read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Потом высадились основные силы турок во главе с Мегметом.
Наши дрались как львы, я даже не ожидал. Но крайний случай, конечно, наступил. Турки раздробили наш строй и прорвались к воротам. И вот тогда появился я во главе сотни швейцарцев и горстки тертых-катаных госпитальеров. Мне посчастливилось зарубить самого Мегмета, представляешь? Султан, кстати, сильно растолстел по сравнению со своим портретом десятилетней давности.
Наших гибель Мегмета воодушевила безмерно. Я своими глазами видел, как израненный португалец поднялся вдруг в полный рост и убил нескольких турков крестным знамением. Но несмотря на эту и прочие наши доблести, янычары не дрогнули. Они закрепились в нашей родной части лагеря вокруг Стопы Колосса и сомкнули ряды для новой атаки. Янычаров было всё ещё очень много. Уверен - их натиска нам было бы не сдержать.
Вечерело. Мы все приготовились к смерти. Отойти в крепость значило бы для нас оставить туркам на поле боя воинскую доблесть, запасы продовольствия и пушки. Без всего этого мы не продержались бы в крепости и недели.
И тут случилось необъяснимое. В тылу у турок раздались переливы итальянских рожков и разгорелся шум битвы.
Милая Соль! Пиччинино - это воплощенный хаос! Утром по его указке граф Шароле был убит, а вечером его вмешательство спасло графа Шароле от верной гибели.
Вместе с кондотьерами мы истребили турок буквально до последнего человека. В плен попали только двести тяжелораненых. За ними как за родными ходят госпитальеры - янычары всегда выкупают своих едва ли не по весу золота. Турки, как и бургунды - очень рентабельные пленники.
После избиения янычаров кондотьеры растворились в сумерках. Разумеется, мы даже не пытались их преследовать. Пиччинино идиот, в тот день я был готов простить ему многое.
Трофеи довольно скудные. В наших рядах не осталось и восьмисот боеспособных воинов. Избавиться от огромных гор трупов оказалось делом непростым и в итоге мы сожгли турок вместе с останками их кораблей. Оставили только дюжину самых больших галеасов, чтоб иметь возможность отсюда уплыть.
Но корабли надо ремонтировать, Соль, они все в ужасном состоянии - ни мачт, ни оснастки, в трюмах вода и дохлые турки! В любую минуту могут нагрянуть янычары. Волнуюсь - вдруг наша чудесная победа обернется вполне закономерным поражением? Да что там! Достаточно кондотьерам задаться такой целью - и они перебьют нас без особых затруднений. Впрочем, от этих ни слуху, ни духу.
Жара, как у нас в июле, и полное безветрие. Слышно как потрескивает черепица на крышах. Женщин здесь нет, но, соберись на Родосе хоть все красавицы мира, им не поколебать моей верности тебе. Карл."

***

сентябрь, 22

Родосская гавань напоминала жерло вулкана Кракатау после хрестоматийного взрыва одна тысяча восемьсот восемьдесят третьего года. Насколько хватало глаз, вдоль кромки воды тянулись грязно-серые заносы. В них смешалось все: пепел, головешки, кости, крест и полумесяц.
Вдоль берега уже десятый день ходил наряд госпитальеров. Они собирали интересные предметы и крупные останки. Море день за днем выплевывало всё новые тела, костяки, конечности. Останки требовалось придать погребению, а интересными предметами пополнить казну ордена. Карл вежливо отказался от бургундской доли в этой сомнительной добыче, хотя умом понимал: ничего такого здесь нет и если из воды возникает бочонок с корицей, так Бургундия имеет право на свои законные два бушеля. Но - отказался.
В последнюю неделю Карл старался не дышать. Ему казалось, что Родос теперь будет смердеть жженым мясом до весны. Жермон д'Авье смотрел на вещи проще.
- Оставьте, монсеньор. Один хороший ливень, один шторм - и Родос засияет как новая монетка.
- И когда же ливень? - спросил Карл, тревожно вглядываясь в чистый, сине-синий горизонт.
Ему всё время мерещилось подозрительное движение на северном краю обозримого окияна. Неужели смерть султана (ну пусть не султана, а беглербека - тоже шишка ого-го) им сойдет с рук? Неужели турки дадут паладинам время отремонтировать трофейные корабли и убраться отсюда восвояси?
- В декабре ливень будет обязательно. А до зимы - как повезет, - спокойно ответил Жермон.
Карл промолчал.
Завтрак, состоявший из одного-единственного гуся, был подан прямо сюда, на смотровую площадку замка. Карл, д'Эмбекур и гроссмейстер переглянулись. Луи, который притащил это объеденье, старался не смотреть ни на гуся, ни на господ. Гусь-то последний - и это очень печально.
Кондотьеры, конечно, канули в небытие, но результаты пребывания на острове тысячи голодных мужиков сказаться не замедлили. Несколько продовольственных партий, разосланных по ближайшим деревням, вернулись ни с чем - там было съедено всё вплоть до тыквенных кувшинов. А провизия, привезенная крестоносцами, погибла вместе с флотом. Её в своё время поленились сгрузить на берег, собираясь со дня на день отплывать к Константинополю. Теперь призрак голодной смерти бродил по крепости в поисках жратвы. Но ее-то как раз и не было.
- Садись с нами, - великодушно предложил Карл. - Мы с тобой поделимся.
Луи расцвел и убежал на поиски табурета. Дожидаться его не стали и принялись ломать тушку на куски, прислеживая друг за другом, чтобы всё вышло по-честному. По предложению Жермона, из общественного фонда Луи выделили шейку и крылышко, а Карл добавил ему от своих щедрот ещё половину ножки.
Вместо Луи, однако, появился Жануарий, который в последние дни как нарочно выпал из поля зрения Карла. Да что там в "последние дни"! После Остии граф его видел всего два раза.
В день битвы с турками перемазанный кровью с ног до головы Жануарий, пошатываясь, прошел мимо Карла внутрь крепости, а когда граф поймал его за локоть и спросил "Что, отвоевались?", тот невпопад и очень злобно прошипел "Да когда ж вы наконец напьетесь?" Жануарий был явно не в себе и Карл решил не доставать рьяного португальца.
А на следующий день Карл видел Жануария во время огненных похорон. Тот убеждал трех местных капелланов отпеть янычаров по христианскому обряду. Карл краем уха услышал ответ капелланов: это нонсенс - отпевать некрещёных. Карлу стало интересно и он подошел поближе. Жануарий возражал: как раз крещёных, ибо янычаров малолетними крадут из греческих, мадьярских и эсклавианских семей, а эти-то все вполне христиане. Капелланы только ухмылялись: ведь они же инославные, схизматики - что эсклавиане, что греки. И если че Жануарий такой умный, пусть отпевает сам. Жануарий угрюмо сказал, что его песенки янычарам ничем не помогут.
- Сеньоры, лучше не ленитесь, - посоветовал Карл капелланам и это сразу же подействовало. С победителем Йыргылман-паши спорить было по меньшей мере неприлично.
Жануарий сказал "Спасибо, монсеньор" и собрался было продолжить разговор с графом, но Карла утащили по делам - совещаться насчет пайков.
- Добрый день и приятного вам аппетита, монсеньоры.
- Благодарю, Вы очень любезны. Что-то Вас нигде не видно, - заметил Карл.
- Эти дни я гулял по острову, - сказал Жануарий, точь-в-точь как Луи отводя взгляд от гуся. - Вряд ли ещё когда-нибудь случится оказаться на Родосе.
- В том случае если посчастливится его покинуть, - невесело вздохнул д'Эмбекур, которому хотелось есть, а не болтать.
- Гуляли по острову? - переспросил Карл. - И Вы не боялись кондотьеров?
- Боялся.
Повисла неловкая пауза. Карл видел по лицу Жануария, что португалец пришел сюда с совершенно конкретной целью, но стесняется её назвать. В свою очередь Карл не решался спросить, зачем Жануарий гулял по острову, трепеща от страха перед кондотьерами. Не акрид же ловил!
- Жануарий, не робейте. Признавайтесь, с чем пожаловали, - Карлу было и впрямь любопытно.
- Да, Вы правы. Что-то я как во сне, - извиняющимся тоном сказал Жануарий, притронувшись к правому виску кончиками пальцев. - Помните, монсеньор, возле цитадели Колонна Вы сказали, что я могу попросить у Вас что-нибудь?
Д'Эмбекур покраснел за Жануария. С точки зрения маршала это было крайне неприлично - напоминать графу о его мимолетной слабости. Да если все припомнят кому что обещал герцог Филипп иной раз под фландрскими стрелами!
- Да, - неуверенно кивнул Карл.
- А я сказал, что мне надо обдумать Ваше предложение.
"Словно он герцогиня, которой граф предложил руку и сердце, а она "обдумывает"! Хоть бы при гроссмейстере постеснялся", - у д'Эмбекура от такого неприличия сперло дыхание.
- Да-да, - Карл наконец начал что-то припоминать.
- Так вот я прошу у Вас ножку этого гуся. Или хотя бы одно лишь бедрышко.
Из-за спины Жануария возник Луи с табуретом. "Гусь один, а нас уже пятеро", - ужаснулся д'Эмбекур.
- Всего лишь? - Карл помрачнел. - Мою жизнь Вы цените в одно гусиное бедрышко?
- Монсеньор, Вы толкуете мою просьбу превратно! - Жануарий разволновался и побледнел. - Вы не можете себе представить, как высоко я ценю Вашу жизнь. Выше, чем свою собственную. Но если я расстанусь со своей жизнью, то и Ваша потеряет для меня всякий смысл.
- Возможно, - пробурчал Карл, который ничего не понял. - Но при чем здесь гусь?
- Монсеньор, я не ел уже семь дней, а мяса не брал в рот долгие годы. Если я сейчас же не приму из Ваших рук куска жареной гусятины, я умру.
- А как же акриды? - не удержался Карл. Ему не столько хотелось съязвить, сколько волновало соблюдение чужих обетов. Своего-то он придерживался.
- На всем Родосе я не сыскал ни одной.
"Не знаю как там португалец, но я сейчас точно умру", - подумал д'Эмбекур, переваривая второй литр желудочного сока.
- Хорошо. Но я граф и для меня нет никакой доблести сделать Вам такое смехотворное одолжение. Знаете что? Я готов принять Вас к себе на службу, лекарем. В рыцари Вас посвящать как-то не с руки - по всему видно, кровопролитие Вам не по нутру. Если мы отсюда выберемся, будете получать сто экю ежегодного пансиона, питание из нашей кухни, хорошие платья. А то на Вас лица нет, Жануарий.
"Вот всё и решилось, - подумал Жануарий. - Кем ты мне приходишься, Карл, сказать довольно сложно, но мы с тобой определенно родственники. Столь близкие, что это чувствуешь даже ты, чугунная балда."
- Почту за честь служить Бургундскому Дому, монсеньор, - кивнул Жануарий. - И Вы совершенно правы: в рыцари не надо. В рыцари лучше посвятить Луи.
Все отчего-то загоготали и Луи, похохатывая, побежал за ещё одним табуретом.

МИЛАН-ВЕНЕЦИЯ-МОДЕНА-СИЕНА-СИЦИЛИЯ-РИМ-ОСТИЯ-РОДОС

В противоположность кажимости, Джакопо Пиччинино был цельной натурой и унаследовал профессию своего клана. Его отец и брат были кондотьерами. Оба - отец и брат - погибли.
Отца и брата погубила ничем не обоснованная в космополитическую эпоху привязанность к Милану и партии гибеллинов. Однажды выбрав службу у герцога Сфорца, отец сохранил ему верность до конца. Он погиб в сражении с флорентийцами и папскими наемниками под водительством Бертольдо Орсини.
Отец и старший брат Джакопо отчаянно защищали главный миланский штандарт, были взяты в плен и, как носители ненавистной фамилии Пиччинино, растерзаны флорентийцами.
Джакопо тоже попал в плен и спасся только благодаря тому, что был совершенно не похож на отца и брата. Три раза пленные называли его по фамилии и трижды ему удавалось убедить неприятельских солдат, что он не Пиччинино и даже толком не знает никого из этого рода.
В плену Джакопо пробыл совсем недолго. Он познакомился с Силезио, молодым сыном Бертольдо, вскружил ему голову и они вдвоем бежали под майским дождем прочь от грубых армейских нравов.
За два года совместных скитаний Джакопо сделал из Силезио отъявленного негодяя. Они разбойничали на большой дороге, подделывали дензнаки заморских стран, трахались в заброшенных замках.
Самые крупные барыши приносил шантаж. Силезио подкладывался зажиточным венецианцам, а Джакопо в это время приударял за их женами. Стоило одержать победу на одном из фронтов - и для купеческого семейства начинался кошмар. Или Джакопо вроде бы случайно накрывал чудовище о двух спинах в укромном кабинете бани, или Силезио вламывался в тет-а-тет своего любовника с чужим нескромным сокровищем. Молчание Джакопо и Силезио обычно стоило дорого, но с мужчин благородные разбойники порою брали и незатейливыми услугами. Силезио просто умирал от восторга, когда его обожаемый Джакопо мытарил на рекорд минут по пятьдесят надменного судовладельца, который до этого обряжал его, Силезио, в обноски своей дочери и заставлял сидя мочиться на портрет отца.
Потом конъюнктура изменилась. Фамилия Пиччинино озарилась ореолом мученичества. Джакопо достал её, как дедовскую кокарду, из подполья, оттер от крови, отчистил песком и мелом, и нацепил на берет, чтобы отныне носить её с умеренной гордостью человека, который не имеет титула, но знает цену своей знаменитой родословной.
К этому моменту у них с Силезио появились кое-какие сбережения. Джакопо купил представительные доспехи, лошадей, оружие и нанял десять конных лучников.
- Джакопо Пиччинино, потомственный кондотьер, - с достоинством представился он властям Венеции. Двое из присутствующих, которые знали этого джентльмена в ином качестве, покраснели до корней волос и отвели глаза.
С Пиччинино подписали контракт, он получил доступ к городской казне и начал комплектовать армию - планировался поход в земли герцогства Миланского. Между тем, не сговариваясь, Пиччинино заказали два члена городского совета.
В первый раз наемные убийцы были перебиты чутким Пиччинино лично, при помощи кочерги и четырех заряженных арбалетов, которые он всегда держал у изголовья своей кровати.
Во второй раз ему повезло меньше. Кондотьер был ранен отравленной стрелой в бедро. Лучник-снайпер метил кондотьеру в пах, но Пиччинино носил под матерчатым гульфом литую стальную деталь и наконечник ушел в сторону. Следующая стрела по-любому добила бы Пиччинино, если бы у лучника в самый пиковый момент не лопнула тетива.
Впрочем, и одна стрела чуть было не свела Пиччинино в могилу. Несмотря на то, что прямо там, на улице, Силезио вырезал из его бедра наконечник вместе с мясом, несмотря на незамедлительное прижигание и последующее ополаскивание раны, яд успел войти в кровь. Пиччинино не мог ни пить, ни есть. На его голове появились и начали стремительно множиться седые волосы. Белки глаз пожелтели и вскрылись частой сеткой красных прожилок. Одноколесная колесница, запряженная одноногим василиском, уже пробиралась к кондотьеру сквозь заторы на адских трактах. К концу недели должна была поспеть.
Дружка спас Силезио. Пять дней он простоял на коленях перед алтарем собора святого Марка. А на шестой в Венецию занесло проездом доктора Кукулуса, с виду ничем не примечательного выпускника Салернской школы. Поставить свечу святому Марку Кукулус полагал единственным оправданием своего появления в продажном городе дожей.
Заметив коленопреклоненного молодого человека, который застыл у алтаря надгробным изваянием, Кукулус осведомился у служки что за несчастье. Служка шёпотом пояснил. "Умгу", - кивнул Кукулус и опустился на колени рядом с Силезио. Они познакомились.
Вскоре гондола с Силезио и Кукулусом причалила у ступеней резиденции умирающего командарма. Джакопо уже давно не приходил в сознание. Кукулус осмотрел его рану, подивился необычным формам детородного органа, прощупал пульс, изучил язык, ковырнул ногтем подозрительный красный налет на серебряном нательном крестике Джакопо, и отозвал Силезио в сторонку.
- Откровенно говоря, Ваш друг совершенно безнадёжен, - сказал Кукулус. - Поэтому у Вас есть выбор: либо отослать меня с миром, либо беспрекословно принять все мои рекомендации к незамедлительному исполнению, не вступая со мной в невежественные дебаты.
Что такое "дебаты" Силезио не знал, но всё равно оживленно закивал.
- Хорошо. В таком случае велите незамедлительно нагреть побольше воды. Также нам потребуется и вода охлажденная. Для этих целей следует поместить в самый глубокий подвал с каменной кладкой емкости с водой и обдувать их при помощи переносных кузнечных мехов. Далее - пошлите двух людей к горшечникам за хорошей глиной. Она не должна быть чрезмерно сухой или жирной, красной или белой, а только желто-коричневой и в меру сочной. И главное - отправьте посланцев в местные монастыри. Пусть соберут в сосуды мочу самых молодых, самых тощих и здоровых с виду монахов. Пусть платят за неё любую цену, сочиняют любые небылицы, но нам нужно никак не менее десяти ведер.
- Мочу монахов?! - только боязнь упасть в голодный обморок удерживала Силезио от того, чтобы избить шарлатана-насмешника до полусмерти.
- Молодой человек, Вы обещали без дебатов, - Кукулус смотрел на Силезио в упор без тени испуга или улыбки. - Если всё это не будет доставлено в ближайшие три часа, я уйду восвояси, а Ваш друг опустит в могилу вторую ногу.
Силезио судорожно вздохнул и отдал необходимые указания слугам. Когда те, похихикивая, отправились исполнять прихоти сбрендившего кондотьера, доктор стал у изголовья кровати Пиччинино. Не смущаясь бесчувствием больного, Кукулус вступил в общение с органами кондотьера.
С каждым он разговаривал на свой лад. Мозг Кукулус заклинал умиротвориться, избавиться от обманных видений и уверовать в исцеление. Сердце ласково просил не впускать в себя дурную кровь, а разогнать её поближе к кожным покровам. Почки - воспрянуть и изготовиться к доброй работе. Желудок и кишки получили строгий наказ принять в себя гнойные выделения и исправно вернуть их природе по первому же требованию Кукулуса.
Через два часа появились и глина, и моча, и вода горячая, и вода ледяная, и бадьи, и тазики. В мочу Кукулус насыпал травок из своего походного сундучка и приказал выпарить на огне шестьдесят шесть сотых первоначального объёма жидкости. Тем временем бесчувственное тело Пиччинино погрузили в бадью с горячей водой. В другой бадье замешали глину, а после влили в неё три ведра упаренного зелья. Пиччинино к этому моменту побагровел, как рак.
Напевая песенку о камерфрейлине Кармен, Кукулус сообщил изнывающему от неизвестности Силезио, что синьор Джакопо вполне сварился и теперь готов к тому, чтобы быть запеченным в тесте. Силезио пулей выскочил на улицу бороться с тошнотой, а ухмыляющийся Кукулус приказал своим импровизированным фельдшерам извлечь Пиччинино из горячей ванны. Кондотьера переложили на деревянные мостки, где уже был раскатан толстый слой глины. Тело Пиччинино погрузилось в глину на две ладони. Сверху его покрыли ещё одним слоем глины, так что на поверхности остались лишь глаза, рот и ноздри. Так Пиччинино продержали полчаса, пока кончик его носа, губы, а с ними и вся кожа из багровых не сделались угольно-черными и не начали источать отвратительный смрад.
Кукулус вышел на улицу и похлопал Силезио по плечу.
- Синьор Джакопо спекся. Теперь пора отжать из него яд застарелых грехов. Хотите посмотреть?
Силезио отважно закивал головой, но на пороге ему стало дурно и он повторно выбежал вон. Талантливый приват-доцент гоготнул, одел кожаную клювастую маску, в которой его дед гонял по Европе чуму, и вернулся к пациенту.
По его знаку Джакопо схватили за-руки-за-ноги и со всего маху швырнули в просторную лохань с кипятком. А потом, сразу же выхватив из непроглядного тумана - в воду ледяную.
Просторы процедурного зала огласились надсадным кашлем кондотьера и он открыл глаза.
- Чёрт бы вас подрал, святые Марк и Варвара-заступница! - проревел Пиччинино, пытаясь вырваться из крепких фельдшерских рук. - Куда это меня занесло?!
- Покайся, грешник! - набросился на него Кукулус, похожий в своей маске на одноногого василиска. - А не то в пекло тебя!
Тотчас же фельдшеры перебросили Пиччинино в кипяток.
- А-а-а-а! Клянусь сосцами Девы Марии, не убивал более двадцати раз и всегда после каялся!
- Врешь! Приговариваю тебя к вечному холоду! - распорядился беспощадный Кукулус.
Пиччинино снова оказался в ледяной воде. На пятый раз испуг кондотьера достиг наивысшей точки и началось извержение. Сквозь все поры кожи пошел смолистый гной. Из глаз хлынули горькие, жгучие слезы. Из ушей и горла - черная, зловонная кровь. Из поясничной чакры - особо тяжелые фракции кондотьерской кармы. Из лингама - застоялое семя.
Деревянные половицы, на которые попадали ядовитые выделения Джакопо, шипели и обугливались.
Кукулус увидел, что его работа закончена и от него более ничего не зависит. Он предоставил пациента самому себе и пошел утешать Силезио.
- Вот и всё, молодой человек. Кормите его первое время только вареной капустой без соли и приправ, через три дня можно перейти на каши из грубого необмолоченного зерна. На таком харче Ваш друг встанет на ноги через неделю.
Силезио бросился к Кукулусу с поцелуями, но доктор с мягкой улыбкой попросил вознаграждение деньгами и удалился.
Джакопо действительно встал на ноги через неделю, хотя уже на второй день категорически отказался от "отрубей" и потребовал свинины, да пожирнее.
С Джакопо сошла вся старая кожа. После линьки он даже несколько посвежел. Было лишь одно неприятное обстоятельство: яд всё-таки успел оказать своё разрушительное воздействие в области раны и Джакопо стал функциональным импотентом. Но Силезио не бросил своего возлюбленного. Они немного погрустили, а затем поменялись ролями, чем и внесли свою лепту в жизнеутверждающий пафос итальянского гуманизма.
Разумеется, официально оба покушения на Джакопо были списаны на происки миланского герцога. Патриотическое воодушевление венецианских нобилей и даже низкородных пополанов не знало границ. Армия была оснащена всем самым лучшим и дорогим. При выступлении в поход Джакопо и его верному другу подвели чистокровных арабских жеребцов - подарок Венеции своим героям.
Первое сражение Джакопо блистательно выиграл - миланцы рассеялись и бежали, ослепленные блеском доспехов, оглушенные ревом труб и грохотом артиллерии. Второе сражение за мост Арколи-виа-По Джакопо свел вничью - ветхое сооружение не выдержало веса броненосных авангардов двух армий и провалилось в реку к огромному облегчению остальных. Третье сражение Джакопо выиграл по геополитическим итогам. Руководствуясь оперативной аксиомой о ключевых позициях, он занял несколько высоток вокруг флорентийского лагеря и тем вытеснил неприятеля из оспариваемой долины с развитым подсечно-огневым земледелием.
На большее Пиччинино не хватило. Он вновь оскотинел, начал зверствовать в захваченных деревнях и тайно изменять Силезио со шлюхами при посредстве примитивных инженерных приспособлений. Фортуна отвернулась от венецианской армии.
В четвертом сражении флорентийская пехота под водительством нового канцлера Синьории Бартоломео Каза, при котором Никколо и Франческо Риарио состояли комиссарами, плотными колоннами атаковала рыхлый кондотьерский строй. Недавний дождь и болотистая местность помешали Джакопо использовать преимущества конницы, да он и не пытался этого сделать. Пиччинино бросил своих людей на произвол судьбы и бежал в соседнее герцогство Модена. Силезио еле удалось его догнать.
В бедной Модене их приняли радушно - генуэзцы безнаказанно грабили герцогство и городу требовался человек с хорошими организаторскими способностями. Неудачу Пиччинино с легкостью списали на погоду и всемирно известную трусость венецианцев. Мучения Джакопо от предательской стрелы и его чудесное исцеление значили много больше.
В Модене Пиччинино задержался аж на два года, а потом переметнулся в Сиену.
Все предшественники Пиччинино, кроме его отца, не отличались особой принципиальностью. Но только Пиччинино возвел беспринципность в ранг основополагающего принципа своей житейской философии. Он прославился как неутомимый и неуловимый оборотень, способный иногда выиграть кампанию, но со всей неизбежностью проваливающий войну. Зато Пиччинино всегда довольствовался вполне скромным вознаграждением и, вдобавок, иногда исчезал, не дождавшись окончательного расчета по контракту. Это позволяло работодателям сэкономить свои активы.
Среди наемников Пиччинино пользовался ещё большей популярностью. Во-первых, он служил символом кондотьерства, своего рода культовой фигурой наравне с Сан-Себастьяном. Во-вторых, все знали, что у Пиччинино почти не бывает потерь - всем маневрам кондотьер предпочитал отход и организованное отступление, а всем полководческим стилям - тактику выжженной земли, "борьбу с неприятельской базой войны", как он поучал своих лейтенантов.
Поэтому-то Джакопо Пиччинино и его верный друг Силезио Орсини попали в фавор к Его Святейшеству и стали официальными ревнителями дела Христова во главе всего католического воинства Италии.
Потом была встреча с Карлом и перипетии крестового похода. Джакопо собирался раз и навсегда отоварить свой невиданный взлет к папскому престолу. Он заручился поддержкой всех недоброжелателей Бургундии и заломил астрономические цены. Он был готов заработать свой миллион и вместе с Силезио осесть в уютной вилле на берегу Эгейского моря.
Всему помешали гибель Карла и воскрешение Карла. В тот день, когда крестоносцы сражались даже не за жизнь, а за Идею в родосской гавани, Пиччинино очухался от эпилептического припадка только к вечеру. Что-то в нем изменилось, как после процедур доктора Кукулуса, но объяснить что именно кондотьер не брался. Ему донесли: граф, о Пречистая Дева, жив, а Йыргылман-паша, чёрт побери, разрублен графом от темени до седла.
Пиччинино оставалось только действовать. Он с неизъяснимым наслаждением поучаствовал в истреблении турок, а после отвел своих людей в глубь острова. Там они заготовили прорву провизии, а через три недели явились в крепость госпитальеров на переговоры. Пиччинино знал: Карл никогда не отважится переступить через своё благородство и не прикажет казнить безоружного. Кондотьер хотел выторговать за провиант возвращение в Италию и забвение всех "недоразумений".
- Граф Шароле и его люди отбыли домой, - Жермон д'Авье смотрел на Пиччинино неприязненно, но без ненависти. Кондотьер мог быть полезен госпитальерам как человек, владеющий дипломатическим языком и этикетом Порты. А без хорошего дипломата будет невозможно спустить на тормозах эту сумбурную кампанию. Бургундам-то хорошо - погеройствовали и смылись, а родосским рыцарям здесь ещё жить.
- Как это - отбыли? - Пиччинино покосился на трофейные корабли, которые по-прежнему стояли в строительных лесах. - То есть посредством чего отбыли?
Жермон имел вкус к эффектам:
- Природа крестовых походов чудесна, Вы разве не знаете?
- Знаю, - Пиччинино поджал губы. - И всё-таки.
- В день, когда мы изжарили и съели последнего гуся, на Родос пришли корабли Альфонса, герцога Калабрийского. Мы все считали его погибшим, но в действительности на его долю выпало фантастическое везение. Он разграбил половину Пелопонесса и улизнул прежде, чем на юге Греции появился лично Мегмет с остатками армии, которую он вел домой от Белграда. Альфонс привез столько фруктов, овечьего сыра и баранины, что солдаты играли апельсинами в снежки, а из мяса лепили турок и рубили им головы. Бургунды как дети, Вы меня понимаете. Граф Шароле на радостях посулил Альфонсу орден Золотого Руна, а Вас обещал в следующем крестовом походе изловить и публично высечь.
- Вот как? И скоро новый поход?
- Лет через сто, я полагаю.
Пиччинино ухмыльнулся. Жермон понял, что кондотьер готов говорить о делах.
- Бросьте, Джакопо, что Вам до графа, которого Вы никогда больше не увидите? У меня к Вам предложение.

АРЛЬ

1457 г.

апрель, 18

В Арль крестовое воинство входило с помпой. У моста через Рону городской магистрат устроил торжественную эксгибицию: Христос промеж двух распятых разбойников; Аристотель в окружении двенадцати Добродетелей, бичующих двенадцать пороков; наконец, кое-что интересное: нимфы и наяды, как они есть, нагие, дивных форм, словно бы случайно вышедшие к мосту и замершие в ослеплении перед красотой жеребцов: паладинов и их жеребцов.
Наутро Карл, вдохновленный общением с нимфами, взял у Жануария первый и последний в своей жизни урок греческого, но тогда ему казалось, что ещё чуть-чуть - и он сможет переложить на французский Септуагинту.

ГЛАВА 10. ПЕРОНН



1

НОВЫЙ ФАРМАКОН, ГЛ.14

(Граф Жан-Себастьян де Сен-Поль)

Герцогу к лицу иметь необычную и благородную слабость - к книгам, например. Хорошо основать библиотеку, зоологический сад или гимнасий по аттическому образцу, дать справедливый закон. Не многие понимают, что он поступает так с прицелом на будущее. Чтобы тот, кто будет ему наследовать - сын или самозванец - имел возможность случайно сжечь книгохранилище, под горячую руку разогнать педофилический гимнасий, перебить спьяну все диковинное зверье. И чтобы те, кому памятны прежние времена, могли сурово подытожить: "Нынешний герцог совсем не тот ангел, что прежний".
Вот в этом-то и соль. Как бы ни был скуп, беспутен, недалек прежний властитель - кто станет поминать старое, когда перечеркивается мелкое благодеяние или лишается силы одно-единственное попустительство? И когда наследник, эксгумировав отчие останки, везет их через всю страну, чтобы самовольно перезахоронить в нежданно возвысившемся аббатстве, одноногий ветеран, завидев процессию с хоругвями, патетически воскликнет: "Что за наказание Господне! Видно, все прямиком к Судному Дню идет, раз над нами теперь такая сволочь!"



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [ 19 ] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.