read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Моя повелительница, я не был уверен. В Нерии я уверен. - Он головой кивнул на оставшегося солдата. Испытующим взглядом посмотрел на Криспина.
- Ты доверяешь родианину? - спросил он.
- Я доверяю родианину, - ответила Аликсана Сарантийская. В ее голосе не было жизни, и в лице тоже. - Полагаю, он спас тебя.
Солдат на это никак не среагировал. Он сказал:
- Я не понимаю, что здесь произошло. Но тебе грозит опасность, моя госпожа.
Аликсана рассмеялась. Этот звук Криспин тоже будет помнить.
- О, я знаю, - ответила она. - Я знаю. Мне грозит опасность. Но теперь уже слишком поздно. - Она закрыла глаза. Криспин видел, что ее руки опущены. Его собственные руки сжимались в кулаки, - двигались, отражая бурю в его душе. - Теперь все так очевидно, но слишком поздно. Сегодня, наверное, тот день, когда сменяются стражники городского префекта, готова биться об заклад. Я думаю, они уже находились здесь и наблюдали, когда мы приплыли поздно утром, ждали, когда мы покинем поляну.
Криспин и двое солдат смотрели на нее.
- Здесь двое мертвых, - продолжала Аликсана. - Значит, двое из людей префекта были подкуплены. И те четверо новых стражников, которые приплыли на своей маленькой лодке, тоже должны быть подкуплены, иначе не было бы смысла. И ты думаешь, что двое из Бдительных - тоже. - По ее лицу пробежала судорога. Снова лицо превратилось в маску. - Он, наверное, отплыл, как только мы ушли. Они уже добрались до Города. Некоторое время назад.
Никто из трех мужчин не произнес ни слова. У Криспина щемило сердце. Это не его народ, Сарантий не его город на земле Джада, но он понимал, о чем она говорит. Мир меняется. Возможно, уже изменился.
Тут Аликсана открыла глаза. И посмотрела прямо на него.
- У него есть нечто, позволяющее ему видеть? - В ее тоне не было упрека. Ничего не было. Если бы он сказал ей сразу...
Он кивнул. Оба солдата ничего не понимали. Они ничего не значили. Она значила. Она значила очень много, он понял это, глядя на нее. Она повернулась и посмотрела мимо него на двух убитых возле дома заключенного.
А потом повернулась совсем в другую сторону, прочь от стоящих с ней мужчин, от мертвецов на поляне. Посмотрела на север, расправив плечи, как всегда, слегка приподняв голову, словно хотела заглянуть за высокие сосны, через пролив с дельфинами, кораблями и белыми барашками волн, за гавань, городские стены, бронзовые ворота, за настоящее и прошлое, за мир и полумир.
- Я думаю, - произнесла Аликсана Сарантийская, - возможно, все уже кончено.
Она снова повернулась к ним. Ее глаза были сухими.
- Я подвергла тебя смертельной опасности, родианин.
Мне очень жаль. Тебе придется вернуться обратно на императорском корабле одному. Тебе, возможно, будут задавать трудные вопросы, как только ты пристанешь к берегу. Но вероятнее всего, позже, сегодня вечером. Они узнают, что ты сегодня был вместе со мной до того, как я исчезла.
- Моя госпожа, - сказал он, - ты не знаешь, что случилось. - Он помолчал, с трудом сглотнул. - Он умнее всех живущих людей. - А потом ее последнее слово проникло в его сознание, и он переспросил: - Исчезла?
Она посмотрела на него.
- Я не знаю наверняка, ты прав. Но если обстоятельства сложились определенным образом, Империя, которую мы знали, закончилась, и за мной придут. Мне было бы все равно, но... - Она снова закрыла глаза. - Но есть еще одна или две вещи, которые мне надо сделать. Я не могу позволить им найти себя раньше. Мариек отвезет меня обратно, - на этом острове должен быть маленький корабль, - и я исчезну.
Она замолчала и вздохнула.
- Я знаю, его, должно быть, убили, - сказала она. - И дальше: - Криспин, Кай Криспин, если я права, от Гезия тебе теперь не дождаться помощи. - Ее губы дрогнули. Глупец мог бы назвать это улыбкой. - Тебе понадобится Стилиана. Она, возможно, сумеет защитить тебя. По-моему, она к тебе питает какие-то чувства.
Он не понимал, откуда императрица может это знать. Его совсем не это волновало сейчас. Он спросил:
- А ты, моя госпожа?
- Что я к тебе испытываю, родианин? - В ее голосе послышался намек на насмешку.
Он сильно прикусил губу:
- Нет-нет. Моя госпожа, что ты будешь делать? Могу ли я... можем ли мы помочь?
Она покачала головой:
- Это не твоя роль. И ничья. Если я права насчет того, что произошло, мне надо выполнить одну задачу, перед тем как я умру, а потом все может закончиться. - Она посмотрела на Криспина, стоя очень близко от него и одновременно в другом месте, почти в другом мире. - Скажи мне, когда умерла твоя жена... как ты жил дальше?
Он открыл рот, закрыл и не ответил. Она отвернулась. Они снова вышли через лес к морю. На каменистом берегу острова он все еще не мог заговорить. Он смотрел, как она отстегнула свой пурпурный плащ, скинула его, потом бросила брошь, которая его скрепляла, повернулась и пошла прочь среди белых камней. Человек по имени Мариек следовал за ней. Потом они пропали из виду.
"Как жить дальше?"
Ответ на этот вопрос не пришел к нему и на корабле, когда они с уцелевшим Бдительным взошли на него и матросы подняли якорь, повинуясь резкому приказу солдата, и корабль поплыл обратно в Сарантий.
Плащ императрицы и золотая брошь остались на острове, и они все еще лежали там в ту ночь, когда зажглись звезды и луна.

Глава 10

Кажется, Клеандр все устроил как надо.
Они сидели не среди огромной массы болельщиков Зеленых - его мать категорически была против этого, - но у парня, по-видимому, уже имелось достаточно связей на Ипподроме, и он получил отличные места в нижнем ряду недалеко от линии старта. Некоторые зрители из состоятельных классов были склонны посещать Ипподром только утром и не возвращались после полудня. И, таким образом, Клеандр нашел три места. Им было ясно видно с близкого расстояния место старта и шеренгу статуй вдоль спины. Они даже могли заглянуть во внутреннее крытое пространство, где в этот момент возницы и артисты ждали сигнала перед выходом на дневной парад. За этим пространством Клеандр показал им еще один вход в обширные помещения под трибунами. Он назвал его Вратами Смерти с явным восторгом.
Клеандр, одетый в идеально строгую, коричневую с золотом тунику, подпоясанную кожаным ремнем, с зачесанными назад длинными, как у варвара, волосами, с готовностью объяснял все происходящее мачехе и лекарю, слугу которого убил две недели назад. Он выглядит безудержно счастливым и очень юным, думал Рустем, сознавая всю иронию ситуации.
С Тенаис уже поздоровались полдюжины мужчин и женщин, сидящих поблизости, и она совершенно официально представила им Рустема. Никто не спросил, почему она не сидит в катизме вместе с мужем. Это был хорошо одетый, хорошо воспитанный сектор Ипподрома. Над ними, на стоячих местах, люди кричали и толкались, но не здесь, внизу.
Возможно, подумал Рустем, все изменится, когда снова начнутся гонки. Он с профессиональным интересом отметил в себе растущее возбуждение, лишавшее его хладнокровия стороннего наблюдателя. Настроение толпы - он никогда в жизни не находился среди такого количества людей, - несомненно, передавалось и ему.
Прозвучал горн.
- Вот они идут, - сказал Клеандр, сидящий с другой стороны, рядом с матерью. - У Зеленых самый замечательный жонглер, вы его увидите сразу же за конем префекта.
- Прекрати разговаривать как болельщик факции, - тихо произнесла Тенаис, глядя на дорожки, где действительно появился всадник.
- Ничего подобного, - возразил парень. - Я же просто... вам рассказываю.
В этот момент стало трудно рассказывать - или слушать - что бы то ни было, так как толпа разразилась громогласными приветствиями, словно стала одним зверем и взревела одним голосом.
За одиноким всадником высыпала группа пестро одетых, разноцветных артистов. Тот жонглер, о котором говорил Клеандр, подбрасывал горящие факелы. Рядом с ним и позади него выделывали антраша танцоры в синих и зеленых, а потом красных и белых одеждах, крутили сальто и ходили колесом. Одна из танцовщиц шла на руках, так вывернув плечи, что Рустем поморщился. "К сорока годам она не сможет поднять чашку, не испытывая боли", - подумал доктор. Еще один артист, пригнув голову, чтобы не задеть крышу туннеля, вышел на высоких палках, которые вознесли его на гигантскую высоту, и он еще ухитрялся танцевать на этих палках. Он явно был фаворитом, его появление вызвало еще более громкие крики одобрения. Затем появились музыканты с барабанами, флейтами и цимбалами. Потом мимо пронеслись другие танцоры, перекрестными рядами, в руках они держали длинные флаги из цветной ткани, развевающиеся на ветру. Их одежда тоже развевалась по ветру, а ее и так было не слишком много. "В Бассании женщин побили бы камнями за появление на публике почти обнаженными", - подумал Рустем.
А сразу же после них выехали колесницы.
- Это Кресенз! Гордость Зеленых! - закричал Клеандр, нарушив запрет матери, и указал на мужчину в серебряном шлеме. - А рядом с ним, вон тот, молодой. Тарас. Из факции Синих. Он снова правит первой колесницей. - Он бросил быстрый взгляд на Рустема. - Скортия здесь нет.
- Что? - вмешался багровый рыжеволосый мужчина, сидящий за спиной Тенаис. Он наклонился вперед и задел ее. Мачеха Клеандра отодвинулась в сторону, чтобы избежать соприкосновения, она с бесстрастным лицом наблюдала, как из широкого туннеля слева от них выезжают колесницы. - А ты его ожидал? Никто представления не имеет, где он, парень.
Клеандр ничего не ответил, слава богу. Мальчик не совсем лишен здравого смысла. Вслед за двумя ведущими колесницами быстро выкатились остальные, а впереди артисты танцевали и кувыркались на длинном прямом отрезке, двигаясь к катизме в дальнем конце. Невозможно было разглядеть, кто в ней сидит, но Рустем знал, что Плавт Бонос находится среди элиты в этой крытой ложе. Парень ему чуть раньше объяснил с неожиданной ноткой гордости, что его отец иногда бросает белый платок, давая сигнал к началу игр, если император отсутствует.
Последние колесницы, возницы которых надели белое и красное поверх кожаных доспехов, выкатились из туннеля. Одинокий всадник и первые танцоры уже находились в дальнем конце, за монументами, и должны были выйти через другие ворота у дальних трибун, после того как проведут процессию мимо трибун.
- Полагаю, - сказала Тенаис Систина, - что мне нужно на несколько минут укрыться от солнца. Если выйти в те ворота, там продают какие-нибудь освежающие напитки? - Она показала рукой туда, откуда появились кони.
- Да, - ответил Клеандр. - Там, внутри, полно всяких прилавков с едой. Но, чтобы попасть туда, тебе придется вернуться наверх, а потом опять спуститься. Через Врата Процессий нельзя пройти, там стоит охранник.
- Да, действительно, - ответила его мачеха. - Я его вижу. Полагаю, он меня пропустит, чтобы избавить женщину от необходимости долго идти кругом.
- Ты не пройдешь. И, уж конечно, тебе нельзя идти одной, Тенаис. Это Ипподром.
- Спасибо, Клеандр. Я ценю то, что ты за меня тревожишься, ведь там могут оказаться... неуправляемые люди. - Выражение ее лица оставалось непроницаемым, но парень залился краской. - Я не собираюсь идти туда, куда поскакали все эти кони, и мне бы в голову не пришло идти одной. Доктор, не будешь ли ты так любезен?..
Рустем встал с большей неохотой, чем ему хотелось бы признаться, сжимая в руке свой посох. Теперь он может пропустить старт.
- Конечно, моя госпожа, - тихо ответил он. - Тебе нехорошо?
- Несколько минут в тени и какой-нибудь прохладительный напиток - этого будет достаточно, - сказала женщина. - Клеандр, оставайся здесь и веди себя достойно. Мы вернемся, разумеется. - Она встала, прошла мимо Рустема в проход, спустилась на две ступеньки вниз и потом двинулась по узкому пространству между первым рядом и барьером, ограждающим песок. Она на ходу накинула на голову капюшон, пряча под ним лицо.
Рустем шел следом с посохом в руке. Никто не обращал на них никакого внимания. Он видел, что повсюду по Ипподрому ходят люди, занимают свои места или идут к прилавкам с напитками либо к уборным. Все глаза были устремлены на шумную процессию внизу. Остановившись на почтительном расстоянии от жены сенатора, он видел, как она обратилась к стражнику у калитки. Она была проделана в низкой ограде, там, где заканчивалась дорожка, возле широких Врат Процессий, которые находились на несколько ступенек ниже.
Первоначальное выражение хамского равнодушия на лице стражника быстро смягчилось, после того как Тенаис что-то ему сказала. Он быстро огляделся, нет ли кого-нибудь поблизости, а потом открыл низкую калитку в конце дорожки и пропустил ее в крытое пространство под трибунами. Рустем вошел следом, на ходу сунув стражнику монету.
И только после того, как Рустем вошел в сводчатый туннель, внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на доказательство того, что здесь только что прошли кони, он увидел мужчину, одиноко стоящего в тени атриума. Он носил кожаный наряд возничего и синюю тунику.
Женщина остановилась внутри и подождала Рустема. Потом тихо произнесла из-под своего капюшона:
- Ты был прав, лекарь. Кажется, твой пациент, нежданный гость в нашем доме, действительно здесь. Дай мне несколько секунд переговорить с ним наедине, хорошо?
И, не дожидаясь ответа, она зашагала к мужчине, стоящему в одиночестве в туннеле. У широких высоких ворот, неподалеку от калитки, где стоял Рустем, находились двое служителей в желтых одеждах. Они явно только что собирались захлопнуть ворота. И явно, судя по тому, как они смотрели на Скортия, теперь уже этого делать не собирались.
Его пока больше никто не заметил. Должно быть, он прятался здесь, в тени, пока не выкатились колесницы. От этого широкого атриума ответвлялись три главных туннеля и полдюжины меньших. Рустем понял, что внутреннее пространство Ипподрома обширно, напоминает пещеры и может вместить больше людей, чем обитает в Керакеке. Здесь люди жили своей жизнью в жилищах, выходящих в эти коридоры. Здесь должны быть конюшни, лавки, прилавки с едой и питейные заведения, лекари, шлюхи, хироманты. Город в Городе. А этот просторный атриум с высокой крышей обычно оживленное, шумное место, полное людей. Таким оно снова станет через несколько минут, догадался Рустем, когда артисты вернутся через туннели с дальнего конца Ипподрома.
В этот момент туннель был почти пустым и казался темным и пыльным после солнечного света снаружи. Он увидел, как жена сенатора подошла к возничему. Откинула с головы капюшон. Он увидел, как Скортий повернул голову - слишком поздно - и заметил ее, и тут Рустем отметил внезапную перемену в его позе и поведении, и ему кое-что стало понятно.
Все-таки он человек наблюдательный. Хороший лекарь должен быть наблюдательным. Ведь поэтому Царь Царей и отправил его в Сарантий.
Он ожидал, что все может случиться, в том числе и то, что он может свалиться, не добравшись до Ипподрома, но никак не ожидал появления Тенаис в пустом, гулком пространстве атриума для процессий.
Двое служащих у ворот заметили его, как только он вышел из одного из жилых туннелей после выезда последних колесниц. Прижав палец к губам, он сразу же призвал их к молчанию, хотя они и раскрыли рты от изумления. Он знал, что сегодня вечером они допоздна будут пить и рассказывать всем о его появлении. И еще много вечеров после.
Он ждал подходящего момента для выхода. Знал, что сегодня он способен осилить - в лучшем случае - только один заезд и использовать его нужно с максимальной пользой: поддержать Синих, предотвратить возникновение беспорядков, дать знать о себе Кресензу и остальным.
И удовлетворить собственную гордость. Ему необходимо снова участвовать в гонках, напомнить им всем: каких бы успехов ни удалось добиться Зеленым на открытии сезона, Скортий пока еще среди них и остался тем же, кем был прежде.
Если это правда.
Возможно, он совершил ошибку. Это необходимо признать. Медленное долгое пешее путешествие от дома Боноса у стен города оказалось поразительно тяжелым, и в какой-то момент рана опять открылась. Он даже не заметил этого, пока не увидел на тунике кровь. Ему не хватало воздуха, а когда он пытался вздохнуть поглубже, грудь пронзала боль. Ему следовало нанять носилки или договориться с Асторгом, чтобы он их прислал, но Скортий даже не сообщил факционарию, что собирается так поступить. За упрямство всегда приходится платить - почему сейчас должно быть иначе? Это появление на Ипподроме перед началом первого послеполуденного заезда, этот выход пешим на песок, к линии старта, были полностью его инициативой. Никто в Сарантии не знал, что он собирается прийти сюда.
Во всяком случае, так он думал. Потом увидел Тенаис, приближающуюся к нему в тусклом свете, и сердце его глухо забилось о сломанные ребра. Она никогда не ходила на Ипподром. Если она здесь, то потому, что искала его, и он понятия не имел, как...
Тут он увидел бассанида у нее за спиной, седобородого, стройного, с посохом в руке, который он носил ради придания себе большего веса. И в это мгновение Скортий Сорийский молча и с большим чувством выругался.
Теперь он понял. Проклятого лекаря, должно быть, мучило чувство профессионального долга. Он обнаружил его отсутствие, догадался, что сегодня день гонок, искал способ пройти сюда, и...
На этот раз он выругался вслух, как солдат в таверне, хотя и тихо.
Этот человек, разумеется, должен был пойти в дом Боноса.
К Клеандру. Которому отец запретил посещать гонки этой весной - так он им сам сказал. А это означало, что им пришлось обратиться к Тенаис. Что означало...
Она остановилась прямо перед ним. Ее окружал хорошо памятный ему аромат духов. Он посмотрел на нее, встретил ясный взгляд, почувствовал, как перехватило горло. Она выглядела спокойной, уравновешенной, а он ощущал силу ее гнева, словно дыхание пламени в печи.
- Все в Сарантии, - тихо произнесла она, - будут ликовать, снова увидев тебя здоровым, возничий.
Они стояли одни среди обширного пространства. Но это продлится недолго. Парад заканчивается, и скоро шумная толпа вернется сюда по другим туннелям.
- Польщен, что ты первая мне об этом говоришь, - ответил он.. - Госпожа, я надеюсь, ты получила мою записку.
- Так заботливо с твоей стороны было написать мне, - ответила она. Официальный, резкий тон ее ответа говорил сам за себя. - Конечно, я прошу прощения за то, что была со своей семьей в тот вечер, когда ты ощутил настолько настоятельную потребность в моем обществе. - Она сделала паузу. - Или в обществе любой другой женщины, готовой предложить свое тело прославленному возничему.
- Тенаис, - произнес он.
И замолчал. Он с опозданием заметил у нее в правой руке кинжал. И наконец понял подлинное значение этой встречи. Он закрыл глаза. Такая возможность всегда существовала при той жизни, которую он вел.
- Да? - спросила она голосом, как всегда, равнодушным и сдержанным. - Мне показалось, что кто-то произнес мое имя.
Он посмотрел на нее. Он не смог бы назвать имена тех женщин, с которыми проводил ночи в течение многих лет, или даже сосчитать их. За столько лет. Ни одна из них не умела лишить его покоя так, как эта, и сейчас она действовала на него так же. Он внезапно почувствовал себя старым и усталым. Заболела рана. Он помнил, что чувствовал то же самое, когда искал ее в ту ночь. Тогда плечо разболелось на ночном ветру.
- Это я, - тихо ответил он. - Я произнес твое имя. Я произношу его почти каждую ночь, Тенаис.
- Неужели? Наверное, это очень забавляет женщин, которые в этот момент лежат с тобой в постели.
Оба сторожа у ворот наблюдали за ними. У одного рот так и остался открытым. Это могло бы показаться забавным. Проклятый лекарь продолжал сохранять точно отмеренную, продиктованную вежливостью дистанцию. Вероятно, никто из них не замечал кинжала при слабом освещении.
Скортий сказал:
- Я пошел в дом Ширин, танцовщицы Зеленых, чтобы передать ей предложение от Асторга.
- Вот как! Это он хотел с ней переспать?
- Ты несправедлива.
Ее глаза полыхнули таким огнем, что он вздрогнул и заново осознал, как она разъярена.
Она всю жизнь носила маску самообладания, абсолютной, безупречной сдержанности. Что происходит с таким человеком, когда что-то прорывается сквозь эту маску? Он сделал слишком глубокий вдох, ощутил страшный приступ боли в ребрах и сказал:
- Он хотел предложить ей негласно вступить в факцию Синих. Я обещал присоединить свой голос к его предложению.
- Твой голос, - повторила она. Глаза ее сверкали. Он никогда раньше не замечал этого блеска. - Всего лишь голос? Среди ночи. Забравшись к ней в спальню. Как это... убедительно.
- Это правда, - возразил он.
- В самом деле. И ты с ней переспал? Она не имела права задавать этот вопрос. Ответить означало бы предать другую женщину, которая одарила его остроумием, добротой и разделила с ним наслаждение.
Ему и в голову не пришло, что можно не ответить или солгать.
- Да. Неожиданно.
- Вот как! Неожиданно. - Кинжал в ее руке оставался неподвижным.
- Куда тебя ранили? - спросила она.
Из одного из туннелей послышался шум. Первые танцоры покинули поле Ипподрома. За ее спиной, за Вратами Процессий, он видел, как восемь колесниц - участниц первого заезда - разворачиваются и направляются к косой стартовой линии.
И вдруг ему показалось, что того, что он сделал в своей жизни, возможно, уже достаточно. Выражение глаз женщины говорило о той боли, которую он причинил, - возможно, то было несправедливое бремя, но разве в жизни есть справедливость? - и он может умереть здесь, принять от нее смерть в этом месте. Он никогда и не надеялся дожить до старости.
- В левый бок, - ответил он. - Колотая рана, вокруг сломанные ребра.
Когда-то, очень давно, у него было одно желание - участвовать в гонках колесниц.
Она кивнула, задумчиво прикусила нижнюю губу, единственная морщинка прорезала ее лоб.
- Как неудачно! У меня есть кинжал.
- Я заметил.
- Если бы я захотела причинить тебе очень, очень сильную боль перед тем, как ты умрешь...
- Ты бы ударила меня вот сюда, - продолжил он и показал ей. - Все равно, там уже была кровь.
Можно было видеть, как она сочится сквозь синюю тунику.
Она посмотрела на него. - Ты хочешь умереть? Он задумался.
- Нет, по-настоящему - нет. Но я не хочу жить, если это причиняет тебе такое большое горе.
Тут она глубоко вздохнула. Мужество, боль и нечто вроде... безумия. Этот яростный, никогда прежде не виданный блеск в ее глазах.
- Ты ведь не думаешь, что я надолго задержусь здесь после тебя?
Он снова закрыл глаза, открыл их.
- Тенаис, все это так... неправильно. Но я готов ко всему, что ты пожелаешь.
Кинжал по-прежнему оставался неподвижным.
- Тебе следовало солгать мне. Когда я спросила. - Он был таким маленьким, в тот первый раз, когда отец посадил его верхом на жеребца. Им пришлось поднять его на руках, и ноги торчали почти под прямым углом, когда его усадили на большого коня. Все смеялись. Потом внезапно стоящие вокруг мужчины замолчали, увидев, что животное замерло неподвижно от прикосновения ребенка на его спине. В Сорийе. Далеко отсюда. Давным-давно. Целая жизнь прошла. Он покачал головой.
- Ты не должна была спрашивать, - сказал он. Это правда, он не хотел лгать.
Тогда она занесла кинжал. Он смотрел прямо ей в глаза, на то ужасное, что в них появилось, когда накопленное за целую жизнь самообладание разлетелось в пыль.
И поэтому, почти утонув в ее взгляде, погруженный в нее и в собственные воспоминания, не замечая даже резкого взмаха маленькой руки, держащей кинжал, он не увидел, как сзади к Тенаис быстрыми шагами подошел человек и схватил ее за запястье, прикрывая этот жест от чужих взглядов собственным телом.
Вывернул кисть. Кинжал упал.
Она не издала ни звука, только всхлипнула от неожиданности.
- Госпожа, - произнес Кресенз из факции Зеленых, - прошу прощения.
Она смотрела на него. Скортий смотрел на него. Все трое стояли одни посреди громадного тускло освещенного пространства. Кресенз сказал:
- Ни один мужчина на свете не стоит того, чем тебе это грозит. Накинь капюшон, прошу тебя, госпожа. Сюда очень скоро придут люди. Если он нанес оскорбление, среди нас найдется немало тех, кто охотно этим займется.
Выражение ее лица изменилось со сверхъестественной быстротой, и Скортий запомнил это на всю жизнь. Как наглухо закрылся тот туннель, откуда выплескивалось наружу ее лихорадочное возбуждение, когда Тенаис посмотрела на возничего Зеленых. Она даже не подала виду, что у нее болит запястье, хотя оно должно было болеть. Он очень быстро схватил ее за руку и вывернул ее с силой.
- Ты неправильно понял, - тихо ответила она. И даже улыбнулась. Безупречной придворной улыбкой, равнодушной и бессмысленной. Железные решетки самообладания снова с грохотом опустились. Скортий даже вздрогнул, увидев это, услышав этот другой голос. Почувствовал, как быстро бьется его сердце. Мгновение назад он действительно ожидал...
Она опустила капюшон. Сказала:
- По-видимому, мой непутевый пасынок сыграл свою роль в ранении нашего общего друга. Он поведал моему супругу свою версию этой истории. Но мы не поверили. Перед тем как наказать мальчика, - а Сенатор, конечно, в ярости, - я хотела узнать у самого Скортия, что произошло. Видишь ли, предположительно речь идет об ударе ножом.
Полная чепуха. Слова, произнесенные ради самих слов. Сказка, в которую невозможно поверить, если только не хочешь в нее поверить. Пускай Кресенз из факции Зеленых был грубым, жестким человеком на дорожке, в таверне и в лагере и он всего лишь один год прожил в Сарантии, но он был первым возничим Зеленых, и его уже приглашали ко двору, он провел зиму в аристократических кругах, хорошо знакомых ведущим гонщикам. Он тоже побывал во многих спальнях, подумал Скортий.
Этот человек знал, с чем столкнулся и как себя вести.
Он тут же начал бурно извиняться, но недолго, потому что в южных туннелях уже раздавался громкий шум.
- Умоляю, разреши мне зайти к тебе, чтобы выразить сожаление подобающим образом. По-видимому, я совершил грубую ошибку, словно какой-нибудь неотесанный провинциал. Моя госпожа, я полон стыда. - Он оглянулся. - И я должен вернуться на поле, а тебе следует - если я могу настаивать, - позволить твоему провожатому увести тебя с этого места, которое через несколько мгновений станет совсем неподходящим для дамы.
Они уже слышали грохот колес и взрывы смеха за темным поворотом самого большого туннеля. Скортий ничего не сказал, даже не пошевелился. Кинжал лежал на земле. Он осторожно наклонился и поднял его правой рукой. Протянул Тенаис. Их пальцы соприкоснулись.
Она улыбнулась улыбкой тонкой, как лед на северной реке, пока зимний мороз еще не сковал ее надежно.
- Благодарю, - сказала она. - Благодарю вас обоих. - и оглянулась через плечо. Лекарь-бассанид стоял там же, где и раньше, на протяжении всей этой сцены. Теперь он вышел вперед с идеально серьезным видом.
Сначала он взглянул на Скортия. На своего подопечного.
- Ты понимаешь, что твой приход сюда... все изменил?
- Понимаю, - ответил тот. - Мне очень жаль. Лекарь кивнул головой.
- С этим я бороться не буду. - Он произнес эти слова с категоричной решимостью.
- Я понимаю, - сказал Скортий. - И благодарен тебе за все, что ты делал до сих пор.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.