read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



– А помимо их?! – искренне возмутился Басыня.
– Помимо их у тебя там всего три медяка старых валялось, и все.
– Вот. Я же говорю, княже, почти четыре гривны, – удовлетворенно заметил старый ратник. – А новгородские или киевские – вою в том разбираться недосуг.
– Это с каких же пор три куны почти гривной стали? А уж киевские от новгородских даже слепой отличит, – хмыкнул Константин. – Ладно, получишь ты обратно три своих гривенки71.
– Новгородские? – уточнил Басыня.
– Рязанские, – улыбнулся князь и успокоил насторожившегося ратника: – По весу те же, а расплачиваться станешь – товару даже больше возьмешь. Держи одну, – покопавшись в кармане, он выудил оттуда большую серебряную монету свежей чеканки.
На аверсе у нее красовался в полном парадном облачении сам Константин со скипетром в одной руке и шаромдержавой – в другой. Обрамляющая надпись заверяла особо бестолковых, что это и есть на самом деле «Великий князь Рязанский Константин».
На реверсе был выбит гордый сокол, цепко сжимающий в своих когтях обнаженный меч. Вообщето надлежало сунуть в лапы птице трезубец, но после некоторых колебаний – все казалось, что это вилы какието, – вид оружия было решено изменить. Чай, не Посейдон, чтоб трезубцем махать, да и нет пока морей в Рязанском княжестве – не вышли покамест к ним. Рисунок был обрамлен снопами пшеничных колосьев. Здесь же был указан и номинал монеты.
О том, как именно его обозначать, тоже имелись разные мнения. То ли не спешить и оставить на всех русские буквы72, то ли последовать рекомендации Миньки, который настаивал сразу перейти к арабским цифрам. Резон в этом был. Когда будет проведена реформа алфавита, то переходить на них придется обязательно. Ведь некоторые буквы, которые предстояло сократить, тоже означали цифры73. Не станет букв – надо менять и цифры. Значит, придется возиться с переделкой чеканов и маточников.
В конце концов решили всетаки не спешить и буквенные обозначения цифр частично всетаки оставить, кроме трех монет – самой крупной и самой мелкой, где номинал был указан прописью: «Одна гривна» и «Одна куна», а также для будущего рубля, на котором написали: «Рубленая гривна».
– Как живой, – уважительно, но в то же время с легкой долей усмешки – мол, чем бы дитя не тешилось, – заметил Басыня, внимательно разглядывая изображение князя на монете.
– А то, – в тон ему заметил Константин, улыбаясь, будто желая сказать: «Ну, тыто понимаешь, что мне и самому такое возвеличивание не очень нравится, но раз для княжества полезно, то куда же тут денешься – надо».
– А ежели я к тебе совсем в дружину не пойду? – уточнил Басыня. – Гривныто эти назад, поди, истребуешь?
– Что с возу упало, то пропало, – пожал плечами Константин. – Чай не разорюсь я с такого подарка.
– Нуну, – напряженно размышляя о чемто, хмурил и без того морщинистый лоб Басыня. – А с ними как? – кивнул он в сторону товарищей.
– Если бы ты не спросил, то я б тебя в дружину нипочем бы не взял, – заявил ему князь и ответил: – Грушу твоего лечить надо. Раныто не очень тяжелые у него, но крови много вытекло. Раньше чем через месяц он не оклемается. Ну а как в себя придет – пусть сам решает. Захочет на вольные хлеба – земли у меня в достатке. А если в дружину пожелает – тоже отказу не будет. Молодой же ваш…
– Я дядьку Грушу не оставлю, – быстро выпалил Спех. – Куда он, туда и я.
– Значит, вместе решите, – согласился князь. – Только в Залесье его оставлять, пожалуй, не стоит.
– Баба та сказывала, чтобы его к ней принесли. Онаде малость в травах ведает, так что на ноги мигом поставит, – снова перебил Спех и тут же получил увесистый подзатыльник от Басыни.
– Не перебивай князя, – поучительно заявил тот и извинился: – Ты не гляди, княже, что он телок телком. С жеребцомдвухлеткой на плечах плясать может. Его только научить малость ратной науке да еще вежеству чуток, и вой будет на загляденье.
– Я и так на загляденье, – буркнул Спех, немного обиженный на такую бесцеремонность.
Впрочем, обиду изрядно перевешивали добрые слова дядьки Басыни. Такая лестная рекомендация со стороны старого воина, как понадеялся парень, должна была сослужить ему хорошую службу, если князь станет колебаться – брать или нет его в дружину.
Но радужные мечты почти сразу сменились еще одним подзатыльником, столь же увесистым, как и предыдущий.
– Думай, допрежь того, как слово молвить, – пояснил Басыня. – Пока еще загляденье для одних девок. Для князя же – неуч языкатый, не больше. Ну да, пока Груша болеет, я за тебя всурьез возьмусь.
Спех только вздохнул горестно. Лестная рекомендация разваливалась буквально на глазах.
– Крепись, парень, – сочувственно заметил князь и поинтересовался: – Тяжелая рукато, поди, у Басыни?
– Не тяжельше, чем у Груши, – вздохнул Спех.
– Ну, тогда ничего. Авось тебе не привыкать, – констатировал князь. – А у тебято что же? – обратился он к Басыне. – Планыто никак поменялись? Я так понимаю, что ты остаться решил, коли Спеху пообещал взяться за него.
– Куда ж их бросатьто ныне? – вопросом на вопрос ответил тот и пожаловался: – К тому же я и сам – человек ветреный. Вечор так надумал, а поутру, глядишь, уже все переиначить норовлю. Нынче мысль в одну сторону, а к завтрему…
Но досказать, в какую сторону направятся его мысли «к завтрему», Басыня не успел – его перебил истошный вопль дружинника, бегущего откудато из леса:
– Убег, убег! Никто его не забижал – сам убег!
– Да что стряслосьто, толком говори, – прикрикнул на него князь, хотя сам уже все понял – попик удрал.
– Мы, княже, недалече от него были – десятка два шагов, – взволнованно начал пояснять ратник. – Ближе не подходили, каюсь, уж больно смердело от него. Но за селищем все время строго бдили – никто оттуда на него накинуться не смог бы. В том я голову на отсечение даю. А опосля глянули както в его сторону – а его и след простыл. Мы тудасюда, по следу пошли…
– И куда след вышел? – нетерпеливо перебил князь.
– А к дороге, по которой мы сюда ехали, – пояснил смущенно дружинник. – Мы чуть дальше по ней двинулись, думали, что заплутал он да не в ту сторону пошел. Опять нет. С версту туда прошли – никого впереди не видать.
– То ли успеем, то ли нет, но погоню посылать надо, – заметил Константин Вячеславу, прибежавшему на крик своего воина.
– В лесу заховается. Все равно не сыщем – темень же кругом, – неуверенно возразил воевода и предложил: – Может, завтра, а?
– А это твоя вина, между прочим, – вскипел Константин, не выдержав спокойного, рассудительного тона, которого старался придерживаться. – Ты сказал этим раззявам, – он небрежно кивнул в сторону бывших караульных, – что они за него головой отвечают?
– Ну, сказал, – вздохнул Вячеслав. – Но…
– Без ну, – оборвал его Константин. – Без ну и без но. Теперь пусть отвечают, как и сказано было. А нука…
Остатков самообладания у князя хватило только на то, чтобы отвести своего проштрафившегося воеводу метров на тридцать в сторонку, дабы не подрывать его авторитет, и еще на то, чтобы держать в узде свой голос, не срываясь на крик.
– Ты что, совсем очумел?! – зло шипел он. – Ты не понимаешь, что будет, если он всетаки доберется до черниговского епископа?! Ты понимаешь своей дубовой башкой, чем и как он нас с тобой вымажет?! Да по сравнению с этим его сегодняшняя вонь шанелью номер пять покажется. Ты же сам просил меня, чтобы я убивать его не велел! А теперь что?! Я и жизньто ему сохранил по твоей же просьбе!
– Чтоб не ссориться с попами, – вякнул было Славка.
– Ах, чтоб не ссориться, – всплеснул умиленно руками Константин и вновь зашипел: – Да лучше бы мы его десять раз повесили, и то скандал меньше был бы. А теперь он такую бучу заварит, что только держись. Мало мне епископа Симона, так еще и черниговский Митрофан подключится, чтобы во второе ухо митрополиту киевскому против меня дудеть. А плюс к ним четыре отца невинно убиенных сыновей.
– Сыновья – это твоя работа, – снова попытался возразить воевода, но Константин вновь грубо оборвал его:
– Ты что, совсем не соображаешь?! Я их повесил – и только! А вот невинно убиенными их твой беглый попик сделает, да еще вместе с епископом в ранг мучеников за святую веру возведет. Тем более, насколько я знаю, в Чернигове со своими святыми большая напряженка. Это же для них прямотаки подарок судьбы лично из рук простофили, который почемуто до сих пор в воеводах рязанских ходит. Ты же из внутренних войск, паразит! Ты же специалист по охране зон! А тебе одного обгадившегося зэка доверить нельзя.
– Да внутренние войска их давнымдавно не охраняют. ВВ знаешь как переводят, точнее, переводили – воюющие войска, понял?! – не выдержал наконец Вячеслав. – И катись к черту вместе с этим воеводством! Я что – в тюремщики к тебе нанимался?! Я тебе хоть один бой проиграл?! Нет! У тебя княжество впятеро увеличилось. Благодаря кому?!
– Тактак, – произнес Константин, внезапно успокоившись, какимто странно холодным и до тошноты равнодушным тоном. – И благодаря кому в пять раз увеличилось мое княжество?
– Благодаря всем нам, в том числе и мне, то есть мой вклад тут тоже есть, – тут же уловил опасную грань в разговоре, за которую переступать чревато, Вячеслав.
– Странно, а ято думал, что мы с Минькой здесь вообще ни причем, – не принял его примирительного тона князь и сухо заявил: – Короче, так. Слово тебе сдержать придется, хоть ты тресни. Либо попика найти, либо пусть оба этих раззявы головами отвечают, тем более что ты их предупредил. Я спать пошел. К утру доложишь, как и что. – Он резко развернулся и направился к избе тиуна.
Полегчало ему, да и то слегка, лишь когда он в одиночку вылакал чуть ли не жбан медовухи. Да и то скорее просто в сон потянуло, хотя лучше бы ему было в ту ночь вообще не спать. К такому выводу Костя пришел утром, когда проснулся от собственного истошного вопля и едва смог оторвать чумную и тяжелую, залитую свинцом голову, от подушки.
Странные, загадочные сны не раз и не два посещали его и в предыдущие ночи. Не в каждую, конечно, но приходили. Были они очень похожи друг на друга и очень страшны. В то же время попроси ктонибудь Константина рассказать их содержание, он при всем желании не смог бы этого сделать. Едва наставало пробуждение, как сон начисто исчезал из памяти, оставляя после себя лишь гнетущую тяжелую тревогу и мерзкое тоскливое настроение.
– Пройдет, – поначалу небрежно отмахивался он, и действительно, хоть и не сразу, но все проходило.
Однако постепенно такие сны стали учащаться – раз в неделю, затем раз в дватри дня. В памяти они попрежнему не оставались… до сегодняшнего утра.
Зато это последнее сновидение Константин запомнил четко.
Словами рассказать, от кого он убегал всю ночь, колеся по ночным улицам родного Ряжска, он бы все равно не смог. Помнил одно: сам Ряжск был точно таким, каким он запомнился ему, когда Константин отдыхал там у родителей последний раз. Та же старая добрая Новоряжская, та же Первомайская, те же пятиэтажки на Лермонтова и двухэтажки на Вишневой, старый, изрядно подзапущенный парк с красавицами березами.
Вот только в парке во сне почемуто до сих пор не был разрушен летний кинотеатр, и карусель, на самом деле давнымдавно сломанная и уже изрядно заросшая травой, продолжала весело вертеться.
Зато людей он во сне не видел. Нигде. Ни одного человека. Город будто вымер, и оставались в нем лишь сам Константин да еще загадочные аморфные черные преследователи. У них не было лица, ног, рук, но какимто странным образом они ухитрялись догонять его, хватать, держать и при этом… ласково улыбаться.
Последнее почемуто было страшнее всего. Косте казалось, что даже если бы они рычали на него и угрожающе клацали при этом целой сотней острых клыков в три ряда – было бы намного легче. И ведь они совершенно не причиняли боли, даже удерживали его очень мягко, почти ласково, но эта ласка как раз и пугала больше всего.
А главное – они были повсюду, где бы он ни пытался от них скрыться. Он баррикадировал стульями дверь в одном из классов своей родной сто восьмой школы, но тут вдруг начинал понимать, что они, он, оно – неважно – уже здесь и нужно срочно разбирать созданный им завал.
Он пробирался к другу, который жил в маленькой трехэтажке на улице Островского, но едва появлялся в его квартире, как чувствовал, что они уже тут, причем давно.
Он успевал кубарем скатиться по лестнице и пробежаться до авторемонтного завода, но изза проходной внезапно выплывало ласково извивающееся аморфное нечто, и нескончаемая погоня вновь возобновлялась. Мелькали улицы, дома, предприятия, Сельчевка сменялась на Захупту, та, в свою очередь, на железнодорожную станцию, вновь парк и опять пятиэтажки и снова Новоряжская – спасения не было нигде.
Чутьчуть полегчало у него на душе лишь в первые минуты пробуждения. По крайней мере, теперь ему погоня точно не грозила. Но едва он натянул штаны и открыл дверь, чтобы спуститься из своей ложницы, как тут же откуда ни возьмись выплыло ночное существо – доброе и оттого еще более страшное, потому что лишь казалось добрым.
Коекак закрывшись в ложнице, он наспех придвинул к двери какойто пузатый неподъемный сундук, но едва уселся для надежности на него сверху, как распахнулось единственное на всю комнату узенькое слюдяное оконце и из него величественно выпрыгнула черная тень. Она стремительно обхватила Константина за плечи, он в ответ чтото истошно заорал и… вновь проснулся. Оказывается, это тоже было сном.
Константин перевел дух и прикусил губу. Стало больно. Убедившись, что уж на сей раз все в порядке, он откинул одеяло, под которым… извивалось черное нечто. Нет, не извивалось. Оно – о боже! – ласкалось, заигрывая и постепенно перебираясь все выше и выше.
Едва оно достигло коленей, как Константин согнал с себя ужас оцепенения и попытался выбежать за дверь, но та была закрыта. Оставался один путь – в окно. Выбив его вместе с рамой, он попытался пролезть сквозь узкий проем, но не смог и застрял. Попытки вылезти назад успеха тоже не принесли.
Во дворе далеко внизу встревоженно бегали какието люди. Константин четко видел их маленькие фигурки, а внимательно присмотревшись, даже опознал некоторых. Вон Минька, там Доброгнева, а рядом с ней Славка. Чуть поодаль Юрко по прозвищу Золото. Вот он подбежал к остальным, развел беспомощно руками, чтото объясняя, и вновь подался кудато прочь. Следом за ним убежал и Минька. Махнув на них рукой, направился в другую сторону Славка.
Тут же вместо них появилась целая толпа новых людей. Гдето по углам двора бродили, словно пьяные, черниговские князья, которые хоть и были повешены, но, оказывается, все равно оставались живы. Они даже о чемто болтали между собой, задумчиво крутя в руках веревки, свисающие с шей. Веселилась и притоптывала ногами в самой середине двора жена кузнеца. О чемто напряженно думал облокотившийся на меч Басыня, возле которого сидели Спех и Груша. Неистовый попик, стоя совсем рядом с ними, угрожающе тряс крестом, вздымая его высоко над головой.
Потом все они тоже кудато разбежались, но зато появился старый волхв в паре с Маньяком. Ведьмак то и дело снимал с головы неизменную воилочную шапочку и протирал ею лысину.
«Эгегей!» – хотел закричать им Константин, но язык не слушался. И в этот же миг нечто коснулось его и снова поползло вверх. От панического ужаса голос прорезался, и его, кажется, услышали, во всяком случае, все задрали головы вверх, высматривая горлопана.
«Ну, наконецто», – подумал Константин, увидев, как Всевед испуганно машет ему рукой. Затем волхв чтото сказал Маньяку, и тот заметался по двору в загадочных поисках. Нечто уже плотно обхватило его ноги, как жгутом, бережно, но крепко спеленало их так туго, что вырваться не представлялось возможным, и двинулось дальше.
Константин еще раз отчаянно заорал и… выломал полстены, рухнув вместе с нею во двор. Полет был неспешным и плавным, тем более что ему удалось высвободиться от деревянного обруча, представлявшего собой каркас бывшего окна. Да и приземлился он точно в подставленные руки Маньяка, но, глянув на свое тело – лучше бы не глядел, – вновь заорал от панического ужаса. Черная тварь, лукаво улыбаясь, удобно расположилась у него в районе живота и явно не собиралась этим удовольствоваться.
Он заорал еще громче, с ненавистью ухватил это скользкое, противное, черное нечто, чтобы содрать его с себя, но чем больше усилий прилагал, тем больше увязал в студенистой вязкой черноте, с ужасом наблюдая, что его руки исчезли в ней уже почти по локоть, а процесс и не думает замедляться.
Перед глазами неожиданно все завертелось в нескончаемом хороводе – Всевед с угрожающе занесенным посохом, перепуганный чемто ведьмак, беспомощно лежащий на земле, Доброгнева с какимто кувшином, а дальше все быстрее, быстрее, а тварь все ближе, ближе, почти рядом с его лицом, и тут… он вновь проснулся.
На этот раз его разбудил стук в двери. Князь слабым голосом прохрипел, чтобы вошли, и увидел Вячеслава. Тот сухо доложил, что все возможные пути побега попика перекрыты, на всем берегу Дона на десять верст выставлены патрули, а оставшиеся четыре сотни поскакали на выручку полона, ведомые проводником Басыней, добровольно предложившим свои услуги. Воевода вскользь заметил, что по его здравому размышлению ратники, упустившие попика, все равно ни в чем не повинны, потому что княжескую команду охранять священника от жителей деревни они выполнили, можно сказать, на пятерку. Посему их ни казнить, ни изгонять из дружины не представляется возможным, чтобы не допустить явной несправедливости, если не сказать больше.
В заключение своего доклада он явно собрался произнести чтото торжественное, даже встал по такому случаю со стула и, сделав шаг к кровати, уже начал было говорить:
– А теперь, княже…
И вдруг както сразу осекся на полуслове, замолчал и принялся пристально рассматривать лежащего князя. Что именно Вячеславу удалось разглядеть, Константин не знал, но тот явно увидел чтото нехорошее. Лицо воеводы тут же стало какимто испуганным и встревоженным одновременно, и он неуверенно произнес:
– Костя, ты извини за вчерашнее. Я же не думал, что ты так сильно изза побега этого козла в рясе переживаешь. Решил, что выпендриваешься.
– А сейчас что – дошло? – вяло улыбнулся Константин, которому после всех этих сновидений все остальное внезапно показалось пустяками и мелочью.
Он еще успел удивиться тому, как остро им вчера была воспринята такая ерунда, как побег попика, прежде чем до него дошел смысл ответа Вячеслава:
– Да вот как только виски твои седые увидел, так сразу и осознал. Ты уж не сердись на дурака тупого,
– Какие виски? Чьи? – все равно не понимал или не хотел понимать Константин.
– Твои виски, – терпеливо и непривычно серьезно, будто разговаривая с больным, пояснил Константину воевода.
– А почему седые? – продолжал играть в непонимание князь.
– Изза переживаний? – высказал догадку Вячеслав.
– Ну, будем считать, что изза них, – хрипло откликнулся Константин, решив не рассказывать пока, изза чего он на самом деле поседел.
Впрочем, он и не солгал, ведь во сне ему и впрямь пришлось пережить такое, что и сравнитьто в жизни не с чем.
Хотя нет, стоп!
И словно молния вспыхнула в его голове, при свете которой ярко осветились все самые темные закоулки памяти, в том числе даже такие, которые ему самому лишний раз чертовски не хотелось ворошить. Шалишь, брат. Сравнитьто, оказывается, было с чем, но от этого стало еще страшнее. И он понял, что нужно делать.
Бывает, что главный герой героически сдвигает брови и сурово заявляет, что некая смертельная угроза – это его проблемы. Затем он скорбно уходит, чтобы одолеть бесчисленное множество врагов с автоматами Калашникова в руках.
Константин таким героем не являлся, сам себя им никогда не считал и не испытывал особого желания таковым стать. Он не бегал жаловаться в жилетку по пустякам, не закатывал глаза, не заламывал руки. Но в некоторых случаях, трезво все обдумав и взвесив, он просто понимал, что именно тут, в данной конкретной ситуации, его одного будет маловато. То есть может и хватить, что вряд ли, а может и нет, что скорее всего.
Вот и сейчас он пришел к тому же выводу. Только с кем конкретно посоветоваться? Друзья? Доброгнева? Нет, все это было не то.
Однако почти сразу же он вспомнил, что есть у него один мудрый человек, который как раз именно в этой ситуации мог бы дать ему мудрый совет. Не зря же он приснился – ой, не зря. А раз решение принято, оставалось только претворить его в жизнь. Но срочно! Немедленно! Иначе можно и не успеть.
Константин быстро вскочил с кровати и бросил отрывисто:
– Слава, все на тебя здесь возлагаю, а мне срочно нужны сани со сменными лошадьми и десяток дружинников.
– А ты самто… куда? – оторопел от неожиданно выказанной прыти друга воевода.
– Я к Всеведу. Вопрос жизни и смерти! – честно ответил Константин, лихорадочно одеваясь.
– Чьей жизни и чьей смерти? Да скажи толком – чего кота за хвост тянешь! – озлился вдруг Вячеслав.
– Моей жизни и моей смерти, – пояснил Константин и добавил: – Смерть возможна, если я до ночи не успею добраться до Всеведа.
– А еще яснее? – продолжал допытываться воевода.
– А еще яснее я и сам себе толком не могу объяснить. Чувствую, и все тут, – поставил жирную точку князь и поторопил друга: – Слава, срочно давай.
Сил еще хватало, чтобы пошутить о чемто нейтральном перед отъездом, но, как оказалось, шутка была не очень удачной, потому что Вячеслав, выслушав ее, скривился, как от нестерпимой зубной боли, и поинтересовался:
– A y тебя вообщето как с самочувствием? Не заболел случайно? – и выразительно поскреб у виска указательным пальцем.
– Пока нет, но если еще одна такая ночка выдастся, то я точно заболею, – уверенно пообещал Константин, чем еще больше озадачил воеводу.
По пути к Рязани их настигла вьюга. К ночи они едва успели добраться до ПереяславляРязанского, остаток дороги проделав чуть ли не на ощупь, чтоб не сбиться.
В Переяславле Константин приказал, чтобы дружинники устроили дежурство у его кровати, разбив ночь на пять смен. Каждой смене он поставил только одну задачу – будить самого князя каждые десять минут, засекая время по песочным часам.
Впрочем, насчет десяти минут сказано было образно. Константин сам толком не знал, за какое время песок целиком пересыпался в нижнюю часть этого древнего прибора, но это было и не столь важно – десять минут, девять или двенадцать. Главное, чтобы ему не успел присниться вчерашний кошмар.
Дружинники честно бдили и честно будили, отчего голова Константина к утру невыносимо раскалывалась, в ушах чтото непрерывно звенело, а виски ломила тяжелая тупая боль.
До следующей ночи они всетаки успели домчать до Всеведа. По пути от дикой скачки из двадцати четырех лошадей – у каждого была вторая на смену, а в сани запрягали парами – осталось всего четырнадцать. Остальные пали по пути, да и те, что оставались в живых, выглядели не лучше.
Но окончательно добил Константина суровый приговор Всеведа. Едва князь появился близ уютного костра на заветной полянке и радостно поздоровался со старым волхвом, как тот, даже не приподнявшись навстречу дорогому гостю, а лишь тревожно всмотревшись в него, вместо приветствия сразу же вынес мрачный вердикт:
– Темнеешь,
– Стало быть, всетаки Хлад, – выдохнул обреченно Константин и как куль с зерном, тяжело и бесформенно, брякнулся рядом с костром, чуть ли не усевшись прямиком в жаркое пламя.
Впрочем, даже если бы и рухнул в него, то вряд ли заметил бы, пока не загорелся всерьез. Отныне любая опасность была для него ерундой и пустяком, не заслуживающим внимания, по сравнению с тем, с каким «милым и славным» старым знакомым предстояло ему встретиться. Как скоро? Да как только уснет, а человек без сна может продержаться всего несколько суток – это Константин знал точно.
Он с надеждой взглянул на старого волхва, но тот лишь сурово нахмурил брови и мрачно засопел. Сказать ему было явно нечего.

Глава 16
НАДЕЙСЯ, НО И ГОТОВЬСЯ
О, страшных песен сих не пой
Про древний хаос, про родимый!
Как жадно мир души ночной
Внимает повести любимой!
Из смертной рвется он груди,
Он с беспредельным жаждет слиться!..
О, бурь заснувших не буди –
Под ними хаос шевелится!..
Ф. И. Тютчев


– Не думал я, что он так скоро свой голос поднимет из твоего нутра, – проворчал Всевед, внимательно выслушав Константина.
Впрочем, он его не только выслушал, но и вопросов накидал – будь здоров. Для начала волхв детально разобрал весь сон. Интересовало его буквально все: как бежал князь, где именно бегал, куда и откуда, с какой скоростью, где прятался и так далее. Выяснив это, он сделал короткий, но глубокомысленный вывод:
– Не сдаешься – это хорошо. Убегаешь – это еще лучше. Борешься – это ты и вовсе молодец.
Далее разговор перешел к Хладу. И снова рекой полились вопросы, после которых Всевед сделал новый вывод, еще короче и еще туманнее:
– Подлизывается, гадюка.
Константин было подумал, что на этом волхв из роли следователя выйдет, но тот, по всей видимости, с нею уже сжился, причем капитально. После вопросов о том, какие были люди во сне, во что одеты, чем занимались и прочее, последовал детальный допрос о событиях тех суток, которые предшествовали сну.
И снова последовала череда нескончаемых подробностей, которые Всеведу позарез нужно было знать: как выехали, где была засада, даже какого сорта деревья рубили в лесу, чтобы устроить завал для черниговцев. Это не говоря уже о суде, где волхв докапывался до самых крохотных мелочей. Он даже спросил, какого цвета был домотканый половик, который постелили князю на лавке, а также какой был узор на том платке, который он отдал жене кузнеца.
Под конец у Константина стало складываться мнение, что Всевед попросту не знает, что ответить, а главное – что посоветовать князю. Сознаваться же в этом гордый старик ни в какую не хочет, вот и тянет время.
Тем временем глаза у Константина слипались все больше и больше. Спать хотелось неимоверно, но заснуть он боялся. Ведь это, скорее всего, означало бы, что к нему снова придет очередной страшный сон, и сумеет ли Константин в очередной раз убежать от своего старого, но, увы, весьма недоброго знакомого – бог весть. А если не успеет, то что с ним тогда произойдет там, во сне и что случится наяву?
Аккуратно, намеком, вскользь, он попытался выяснить все это у волхва – вдруг тот сможет подсказать. Всевед выслушал, не спеша подкинул несколько увесистых поленьев в жаркий костер и произнес медленно:
– Тварь эта, Хладом прозываемая, чуть ли не бессмертной считалась. Посох мой, что от волхва к волхву передавали, никто в дело так ни разу и не пустил. Это ведь нам с тобой так свезло, хоть и не до конца. А раз он жив был все эти годы, то ни в кого залезть и не пытался. Зачем ему? Вот почему, княже, я тебе ответа дать не могу. Рад бы хоть чтото сказать, да сам ничегошеньки не знаю. Об одном лишь догадываюсь – нельзя дожидаться того часа, когда ты вовсе черен станешь. Не ведаю я – какая сила в тебе забурлит в ту пору, но справиться с тобой тяжко будет.
– Даже с посохом? – усомнился Константин.
– Ты же князь – о том не забывай. Повелишь, так вся дружина за тебя встанет, чтоб меня изничтожить. Посох же против Хлада пользу даст, а такто для меня он чаще всего клюкой обыкновенной служит, и все.
– Может, лекарство какое есть? Травы, например, или грибы? – не унимался Константин.
Очень уж не хотелось ему признавать бессилие перед надвигающейся угрозой.
– Разве что мухоморы или поганки, – буркнул Всевед. – Если болезнь неведомая, то как лекарство сыскать, помысли?
– То есть неизвестно даже, кем я стану и что вообще со мной произойдет, так? – уточнил Константин.
– Одно скажу – хорошего ждать от этого глупо. Да, пожалуй, и плохого тоже, – уточнил волхв и добавил, поразмыслив: – Только страшное. А ты самто чего больше всего боишься? Смерти?
– Умру – полбеды, хотя тоже неприятно, – начал Константин.
Начал и тут же остановился. Никому не хочется рассказывать, когда твой собеседник начинает невесть с чего веселиться, да не просто улыбаться, а взахлеб хохотать эдаким противным старческим дробным смешком.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21 22 23 24 25
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.