватило бы на десять.
Для себя я назвал своего двойника Одним Очень Важным Человеком. О нем знал только Луи, да ещё двое немых фландрцев. Весь путь от Дижона до Родоса он проделал в ящике с дырами для дыхания и оправлений, которые по ночам удаляли. Во время бури в Остии бедолагу вместе с ящиком унесло в открытое море, но его перехватили рыбаки и, расспросив о том, о сем, вернули мне. Я щедро наградил рыбаков и отпустил восвояси, хотя другой государь обязательно предал бы их смерти во имя сохранения секретности. Особенно король (Франции).
Мой двойник имел очень простые обязанности - гладко бриться, привыкать к моему платью и натираться мелом, чтобы он вошел в его кожу как можно лучше и в решающий момент не осыпался, раскрывая уловку. Луи, да и фландрцы, вероятно, думали, что я не в своём уме. Ха! (на полях нарисованы виселица и баранья голова). Когда же мы прибыли на Родос (зачеркнуто).
С другой стороны, чрезвычайно интересные подробности о Пиччинино мне сообщили на Кандии доверенные лица. Оказывается, король (Франции, понятно) и Турка сулили ему порядочный куш за мою голову (говорящую или немотствующую).
Безусловно, я мог бы устранить Пиччинино прямо в открытом море, но доказательств его измены у меня не было. Необоснованное же убийство папского кондотьера могло загубить наше предприятие, поскольку все увидели бы в моём самоуправстве предлог ограбить побережье Греции и убраться домой. Кстати, именно так поступил герцог Альфонс. Этот жирдяй наплевал на мои приказы и, разглагольствуя о том, что Балканы де "мягкое подбрюшье Европы", расстался с нами в открытом море. Как я понял, он повел свои корабли к Пелопонессу. Уверен - Альфонса и его солдат больше нет в живых, потому что страшнее турок я противников не видел. Они бешеные, Соль.
Сохраняя видимость спокойствия и бодрости духа, я привел корабли на Родос. Здесь, кстати, представь, когда-то стояло каменное изваяние древнего царя, столь огромное, что одна его нога покоилась на острове, а другая уже в Азии. Но до наших дней от него осталась одна ступня, да и та подозрительно маленькая и, честно говоря, на ступню не похожая. Около неё мы с португальцами разбили лагерь, дальше по берегу стали генуэзские моряки и кондотьеры Пиччинино, чуть выше, на холмах - англичане, а австрийцы Ульриха фон Гогенгейма ещё в Кандии повернули назад, ссылаясь на невыплату жалованья.
Неделю мы провели в военных советах. На восьмой день я наконец решился оставить своих людей попечению д'Эмбекура и принял приглашение "ихнего грохмастера" осмотреть замок Кастель-делла-Виларетта. Прежде, чем незаметно покинуть лагерь, я оставил вместо себя итальянца из ящика.
Кстати, до последнего момента я сам не знал, за каким дьяволом мне этот итальянец, но Провидение (зачеркнуто) моя воля вела меня, как ты увидишь, в верном направлении. (Частокол стрел и восемь улыбчивых солнц - примитивные, но узнаваемые.)
Мой двойник, да ещё одетый в мое платье, был вылитый я. Всем было велено меня не тревожить - я измышляю диспозицию осады Константинополя. Луи и вправду дал итальянцу лист бумаги, карандаши и следил, чтобы тот не вздумал ухмыляться. (Несколько вложенных кружков и хаос квадратиков.)
Прости, что утомляю тебя такими подробностями, но если тебе наскучило мое повествование, ты можешь пройтись по саду или расчесать волосы, которые как река, а я сижу в опостылевшей крепости и мне больше нечего делать, кроме как отдаваться письму.
Пока я был обречен выслушивать хроники ордена, люди Пиччинино застрелили подставного графа Шароле, отрубили ему голову (самое ценное в графе Шароле - голова, не так ли?), а к нам в лагерь пропустили сквозь свои посты диверсионный отряд янычар.
Таким образом, Пиччинино - архиблудилище, я других слов не знаю.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.