read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Бригада уехала на полигон, а я остался. И хотя я точно знал дату своего увольнения в запас — 30 августа 1989 года — на душе скребли кошки. По совсем другой причине. Впервые в жизни (нет, не армейской, в жизни вообще) я страдал от одиночества. Армия научила меня дружить, и теперь мне стало худо без ребят.
Из закадычных моих приятелей под боком был только Шнейдер, но он не высовывался с узла связи. Так исторически сложилось: Генка друг, да хата у него с краю, далеко ходить в гости. А вот у троих, обретавшихся в казарме — Ракши, Михайлова и меня, — постоянная взаимная забота стала образом мысли и смыслом выживания в ББМ. Мы превратились в семью. Теперь семья распалась.
Надо было просто досуществовать месяц — и уйти. Я болтался по части, стараясь никому не попадаться на глаза. Часами валялся где-нибудь в кустах. В нарядах, которые мы несли по схеме "через день на ремень", тупо спал за пультом дежурного. Почти не разговаривал. Наконец это надоело Шнейдеру.
— Может, тебе взять дембельский аккорд? — спросил он. — Хочешь, намекну Петровскому?
Я задумался. А почему бы действительно не взять аккорд?
ДВА АККОРДА
инструментальная композиция для лопаты, швабры, ведра с известкой, малярного валика и неисправного пульверизатора
исполняют три Олега из ББМ
Понятие "дембельский аккорд" ведет свою родословную от "аккордной оплаты труда", смысл которой прост: выполнил работу — получи деньги. В случае дембельского аккорда сделка похитрее: выполнил работу — уехал домой. Человеку, которому армия уже окончательно поперек горла, предлагают уволиться раньше запланированного на пару недель, а то и на месяц. Заманчиво, не правда ли?
Дембель, согласившийся на аккорд, становится шелковым. Его не видно и не слышно, он вламывает круглые сутки, и больше всего боится, что сделанную работу забракуют. Или примут, но заставят что-то достроить-докрасить. А то вообще перестроить-перекрасить заново. Офицеры — специалисты по мелким придиркам. И если дембель успел им попортить крови, он оказывается перед суровой дилеммой. Что лучше, гарантированно бить баклуши, тихо сходя с ума от безделья, еще пару месяцев, или месяц вкалывать с непредсказуемым результатом? Знаменитое "быть или не быть" — задачка попроще, уверяю.
По идее, настоящий матёрый дембель, у которого не осталось ни мозгов, ни совести, ни человеческого облика, а есть только заплывшая от спанья рожа неимоверной ширины — просто обязан кого-то заставить отпахать аккорд за него. Иногда это подразумевается условиями сделки: дембеля ставят старшим на некий вялотекущий объект. Работа на объекте мгновенно вскипает. Темпы подскакивают так, что позавидовал бы шахтер Стаханов.
Качество работ обычно падает, но это уже другая история. В армии вопрос всегда стоит ребром: либо у нас появится объект, построенный на песке и склеенный соплями, либо не будет никакого вообще. Главное так объект покрасить, чтобы он выглядел хорошо покрашенным.
Не раз и не два мне показывали вполне исправные на вид сооружения и советовали ходить мимо, не дыша: они возводились в режиме дембельского аккорда.
***
Шнейдер ждал моего ответа, я размышлял.
За старшего в бригаде остался майор Сиротин, заместитель начальника штаба. У этого офицера я аккорд не взял бы. Сиротин боялся ответственности. Отдать приказ у него пороху хватало, но когда ты докладывал о проделанной работе, Сиротин вдруг терялся. Не мог принять работу лично. Обычно он бежал к НШ, чтобы тот сам посмотрел, хорошо ли сделано. Вся ББМ мучилась вопросом: то ли Сиротин вообще дурак, то ли это у него такая гипертрофированная военная хитрость.
А вот с Петровским можно иметь дело.
Капитан Петровский, командир батареи управления, был человеком, у которого все под контролем. Помню, однажды мы с ним дежурили по части. Состоялся такой разговор:
— Если позвонит моя жена, скажи, я ушел проверять караулы.
— Позвольте напомнить вам, товарищ капитан, что у нас нет караула.
— А она об этом знает?…
Даже если Петровский всю ночь проверял несуществующие караулы, происшествий в бригаде не случалось. Никто не хотел портить отношения с командиром БУ. Он, образно говоря, держал руку на трубке телефона. Начальник связи, конечно, был еще круче, но зато в подчинении Петровского состояли телефонисты. И если капитан скажет: этого урода по "межгороду" не соединять — всё, будешь до самого дембеля с мамой-папой по канализационной трубе перестукиваться…
— Почему нет? — решил я наконец. — Особенно если найдется работа на одного, чтобы я сам за себя отвечал.
Шнейдер ушел, а я забрался с ногами на кровать и принялся играть на гитаре. Разучил от нечего делать аккордов то ли пять, то ли шесть. Пальцы меня плохо слушались, гитара оказалась тонким инструментом по сравнению с пишущей машинкой.
Через год-другой на гражданке я в одной пьяной компании схвачу гитару и обнаружу, что помню лишь три аккорда. Ну, "цыганочку" сбацаю кое-как. А еще через пару лет окажется, что я помню только один аккорд.
И вот после попытки сыграть на одном аккорде я крепко зауважаю панков…
На следующий день я стоял перед капитаном Петровским.
— Он устал, вы же видите, — сказал Шнейдер. — Ему домой бы.
— Да, вижу, совсем закис парень, — согласился Петровский. — Ну что, товарищ сержант… Работа есть. Но она совершенно непрестижная. А ты водил целый дивизион, я помню.
— Дайте мне работу, и я сделаю ее престижной.
— М-да? А канаву в парке рыть будешь? Тебя не засмеют?
Мы со Шнейдером дружно прыснули.
— Попробовали бы они, — сказал Шнейдер.
— Это же круто, товарищ капитан, — объяснил я. — Дед, который может позволить себе рыть канаву… Это чистый панк.
— Не понимаю, но уважаю, — сказал Петровский. — Тогда приступай.
Канава была под кабель, узкая и не очень глубокая. Я взялся за нее с энтузиазмом, но расчетливо, так, чтобы управиться за неделю, не слишком надрываясь.
Как и следовало ожидать, студенты-черпаки, занимавшиеся малярными работами в казарме, мне обзавидовались. Они ходили с больными головами и в краске по уши, а я на свежем воздухе играл мышцами.
Увы, идиллия продолжалась недолго. Уже на второй день моих физических упражнений появился капитан Петровский и сказал:
— Бросай лопату.
— Это как понимать?
— Два безруких придурка не могут покрасить коридор в штабе. Работы на три дня, по такой жаре краска сохнет моментально, а они тормозят. Иди, возглавь их, организуй, и как покрасите, сразу уедете. У них тоже аккорд.
Я грустно оглядел свою канаву.
— Вообще-то мне и тут хорошо.
— Ты матерый сержантище, вздрючь этих чмошников, что тебе, сложно?! — почти взмолился Петровский. — Они такой срач в штабе развели, пройти невозможно. Если это продлится неделю, я помру. А они ведь могут и дольше проваландаться, студенты-интеллигенты, мля…
Ругаться с Петровским я не хотел, да и чисто по-человечески у нас отношения не те были. Не заслужил он, чтобы его посылали.
— Кто работу принимать будет?
— Сиротин.
— У-у… — я снова взял лопату.
— Понял, — кивнул Петровский и, не говоря больше ни слова, ушел.
Только я собрался обедать, в парк семенящей походкой вбежал майор Сиротин, сам маленький, фуражка большая, мухомор эдакий. И сразу направился ко мне.
— Как служба войск? — поинтересовался он.
— Мои люди ремонтируют казарму, сам занят прокладкой коммуникаций связи, — хмуро доложил я.
— Отставить прокладку, товарищ сержант. После обеда приходите в штаб. Там надо организовать покраску. Сразу по окончании — увольнение в запас.
Я состроил такую кислую мину, что даже Сиротина проняло.
— Двое безруких не могут починить пульверизатор, — объяснил он. — Размыли потолок и застряли. В штабе все развалено, невозможно нести службу. Заставьте их работать, и как только покрасите, я вас уволю. Давайте, сержант, давайте быстренько!
Я тяжело вздохнул.
— Что конкретно надо сделать?
— Побелить потолок, выкрасить стены, двери и пол. Работы на три дня. Краска есть. Известку для побелки возьмете на заводе.
— Украдем на заводе, — поправил я, оглядываясь на домостроительный комбинат, виднеющийся из-за забора.
— Нет, возьмете! — Сиротин гордо напыжился. — Я договорился.

— Спасибо, товарищ майор. Разрешите вопрос? Если эти двое, как вы говорите, безрукие, нельзя ли их заменить? Я бы взял Лычева с Рабиновичем из четвертого дивизиона. И будет вам не штаб, а конфетка.
Майор так замотал головой, что едва не свалилась фуражка.
— У них свой фронт работ в казарме, — сказал Сиротин твердо. — Они бы и сами в штабе справились, без вашего руководства.
Нет, он все-таки не совсем дурак, подумал я.
— Хорошо, товарищ майор, приду после обеда. Только скажите, пожалуйста, этим деятелям, кто у них теперь старший. Чтобы мне времени не тратить на внушение.
— Им уже Шнейдер сказал, — обрадовал меня Сиротин. — Они уже это… Уже осознали. Давайте, организуйте их!
Я вылез из канавы, думая, что армия никого не отпускает без издевательства напоследок. Мне предстояло возглавить двоих оболтусов-студентов, на которых, едва они прослужили год, свалилось невероятное счастье: увольнение в запас. Судя по тому, как они работают, спустя рукава, эти красавцы еще не сыты армией до отрыжки. Или просто по жизни охламоны. Что там у них за трудности с пульверизатором?.. Хотя, возможно, никакие они не безрукие, просто растерялись. Ладно, посмотрим. Я не знал этих студентов, даже не помнил, как они выглядят — нужна больно всякая мелюзга. Из младших призывов мне западали в память только бойцы, ярко проявившие силу духа и интеллект — те, кому суждено "держать" ББМ, когда уволимся мы. Что ж, будем надеяться, Шнейдер эту парочку уже превентивно запугал… И тут приду я, очень добрый.
В штабе разгром начинался с лестницы, она была изгваздана вся. А на этаже…
— Ой, мама, — сказал я.
Тут будто взорвалась бочка с побелкой.
Нет, несколько бочек.
Посреди коридора стоял огромный ручной пульверизатор, а над ним грустили два белых человека, большой и маленький.
— Вот так и живем, — откомментировал Шнейдер, высовываясь с узла связи. — Придурки, мать их, салаги драные, засрали мне весь штаб. Петровский вообще сбежал.
Я поглядел вверх, и мне захотелось обратно в канаву. Потолок не был размыт. Его, похоже, раз десять халтурно белили поверх старой побелки. Когда сейчас по многолетним наслоениям прошлись швабрами, все, что могло течь, потекло на стены и на пол, а остальное… Это надо не смывать, а стесывать.
Ни о каких "трех днях работы" не могло быть и речи. Разве что мне дадут человек десять, которые очень хотят домой. А так минимум неделя кропотливого труда.
Если делать хорошо.
Белые люди косились на меня с опаской. Физиономии у них были основательно затравленные. Сейчас я уже видел, что они не "большой и маленький", как показалось издали, а просто длинный и щуплый. Длинный, правда, ладно скроен, и кулаки у него тяжелые. Сильный. Это пригодится. Будет, если надо, поднимать маленького к потолку.
Я молча пошел на них.
Не возвращаться же в канаву — Сиротин обозлится, начнет пакостить. И я уже настроился на дембель через неделю. Значит, теперь надо уволиться через три дня, или напрасно меня зовут сержантом самоходной артиллерии большой мощности.
— Ну что, салаги, мать вашу, по ошибке произведенные в черпаки… — процедил я. — Вы привели в негодность любимый штаб Заслуженного Деда Советской Армии Геннадия Семеновича Шнейдера. Надеюсь, вам очень стыдно. Теперь внимание. Меня попросили заставить вас работать. Но я терпеть не могу кого-то заставлять. Я просто буду работать с вами. Если у вас есть совесть, тогда мы трое бстро уйдем на дембель. А если нет совести… Если вы сами не хотите на дембель, и мне помешаете уйти… Уверяю, я вас пальцем не трону.
Они глядели на меня во все глаза. Кто знает, что они слышали обо мне раньше. Им точно было известно одно: я водил знаменитый неуправляемый третий дивизион ББМ. И сам я неуправляемый. И Минотавр опасался ставить меня старшиной: кому нужен старшина, которого люди — любят? Уважать должны, бояться могут, а любить незачем. Случайно брошенная Минотавром фраза: "А вдруг он их завтра выведет на демонстрацию протеста под какими-нибудь дурацкими и нецензурными лозунгами?!" облетела всю бригаду.
Два белых человека видели перед собой недосягаемый образец: вроде тоже сержант, а попробуй так себя поставь в ББМ.
Возможно, они даже сообразили, что в случае неповиновения я их действительно не трону.
— Если вы не в курсе, меня зовут Олег.
— И меня — Олег, — сказал большой.
— И меня, — сказал маленький.
— Ну, тогда вам вообще деваться некуда. Будете пахать, как миленькие. Из солидарности. Теперь рассказывайте и показывайте.
Пульверизатор не качал. Не создавал давления. С этим можно было разобраться потом. Куда больше меня волновали расходные материалы. Тут-то и началось.
Им выдали достаточно красно-коричневой половой краски. Некоторое количество серо-стальной краски. Чуть побольше белой. И всё. Я оглядел батарею банок, выстроившуюся вдоль стены туалета, и невольно почесал в затылке.
Винни-Пух, мой любимый герой, сказал бы: "У меня в парке есть канава, и я чувствую, как она меня зовет".
Прежде, чем в штабе взорвалось несколько бочек побелки, пол тут был коричневый с довольно высоким "сапожком", двери кабинетов серые. Потолок, естественно, белый. Но стены-то зеленые!
— А Сиротин что-то сказал про цвет стен?
— Не-а. Красьте, сказал, чем есть.
— Шнейдер!!! — рявкнул я.
Олеги инстинктивно съежились. Шнейдер их пугал. Вероятно, их сбивала с толку его манера ходить головой вперед и при этом страшно топать. А Генка еще отъелся на втором году службы. И понимай, как знаешь: несется на тебя здоровый рыжий еврей, черт его разберет, что у него на уме. Вдруг он у себя на коммутаторе не чай пьет.
— Шнейдер!!!
— Я, товарищ сержант!
— Подойди, будь другом, оцени палитру.
Притопал Гена, уставился на банки, и спросил:
— Ну?
— Что с этим можно сделать, как ты думаешь?
— Тщательно перемешать и ровным слоем размазать по всему коридору, — предположил Шнейдер. — А потом широко улыбнуться — и в сумасшедший дом.
— У начальства были какие-то пожелания по цвету стен?
— Петровскому точно по фигу. А Сиротин ничего не говорил.
— Найди мне этого идиота.
Шнейдер ушел обзванивать бригаду, я мучительно соображал. Краски явно не хватало. Мало серой. Белой тоже мало. Половой много. А дальше что? Тщательно перемешать и широко улыбнуться?
Сиротина поймали в парке, он уже направлялся домой.
— Красьте, чем есть, — повторил он строго и повесил трубку.
Я закурил и присел на подоконник в туалете. Вот вам и дембельский аккорд, Олег Игоревич. Будь бригада на зимних квартирах, я бы постучался к начальнику штаба и выпросил краски хоть бочку. С доставкой. Но сегодня не у кого одолжить даже полбанки — в казарме тоже краски мало, я-то знаю, да и цвет у нее, прямо скажем, не штабной, а поносный… Напрячь Петровского? Без толку, "материально ответственные" прапорщики сейчас на полигоне, склады опечатаны. Вот она, Советская Армия: когда чего-то надо, этого нет. Только атомные мины без дела валяются. Не дай бог война со Швецией — а у нас не крашено ни фига.
Я вышел в коридор и принялся осматриваться. Забабахать, что ли, красно-коричневый потолок? И пускай Сиротин покончит с собой… Ну, потолок мы выбелим. Пол выкрасим и "сапожок" нарисуем. Но стены? Не понимаю, их что, красить в белый? И как мне накрыть стены таким мизерным количеством краски, чтобы сквозь нее зеленый не просвечивал? Никак. А двери, значит, будут серые? Омерзительное сочетание: белые стены, красно-коричневый пол и серые двери. Уже тошнит. Сиротина тоже стошнит, и накроется мой аккорд. Ладно, а батареи отопления чем красить?.. Бред какой-то. Во что я вляпался?! Ну, Шнейдер! Ну, Петровский! Удружили, нечего сказать.
Решения не было. Но я должен был его найти.
— Эй, Олеги! — позвал я. — Берите посуду, идем за известкой.
***
Известь лежала на задворках стройкомбината. Ребята бросили ведра и носилки рядом с кучей и взялись за лопаты. Сначала все шло хорошо. А потом я нагнулся, чтобы поправить ведро, и Олег-Маленький надел полную лопату известки мне на голову.
Что я сказал, вы наверняка догадываетесь.
Судя по расшифровкам "черных ящиков" погибших авиалайнеров, именно это говорят русские пилоты перед столкновением с землей.
Мою физиономию спасла плотная челка длиной до кончика носа — вся известь осталась на волосах.
— Ё-моё, — сказал Большой упавшим голосом.
— Извини… — сказал Маленький так хрипло, будто у него начинался сердечный приступ.
Я быстро стряхнул кучу извести с головы, засек боковым зрением водоразборную колонку, бросился к ней, подставил челку под струю ледяной воды и принялся яростно промывать волосы.
Позади Большой отвесил Маленькому подзатыльник.
— Вы грузите, грузите, — посоветовал я зловеще.
Они принялись грузить. Большой тяжело вздыхал, Маленький переживал молча.
— Ну, пойдем, — только и сказал я, когда емкости наполнились.
И мы пошли.
В штабе я одолжил у Шнейдера расческу, зашел в туалет и вычесал из челки приличный клок волос. Поглядел на носилки с известью. Она начинала меня беспокоить.
Олеги возились с пульверизатором. Я молча отобрал его у них, развинтил и спросил:
— И что?
— Манжета сильно травит, — объяснил Большой. — Надо менять.
— И что? — повторил я.
— У нас резины нет.
От изумления я зажмурился. А затем выдал такое, чего не бывает даже на расшифровках "черных ящиков". Немного отдышался и резюмировал:
— Это из-за того, что вы, никчемные уроды, не знаете, где взять кусок резины, я тут с вами пропадаю?!
У меня в руке был железный прут — шток пульверизатора — и ребятам оставалось только внимать.
— Олежка! — позвал из своей комнаты Шнейдер. — Если ты их убьешь, некому будет работать.
Я немного еще поплевался и сказал:
— Ладно, сволочи, будем пропадать вместе. Значит, так. Я пошел в казарму решать наши проблемы. А вы пока сделайте водный раствор этого дерьма и опробуйте его на потолке. Найдите правильную консистенцию. Знаете такое слово, товарищи студенты?.. Ну, я горжусь вами. Отыщите тот предел плотности раствора, на котором пульверизатор еще сможет его распылять. У меня есть идея. Молитесь, вдруг сработает. Тогда, считайте, вам повезло, сукины дети!
— Я прослежу, чтобы они не сачковали! — пообещал из-за стены Шнейдер.
Олеги переглянулись, и мне стало их жалко.
***
В казарме я моментально добыл кусок хорошей резины. Потом объяснил третьему дивизиону, точнее, его жалким ошметкам, в какую угодил передрягу. Сказал, чтобы меня не искали. Подошел к дежурному по части — как раз стоял наш капитан Мужецкий, — и договорился: с этого момента мы с Олегами заступаем в бессрочный несменяемый наряд по штабу. Так я убивал двух зайцев: мы будем вместе и не потратим времени на бесцельное стояние где-нибудь в парке при воротах.
— Спать-то когда будете? — посочувствовал Мужецкий.
— Не будем, — отрезал я. — Вы бы видели, что я там должен сделать голыми руками, вам бы тоже спать расхотелось. От ужаса.
— Давай-давай, — усмехнулся капитан. — Не прибедняйся, ты же красил наши кашээмки.
— Не кашээмки, а миномет, — в тысячный раз напомнил я. — И не целиком, а одну гусеницу. При этом мы чуть не обрушили бокс и раздавили бочку с растворителем. А если у меня теперь штаб упадет?..
— Тебе многие скажут большое спасибо, — меланхолично ответил Мужецкий.
Из туалета вышел сержант Рабинович. Сапоги у него были в крапинку цвета детской неожиданности.
— Это не те, — сказал он на всякий случай.
— Да вижу, вижу.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21 22
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.