read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Вон там она живет. Все как договаривались! - указывая на дом Ван дер Хельдерна, на довольно скверном испанском произнес один из путников, закутанный в темный плащ с капюшоном. Край плаща задирался висевшим на поясе поклонника ночных прогулок коротким мечом ландскнехта, насмешливо именуемом в народе кошкодером.
- О да! - отвечал его спутник. - За час до восхода ждите меня здесь же. Хорошо бы еще раздобыть лютню!
- Ваша честь, вероятно, забыли, что лютня в руках священника выглядит так же нелепо, как паникадило в лапах жандарма?!
- Верно, чертово брюхо, - недовольно согласился обряженный в сутану вояка на прекрасном мадридском диалекте.
Одеяние священника, красовавшееся на нем, лишь ночною порою могло скрыть его статную фигуру и гордый разворот плеч. А уж света луны, падающего на капюшон, вполне хватало, чтобы опознать в "смиренном божьем слуге" дона Хуана, маркиза де Агиляре. Нынче вечером этот страстный воздыхатель несравненной Олуэн, должно быть, впервые столкнувшийся как с валлийским типом красоты, так и с английской манерой завязывать знакомство, получил весточку от предмета своих грез, а заодно и одеяние младшего брата тюремщика, чтобы на крыльях любви сигануть прямо в расставленные для него силки. Но пока что взмах этих крыльев был приволен, а настроение испанца столь лучезарным, что он едва не светился, демаскируя себя во мраке.
- До встречи перед рассветом! - конспиративно пробормотал казематный амур, спеша откланяться. Его роль в спектакле, предназначенном для одного-единственного зрителя, была окончена. Стоило дону Хуану ступить несколько шагов, как из тени деревьев навстречу ему вывалился искусно запыхавшийся Лис.
- О! Святой отец, какое счастье, что я вас встретил! Скорей идемте со мной, он умирает! Живее, а то он помрет насовсем, как потом исповедоваться будет?!
- Я тороплюсь, сын мой, и ничем не могу вам помочь! - пафосным тоном возгласил дон Хуан, перейдя на французский.
- Святой отец! - Пятерня д'Орбиньяка железной хваткой сошлась чуть выше локтя испанца. - Вы не можете допустить, шоб французский принц крови умер без покаяния! Вы шо, не знаете, шо последним указом рай-совета французских принцев без причастия далее в ад не пускают?!
- Шарль де Бурбон при смерти? - искренне встревожился испанец, и, честно говоря, в этот момент мне стало совестно доводить операцию до конца. Но часы уже были запущены, и время настоятельно требовало сделать ход. - Но он же гугенот, а я, как вы видите...
- Падре, не варите воду! - Лис потащил за собой несостоявшегося кавалера с упертой энергией портового буксира. - Прынцу щас так хреново, шо ему будь ты хоть раввином кафедральной мечети - все фиолетово! Не дрейфь, аббат, кардиналом будешь!
Вряд ли дона Хуана прельщала столь замечательная карьера, но все же, как ни крути, он не мог не понимать, чем грозит попытка сбросить "овечью шкуру". Шевалье д'Орби-ньяк и сам был изрядным докой в премудростях рукопашного боя, на всякий же случай, для экстренного пробуждения смирения промеж самозваных Божьих слуг, среди ветвей притаились Иван Подкова и еще один сечевик, кондициями разве что только самую малость уступающий могучему ватажнику. Однако их помощь не понадобилась. Спустя несколько минут я уже шептал чуть слышно испанцу, надвинувшему капюшон едва ли не на самый подбородок.
- Меа culpa [Моя вина - первые слова исповедания грехов], - речь моя была путаной, бессвязной, едва различимой и то и дело перебивалась долгими лирическими отступлениями, своеобразным попурри из воспоминаний детства и сетований на бренность всего сущего.
В начале мы планировали подкинуть испанцам при помощи исповеди еще, как выражался Лис, полведра дезы. Однако, поразмыслив, оставили эту затею. Закончив молоть ерунду, я откинулся на подушки и демонстративно забылся, сопровождая "потерю сознания" театральным стоном. Чересчур картинно для англичанина, но в самый раз для пылкого уроженца Иберийского полуострова.
- Похоже, отходит! - прокомментировал Лис. - Не будем ему мешать. Все-таки ж не каждый день высочеству-то приходится ласты склеивать! - Он в скорбном молчании вывел моего "исповедника" из покоев, причитая: - Ой, шо будет, шо будет! На кого ж ты нас покинул и где ж мы тебя теперь будем искать!
Расчувствовавшийся маркиз, уже полностью вошедший в роль, продиктованную взятым напрокат одеянием, с грустью выдавливал из себя слова утешения, но тут, без объявления антракта, на импровизированную сцену выскочил Франсуа дю Плесси, размахивая обнаженной шпагой.
- Шевалье! В городе измена! - завопил он, демонстрируя недюжинный талант притворщика, вполне унаследованный его великим сыном. - Каналья тюремщик, прельстившись богатой взяткой, отпустил маркиза де Агиляре. Тот бежал, переодевшись священником.
Тут взгляд растревоженного лейтенанта, точно случайно, упал на скорбную фигуру, маячившую около Лиса. Он уставился на святого отца так, будто лишь сейчас заметил его.
- А это кто? - Кончик шпаги опального аристократа ловко подцепил край нахлобученного капюшона, открывая взору раскрасневшееся от напряжения лицо испанца. - О-ла-ла!
При этих словах бесстрашный дон Хуан рванулся вперед, точно выброшенный с места пружиной. Мгновение - и он бы, сбив с ног Франсуа, ринулся вниз по лестнице, нещадно топоча свежевымытые "настоящей мегерой" полы. Но не тут-то было! Предусмотрительно выставленная вперед Лисовская нога четко и недвусмысленно положила конец испанской авантюре. Над головой поверженного гранда блеснул клинок, и он, должно быть, уже готов был распрощаться с жизнью, когда услышал жесткий командный окрик Лиса:
- Шпагу в ножны, Франсуа! Не так быстро!
- Какого черта! - возмутился дю Плесси, картинно пытаясь добить несостоявшегося воздыхателя Олуэн. - Он же бежал из плена! Следовательно, первым нарушил благородные правила воины!
- Не суетись! - резко выдохнул Лис, отбивая в сторону шпагу сотоварища. - Принц умирает! Если Господь лично не займется его спасением, то еще пара часов, и мы будем предоставлены сами себе! И ты, и Маноэль, и я - французы. Что тебе за резон погибать за этих вонючих торгашей? Они же сами хотели отрыть ворота испанцам! Так шо пусть теперь отгребают по всем своим каналам в полный рост!
- Что ты предлагаешь? - Несколько охлажденный словами д'Орбиньяка хранитель городских стен опустил шпагу. - Впустить испанцев?
- С ними надо вступить в переговоры. А наш усатый "падре", - Лис насмешливо кивнул на испанца, распростертого посреди коридора с рукой, заломленной за спину, - хочется верить, готов нам помочь. Мы уходим во Францию, а господин бургомистр хай себе целует этих кабальеров, куда дотянется!
- А королева? Что будет с ней?!
- Франсуа, ты же француз! Не веришь - послушай, как звучит твое имя! Какого рожна тебе сдалась английская королева? Тем более что ее и там, дома, уже с бочки спихнули. Высочеству с ней возиться было не в напряг, но нам-то этот геморрой на хрена обвалился! Мы здесь "большой политик" делать собрались? Или бестолковки свои из петли вынимать? Впрочем, нет. Бестолковками они станут, как раз если мы их из петли не достанем! - В голосе Сергея весьма явственно звучала та смесь страха перед будущим с инстинктом выживания, который обычно принято называть здравым смыслом.
- Шевалье, вы что же, предлагаете мне выдать королеву испанцам? - почти непритворно возмутился дю Плесси.
- Лейтенат! Шо ты морозишь! Год назад за такой подвиг мадам Като сделала бы тебя пэром Франции! Но ежели вдруг шо-то смущает, я сам отдам генералу эту чертову куклу! Э-эй, гранд! Ты меня слышишь? - с сарказмом в голосе поинтересовался Лис, отпуская взятую на болевой прием руку де Агиляре. - Парламентером пойдешь?
- Я буду просить генерала де Сантандера сохранить вам жизнь, - с мучительной гримасой массируя вывернутое из сустава плечо, проговорил дон Хуан.
- Не-е, роднуля! Эти песни ты будешь петь своей Лауре! Жизнь в плену у испанцев - это чуть хуже, чем смерть во Франции! Так шо объясни своему другану, шо ежели он дает тритию нашего свободного возвращения на родину, то вот этот месье отворит вам потихоньку калитку как-нибудь с утра пораньше, чтобы не беспокоить честных граждан. Откроешь? - Лис посмотрел на молчавшего сообщника. Тот угрюмо не проронил ни слова. - Откроет! - заверил адъютант умирающего принца. - А я с шевалье де Батцем передам ему королеву. А шоб у твоего генерала не было сомнений, так сказать, в серьезности наших намерений, погодь-ка... - Лис повернулся и вновь отправился к "одру умирающего". - Франсуа, постереги преподобного, шоб ему не пришла в голову светлая мысль резвой рысью совершить отсюда паломничество!
Запечатанный моею личной печатью пакет с изделием дядюшки Филадельфа уже дожидался минуты перекочевать из рук в руки.
- Смотри, гранд, и запоминай! - помахивая перед носом де Агиляре драгоценным пергаментом, для верности перейдя на испанский, вещал Лис. - Этому документу нет цены! Ежели он вдруг попадет в руки испанского короля, то шо будет с Англией, одному Богу известно! А тебя Филипп тут же сделает командором чего-нибудь блестящего и зашлет губернатором, скажем, в Барселону. Это, так сказать, за моральные издержки! Если хочешь, при вашем дворе можешь заливать, шо не в плен тебя захомутали, а ты сам внедрился, шоб этот вот пакет раздобыть. Вникаешь, какое дело?! Так шо прикинь, как оно тебе лучше - нырнуть в канал со вспоротым брюхом или же отправиться к своим и получить молочные реки в кисельных берегах на блюдечке с голубой каемочкой?!
- Я согласен! - быстро оценивая "за" и "против" обоих вариантов, проговорил дон Хуан.
- Вот и аюшки! - улыбнулся Лис. - Токо ж ты не забудь передать генералу, шо ежели он решит повеселить нас каким-нибудь сюрпризом, я его, к хренячьей матери, обрадую таким фейерверком, шо бардак, который мы устроили у него в лагере, будет считаться рождественской шалостью раздухарившихся детишек! Сценарий таков: Франсуа открывает ворота и тихонько валит отсюда со своим бундесвером [Бундесвер - немецкая армия]. Когда оказывается в безопасном месте - подаст сигнал, и испанцы входят в город. Затем ухожу я с Мано и нашими людьми и, соединившись с маркизом дю Плесси, отдаю вам Елизавету Тюдор. И шоб без глупостей! Иначе вместо Маоль-сдамме с его складами и английской королевы вам достанется августейший труп и груда развалин! Это я тебе обещаю.
- Я сделаю все, что могу! - гордо заявил дон Хуан, уже входя в образ знатного переговорщика.
- Не обмани моих надежд, преподобный! - Лис положил ладонь на рукоять пистоля. - Иначе у меня к тебе личный счет образуется! А никто из живых не может похвастать, шо я добросердечный кредитор! Франсуа, - он повернулся к нахмуренному дю Плесси, наблюдавшему эту сцену с нескрываемым раздражением. - Проводи нашего гостя через минную галерею. Небось соскучился по своим, падре?
Дю Плесси молча кивнул, давая знак невольному участнику заговора следовать за ним.
- Если де Сантандер ответит согласием, - уже вслед спускавшемуся по лестнице испанцу бросил Лис, - пусть прикажет дать тройной аркебузный залп завтра в полдень.
Дон Хуан молча кивнул и, не останавливая движения, последовал за проводником.
- `Ну шо, мнимый больной? Теперь твоя душенька довольна?` - насмешливо поинтересовался не отключавший все это время связь Лис, лишь только незадачливый любезник скрылся за дверью баронского дома.
- `Довольна!` - честно сознался я. - `Только вот, знаешь что, давай не будем рассказывать Олуэн, что воспользовались ее именем для этой операции`.
- `То-то же, что не будем!` - язвительно усмехнулся Лис. - `Знает кошка, чье мяско съела!`

* * *

Наемники герцога Оранского, дежурившие в контрминной галерее, завидев лейтенанта, пришедшего выпустить "лазутчика" в испанский лагерь, не стали проявлять досужего интереса к обряженной в сутану особе. Деньги из посольской казны ими получались исправно, особых действий, если не считать вялых перестрелок и неудачной попытки минирования стены, не было, так что блюдущие договор германцы были верны командиру и послушны приказу. Раз лейтенант дю Плесси сказал "лазутчик" - значит, лазутчик. Никого не смутило, что после ухода "святого отца" перед рассветом не появились ожидаемые в засаде саперы, и уж тем более не вызвал интереса тройной залп, прозвучавший на испанских позициях ровно в полдень.
- Эх! - подытожил Лис, демонстративно вслушиваясь в звук выстрелов. - Синеокие блондинки для пылких сынов знойного юга - это ж чистая погибель! Падеж скотов!

* * *

Красная ракета, сооруженная д'Орбиньяком, взметнулась ввысь у самого горизонта, прорывая туман и рассыпая по едва светлеющему небу великое множество быстро гаснущих звездочек.
- Дю Плесси с фрицами прошел, - тихо прокомментировал мой друг. - Ща испанцы повалят! Я кивнул:
- Ты все проверил?
- Обижаешь, прынц! Все как в лучших домах Лондона и Мерефы! Весь бульвар от ворот до первого моста - сплошной камнеметный фугас! Жагахнет - еще один канал будет! За заборами ополченцы с ружбайками, шоб ежели кому мало покажется, оказать первую, она же и последняя, помощь. Как отгремит, мы с казачками ломимся "на ура" в лоб, а дю Плесси ведет своих мародеров на штурм лагеря.
- Ты всех предупредил? Дон Хуан должен выжить. За ним необходимо будет снарядить погоню, гнаться отчаянно, по не догнать.
- Мой прынц, не боись! Все путем! Твой исповедник остался в лагере. Как и предполагалось, отходит от недавних потрясений. Люди предупреждены. Так шо удерет маркиз геройски, аж до самого Мадрида! О, слышишь?! - Лис настороженно поднял палец. - Слышишь, земля трусится? Тореадоры пошли. В смысле, конкистадоры.
- Ну что ж! - Я обвел взглядом присутствующих.
Мано был хмур, раздосадованная неурочной побудкой Элизабет Тюдор мрачна, Олуэн напряженно сжимала руки в кулачки, пытающийся скрыть волнение д'Орбиньяк насвистывал под нос что-то невразумительное.
- Сейчас начнется!
Все молчали, с максимальной полнотой ощущая, как падают в бездну прошлого секунда за секундой. Минута. Еще одна. Третья... Четвертая...
- Капитан! - повернулся ко мне не на шутку озабоченный происходящим Лис. - А взрыва-то нет!


Глава 28

Все получает тот, кто не теряет голову.
Надпись на гильотине

Угловато-шипастое слово "измена" никак не хотело лезть в горло, но факт оставался фактом. Взрыва, который должен был послужить сигналом к началу атаки, не было.
- Может, со шнуром что или порох отсырел? - лихорадочно дергая черный как смоль ус, предположил шевалье де Батц.
- Да ты че, Мано? - возмутился Лис. - Я же сам фугас мастрячил! Там лишь огнивом чиркни - и трах-бабах, у герцога Альбы в лагере плюмажи со шляп посрывает!
Как бы то ни было, спор был беспредметен. Передовой отряд испанцев гордо маршировал по заминированной улице без малейшего для себя ущерба. И всего лишь несколько минут отделяло нас от того момента, когда вошедший в город авангард должен был оказаться на дистанции прямой видимости, что, принимая во внимание утренний туман, означало не больше десятка ярдов.
- И ополченцев не слышно! - точно в никуда бросил Мано.
- Уходим в гавань! - резко скомандовал я. - Ждать больше нельзя. Бургомистр таки добился своего. Дам в середину колонны! Будьте готовы к отражению атаки! - Преодолевая боль, я вскарабкался на подведенного одним из казаков андалузского скакуна. - Вперед!
Чем дальше, тем больше последние иллюзорные надежды на то, что сейчас голландцы откроют запоздалую лихорадочную пальбу по беззаботно входящему в Маольсдамме врагу, рассеивались, как сигаретный дым, подхваченный смерчем. Стоило нам лишь проехать ярдов сто и повернуть на улицу, ведущую к старому угрюмому форту, запирающему вход в гавань, как мы получили полное недвусмысленное тому подтверждение. Прямо посреди улицы красовалась аккуратнень-кая, разве что не украшенная цветочками и брабантским кружевом баррикада, позади которой, опустив на составленные в рядок бочки стволы аркебуз, стояли те самые ополченцы, которые, по нашим расчетам, должны были находиться у городских ворот.
По всему видать, засели они здесь недавно. Чтобы не вызывать подозрения, бургомистр и капитан городской стражи велели своим людям не показываться раньше времени. Спешка и слабое знание ополченцами военного дела играли нам на руку. Позаботься они разместить баррикаду дальше от поворота, обеспечь бесперебойное заряжение вторыми номерами аркебуз после выстрелов, и огненный шквал неминуемо заставил бы нас либо сложить оружие, либо сделать то же самое с головами. Но укрепление было установлено всего лишь в трех ярдах от поворота. Около ворот склада, где, должно быть, хранились бочки. С содроганием ждавшие своего часа лавочники и ремесленники, не целясь, грохнули из всех стволов, выбив из седел трех всадников и раня еще нескольких, и спустя мгновение бросились наутек, в панике силясь уклониться от разящих казачьих сабель.
- Рубай слымакив, хлопци! [Руби слизняков, ребята!] - Яростно орал Иван Во-лошанин, не обращая внимания, как окрашиваются кровью в алый цвет вороненые кольца пробитой кольчуги. - На гиляку пройдысвитив! [На виселицу прохвостов!].
Немилосердна казачья рубка, и не приведись увидеть собственными глазами, как со звериным неистовством врезаются в дрогнувший строй пехоты эти прирожденные наездники, сея вокруг себя гибель.
Мне недосуг было разбираться, выжил ли кто-либо из защитников баррикады, отметив про себя, что среди павших с нашей стороны нет никого из людей мне близких, я заорал что есть мочи:
- К форту!
Возможно, этот крик спас жизнь кому-либо из голландцев, еще не отведавших сполна сабельного булата. Сбивая с ног обезумевших от страха ополченцев, мы понеслись к старой крепости, бывшей для нас цитаделью последней надежды.
У запертых ворот крепости мы появились как раз вовремя. В тот самый момент, когда начальник городского ополчения во главе полусотни вояк требовал немедленной капитуляции у пятерых гугенотов Адмиральской своры, оставленных здесь Мано в качестве гарнизона. Полагая тыл надежно прикрытым, недавние союзники чувствовали себя в безопасности. Вплоть до того момента, как послышался за их спинами яростный стук копыт и неистовый рев: "Катуй зрадныкив! [Казни предателей!]" Смысл иноземного клича был недоступен пониманию опешивших в ужасе горожан, но вид окровавленных сабель, пропеллерами вращающихся над шальными казачьими головушками, говорил сам за себя. Еще минуту назад торжествующие победу горожане разбегались, прыгали с берега в воду, предпочитая рискованное купание в кирасе близкому знакомству с демонами из неведомой Укрании. Триумфальная капитуляция была сорвана, город перешел в руки испанцев без единого выстрела, однако старая четырехбашен-ная крепость, с давних пор контролирующая гавань, не желала сдаваться, невзирая на очевидную бессмысленность обороны.

* * *

Я с мрачным остервенением созерцал толпы испанцев и раболепно примкнувших к ним ополченцев, все больше и больше скапливавшихся в виду крепости.
- Хорошо стоим, - подходя ко мне, заметил Лис. - С большим достоинством.
- А? Ты о чем? - выходя из задумчивости, переспросил я напарника.
- Говорю, с достоинством стоим. С большим таким. Мужским! И зажато это самое достоинство в железные тиски так, шо мама не горюй.
- Шевалье, я нахожу ваши прибаутки неуместными! - жестко огрызнулся я, но Сергей лишь пожал плечами:
- Можно подумать, шо оттого, сделаю я щас мрачную пику или нет, шо-то изменится! Я, конечно, помню, шо ты у нас крутой полководец, шо во время марша континента-лов в Дакоту ты учил тактике молодого Буонапартия и шо князь Суворов-Рымникский тебе лично золотую табакерку, усыпанную брильянтами, на память прислал, когда ты с индейцами выступил против армии французского диктатора Александра I Дюма. Но я не слышу гениальных идей на тему разгрома неисчислимых испанских орд! Неужто монсеньор принц допустит, шоб мы им не всыпали по первое число? Неужто вирус гуманизма поразил твое высочество в самое нутро и мы на тридцатом и остановимся?
Вероятно, сейчас Лис высказывал то, что молча думали остальные мои соратники, привыкшие доверять судьбы полководческому дару сановного военачальника. Сегодняшнее утро, увы, заставило их пересмотреть свои взгляды. Как ни крути, обороняться у старой цитадели дольше нескольких дней не представлялось возможным. У нас было слишком мало сил, чтобы удерживать весь периметр стен, а генерал де Сантандер вовсе не был новичком в военном деле. Брешь в нашей обороне он сыщет за считанные часы, а дальше... понятно дело, драка будет жестокая, однако подкреплений ждать неоткуда.
- Доложи обстановку! - хмуро бросил я.
- Долаживаю! - насмешливо поклонился д'Орбиньяк. - Казаки, плюс гугеноты, плюс ты да я да Мано - итого тридцать одно рыло. Семь человек, включая тебя, ранены. В крепости две четырехорудийные батареи, но обе бычатся в сторону моря. Так шо, ежели тебе хитрым маневром удастся заманить испанцев поплавать, мы им вломим напрочь и навзничь. Раньше была еще батарея, которая подступы с берега контролировала, но ее, к фуруруям, сократили. Так шо все по классике: и пушки есть, да стрелять некому; и зарядов навалом, да лучше бы самим валить! В смысле - отсюда валить.
Я криво усмехнулся каламбуру старого друга. При всем желании бежать из гавани было не на чем. Опрометчиво списанный нами со счета добряк бургомистр позаботился, чтобы все, что могло выйти в море нынче утром, без промедления это сделало. И пятеро гугенотов, оставленные здесь гарнизоном, ничем не могли помешать повальному бегству. Все они готовились дорого продать свои жизни во время последней схватки в воротах. Что ж, теперь нас было чуть больше, но сути дела эго отнюдь не меняло.
- Ладно, - махнул рукой я. - Возьми пару казаков покрепче, и пойдем глянем, нельзя ли перетащить сюда хотя бы одну пушку.
- Отчего ж, пошли глянем, - без особо энтузиазма согласился Лис.
Ветер гонял первые желтые листья по батарейной площадке, точно желая подчеркнуть ее унылое запустение. Тот же самый ветер когда-то играючи забросил крошечное семечко в щель между грубо отесанными камнями башни у самой балюстрады. И вот уже лет пять в голову никому не приходило выкорчевать отсюда молодое деревце, разрушающее кладку. С дозорным, выставленным нами у черных орудийных туш, мы столкнулись еще на лестнице, ведущей к батарее. Он мчался со всех ног так, что едва не сбил нас.
- Ваше высочество! - скороговоркой затараторил наблюдатель, не переводя дух. - Туман над водой рассеивается! Сюда движется эскадра!
- Что?! - округляя глаза, переспросил я.
- Эскадра! Девять вымпелов.
- Испанцы? - бледнея, проговорил я, стараясь унять невесть откуда появившуюся дрожь.
- Никак нет. По виду англичане. Извольте сами поглядеть.
Мы стояли на батарейной площадке и вглядывались сквозь совсем уже поредевший туман в очертания приближающихся к гавани кораблей. Трепетавшие над мачтами белые флаги с красным крестом и мечом Лондона не оставляли ни малейших сомнений в их принадлежности.
- Ваше высочество! - не отрывая взгляда от окуляра подзорной трубы, проговорил дозорный, один из пяти оставшихся в живых гугенотов Адмиральской своры. - Быть может, наконец эскадра лорда Сеймура?
- Это было бы хорошо, но вряд ли, - тщательно оглядывая приближающиеся мачты, пробормотал я. - Во-первых, когда испанцы пришли под стены Маольсдамме, они точно знали, что здесь королева. Стало быть, перехватили гонца, больше узнать им было неоткуда. К тому же, будь перед нами корабли лорда Сеймура, над ними бы развевались королевские штандарты с лилиями и леопардами. А это... Кажется, это купеческие суда.
- Прынц! - поворачиваясь в мою сторону с безысходным оптимизмом, заговорил Лис. - Есть неслабая версия. Из разряда барон Мюнхаузен между львом и крокодилом. Это наш старый приятель на свежеотремонтированной каравелле смотался в Лондон, и старина Рейли прислал за нами личные экипажи. По одному на каждого приговоренного плюс еще четыре, если мы решим в очередной раз к своим лайбам [Лайба - лодка] приделать ноги.
- Почему ты так думаешь? - поинтересовался я, и мой вопрос был почти заглушен залпом, донесшимся со стороны ворот.
- От чортопханци кляти! - выругался один из казаков, сплевывая за парапет. - Неймется гадючим сынам!
- Вон видишь, кораблик рулит, второй слева. Так я готов спорить на три щелбана, шо это "Вепрь Уэльса".
Я перевел подзорную трубу туда, куда указывал д'Орби-ньяк:
- Похоже, ты прав. Значит, все-таки Рейли!
- Послушай, Капитан, - это шанс! - тихо, почти шепотом заговорил Рейнар. - Придумай быстренько, как столкнуть лбами англичан с испанцами, а мы под шумок приватизируем, скажем, того же "Вепря". Сечевики по морю с детства ходят, так шо управимся! Как-нибудь до Кале до-шкандыбаем.
Ответный залп, не такой звучный, но куда более прицельный, чем первый, прогремел над округой, объявив всем сомневающимся, что старая крепость не намерена сдаваться.
- Лис! - Я повернулся к другу. - Сам понимаешь, положение крайне опасное. Если ты откажешься, я пойму. Но мне сейчас представляется возможным единственный выход. Ты пойдешь парламентером к испанцам и объявишь, что эскадра приплыла к нам на помощь. Потребуй у них сложить оружие. В противном случае обещай немедленную и беспощадную расправу. Так убедительно, как ты, задурить голову никто не сможет!
- Рискнуть можно, - скептически почесал затылок Лис.
- Другого выхода я не вижу. Полагаю, после столь наглого требования испанцы либо очистят город и обратятся в бегство, либо, наоборот, вступят в бой с десантом. И в том, и в другом случае у нас появляется шанс. Хотя, честно сказать, мизерный.
- Ну, это нам не впервой, - разводя руками, усмехнулся Лис. Он хотел еще что-то добавить, но тут над орудийной площадкой прозвучало великое, как российское "авось", неизбывно-хохляцкое "Тю! Ты ба! Пане сотныку, подывиться, будь ласка, та це ж москали! [Тю, ты смотри! Господин сотник, это же московиты!]".
Сергей буквально вырвал подзорную трубу из рук соратника, начисто забыв о собственной оптике, зажатой в левой руке.
- Московских окон негасимый свет! - спустя минуту проговорил он с тем непостижимым для европейца чувством, с каким, витиевато ругаясь, провожают пламенеющий во все небо закат восторженные соплеменники моего напарника. - Шоб я так жил! В натуре, стрельцы! Причем, - он обвел окуляром палубы кораблей, на которых, в ожидании скорой высадки, строились обряженные в длиннополые кафтаны воины с пищалями и бердышами в руках, - до хренища! Не пойми шо в мире деется!
- Ой, лышенько! - обескуражено замотал головой второй сечевик, вглядываясь в даль. - Аз москалями ще и якись тетехи у спидныцях! Та уси, я к одна - бородати! [Ой, горюшко! А с московитами еще какие-то тетки в юбках! Да все как одна бородаты!].
- Это не женщины, - складывая подзорную трубу, улыбнулся я. - Это шотландцы! Ничего не понимаю. Прямо не эскадра, а какой-то Ноев ковчег!
Выстрелы со стороны штурмующих стихли. Подходящие к гавани корабли были видны не только нам, но и испанцам, и голландским переветникам. И должно быть, всех в эти минуты волновал один и тот же вопрос: на чьей стороне и против кого воюют невесть откуда взявшиеся заморские гости? Конечно, можно было предположить, что обуреваемый гневом по неведомому нам поводу царь Иван Грозный решил объявить войну Голландии, но чтобы вспышка монаршей ярости была обращена именно против захолустного Маольсдамме, - это уж как-то слишком!
- Месье! - Я повернулся к ждущему приказа гугеноту. - Извольте сходить за королевой. Попросите ее величество, пусть она пожалует сюда или же хотя бы ответит, известно ли ей, на чьей стороне воюют московиты.
- Слушаюсь, монсеньор принц, - склонил голову отважный француз и опрометью бросился выяснять самый животрепещущий в этот миг вопрос.

* * *

Московиты были на нашей стороне. К немалому удивлению Елизаветы, и думать забывшей о договоре, подписанном четыре года назад в Вологде послом ее величества Томасом Рэндальфом, однако впоследствии не утвержденном парламентом, ее царственный собрат к своей подписи под документом относился весьма серьезно.
В свое время, не желая быть втянутой в Ливонскую войну, Елизавета предпочла ограничиться лишь дипломатическими выпадами против врагов Руси да ролью посредника между схлестнувшимися из-за балтийских портов сторонами. Царь Иван, понимавший условия союза совсем по-другому, в те дни весьма ярился из-за британского коварства, заявляя своей заморской "сестре", что-де "в ее отсталом государстве правит не она, а мужики торговые, а безвластная королева пребывает в своем девическом чину, как пошлая девица". Не желая терять выгодного торгового партнера, изворотливая, точно куница, Бэт Тюдор поспешила замять скандал, отдав в жены недавно овдовевшему "Рексу оф Руссия" свою племянницу леди Мэри Гастингс.
Насколько я помню, в нашем мире эта сиятельная особа не пожелала идти замуж за далекого государя со столь многообещающим прозвищем, но здесь царица Мария Гостьина уже второй год восседала в Кремлевских палатах на вызолоченном троне, присланном ей в дар Крымским ханом. И, как мы имеем возможность убедиться, не зря. Прознав, не без помощи агентуры пана Михала, о невзгодах "любительной сестры", царь Иван сначала лишь глазом мрачным вокруг повел, выискивая, не притаился ли где злой изменник навроде клятого злодея Ралея, но быстро успокоился, велев сердечному другу князю Курбскому для острастки отрубить три мало в чем повинных головы.
Однако не тут-то было! Царица Мария, хоть и с русской речью ладила слабо, но уж если чего хотела, то всегда умудрялась объяснить, что именно. Так что, написав в сопроводительном письме, что "ежели кто вам недруг - нам он тоже враг злой", государь всея Руси отрядил в заморский поход шесть сотен стрельцов да доброхотных людей немецкого строя семь десятков. Во главе сего войска он из милости поставил головой князя Егория Милославского, которого пред тем мыслил казнить как предерзостного вора, но за шибкий ум и хоробрость помиловал да за море с глаз долой отослал.
Как раз тут, в Дерпте, английские корабли московской компании стояли. Вот и вышли они в море, взяв на борт вместо обычных меда, пеньки и соболей экспедиционный корпус русской армии. Правда, в Англию эскадра пришла поздно - спустя несколько дней после нашего побега. Тут-то закавыка и получилась. Бросив якорь в Йорке, московиты выяснили, что королева исчезла незнамо где и что в ночь перед тем в самом Тауэре духи пляски устраивали. Так шо, может, и ее утащили.
Не склонный верить детским сказкам князь Милослав-ский очень быстро сообразил, что возвращаться на родину с такими вестями - дело глупое. Как не на воротах повесят, так на кол посадят! И начал он, невзирая на протесты английских купцов, рейдировать у британского побережья, стараясь отыскать след "унесенной призраками" королевы.
Дело казалось совсем уж гиблым, когда прямо на стоящие близ устья Темзы корабли из тумана выскочил "Вепрь Уэльса", лишь вчера утром покинувший Маольсдамме. И вот теперь эскадра направлялась в Лондон, торопясь успеть на оглашенную завтрашним днем свадьбу лорда Уолтера Рейли и ее величества королевы Марии Стюарт.
Весть об этом оглушила Бэт Тюдор, вновь почувствовавшую себя королевой, едва лишь она, усевшись в кресло в адмиральской каюте, приняла доклады князя-воеводы и капитана семи с половиной десятков шотландских наемников, перешедших от свеев к русским в годы Ливонской войны и теперь, с легкой руки царя Ивана, отправленных в родные пенаты.
Звался сей капитан Гэбриэл Элфингстоун. За последние годы он успел зарекомендовать себя доблестным воином и благородным человеком, сражаясь во главе отряда против крымских татар. По настоянию английского посланника, Джерома Горсэя, бежавшие в свое время от Стюартов шотландцы были присоединены к московитам, тем самым снабдив их множеством толмачей, хотя и не слишком умелых в своем деле.
Проявить воинскую доблесть ни шотландцам, ни стрельцам в Маольсдамме не довелось. Сообразив, что помешать высадке десанта не сумеет, осторожный граф де Сантандер велел отступить, опасаясь, должно быть, не только удара с моря, но и того, что "сообразительные" голландцы вновь переметнутся на сторону противника. Полагаю, в эти минуты жизнь пронеслась перед глазами бургомистра со скоростью уходящего поезда. Каково же было его удивление, когда эскадра, едва приняв на борт все еще бледную от пережитого королеву со "свитой", отчалила, желая поспеть в Британию к началу торжеств. Долго обескурахсенные горожане, ожидавшие, как водится, погрома и разграбления, смотрели вслед отплывающим кораблям, соображая, объявить ли им своего градоначальника национальным героем или же поднять его на пики.
- Ваше величество! - извиваясь ужом, юлил хозяин "Вепря". - Неужто вы могли подумать, что я желал бросить вас в столь трудную и опасную годину?! И это все после того, что мы пережили совместно во время шторма? А помните абордаж?! Разве после всего этого я мог вам изменить?
- Проклятье! Именно так я и думаю, - сурово вещала уже вполне вернувшаяся к роли самомастной королевы Елизавета.
- О нет! Что вы! Местные рыбаки дали мне знать, что неподалеку отсюда видели корабли с вооруженными иноземцами, идущими на помощь вашему величеству! Я поспешил найти их, чтобы привести сюда.
- Так торопились, что даже не поставили об этом в известность меня и принца Шарля?
- Я боялся, что вы мне не поверите, ваше величество! - со слезой в голосе проговорил шкипер. - Что сочтете мое рвение постыдным бегством!
- Так оно и было, дьяволово отродье! - с чувством подтвердила королева.
- Ваше величество! - вмешался в допрос капитан Эл-фингстоун на правах грубого шотландца, да к тому же героя сегодняшнего дня, позволявший себе не забивать голову придворным этикетом. - Мой родственник, лорд Эгмот, когда-то любил говаривать: "Змея, кусающая вас, - плохая змея. Змея, кусающая вашего недруга, - хорошая змея. Но если это один и тот же аспид, вам придется потрудиться, чтобы он знал, кого жалить". - Произнеся эти слова, шотландец не слишком ловко поклонился, кидая на меня исподтишка взгляд, чтобы оценить, четко ли я расслышал названное имя. - В данном случае у вас в руках хорошая змея.
Я отвел взгляд. Должно быть, у некоторых произошедших за последнее время событий причинно-следственная связь была иная, нежели я предполагал. Именно на это намекал шотландский родственник тауэрского затворника. Королева, услышав имя старого знакомца, едва заметно вздрогнула и молча, жестом руки отослала прочь ни живого ни мертвого шкипера. Похоже, это молчание подействовало на него сильнее самых заковыристых вопросов.
- Ваше величество! - поворачиваясь уже в дверях, вновь заговорил он. - Но ведь я же сказал этим господам, где вы есть. А мог бы скрыть!
Молчание Дианы-Вирджинии было ему ответом.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [ 19 ] 20 21 22
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.