read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Лежа в теплой, пахнущей хвоей воде, я слышал весь их разговор, так как
дверь была прикрыта неплотно.
-- Я же просил -- домой не таскать! -- устало возмущался отец. -- В
доме столько дорогих вещей!
-- Извини, папочка. Мы заехали выпить...
-- Ты же обещала не пить!
-- Прости, папочка, мы чуть-чуть...
-- Коллекционное бордо не трогали?
-- За кого ты нас принимаешь?
-- Знаю за кого... Шабли шестьдесят восьмого кто в прошлый раз выдул!
-- Ты же знаешь, мы по ошибке...
-- По ошибке... Что хоть за парень?
-- Знакомый...
-- Ну, хоть знакомый в этот раз -- уже легче... Просто так или
серьезно?
-- Вроде серьезно...
-- Тогда знакомь!
Мне пришлось тоже вылезти, обернуться большим полотенцем и
представиться.
-- Где-то я тебя, парень, видел, -- задумался Горынин.
В своих свежеотпущенных бакенбардах и массивных импортных очках он
напоминал ученого енота.
-- В ЦДЛ. Я поэт.
-- Ну да, у нас теперь любой, кто хоть раз до блевотины в ЦДЛ нажрался,
поэт. В наше время не так было...
-- Папочка, в ваше время нужно было нажраться два раза, -- заметила
Анка.
-- Я, между прочим, первый раз по-настоящему напился, когда мою
"Прогрессивку" в Отчетном докладе съезду партии похвалили! -- гордо сообщил
Горынин.
-- С горя? -- спросила Анка.
-- А-а-а! -- махнул рукой отец. -- Все бы вам насмешничать!
Донасмешничаетесь когда-нибудь, плакать захочется... Печатался хоть
где-нибудь, поэт? -- Он пренебрежительно глянул в мою сторону.
-- У него даже книга вышла! -- важно сообщила Анка.
-- Книга? -- Николай Николаевич был искренне удивлен, потому что ни
разу не водил в мою квартиру девочек. -- Книга... Ишь, пулеметчик какой!
Тогда давай к нам -- в Союз писателей!
-- У меня заявление не приняли.
-- Почему?
-- Сказали, одной книги маловато.
-- Что значит маловато -- у меня тоже одна книга. И у Грибоедова --
одна! И у Гомера одна... Нет, у Гомера -- две... Ишь, буквоеды, -- одна
книга... Не переживай -- проконтролируем. Ладно, я поехал... Плещитесь! Мы
тоже с женой поплескались, поплескались, а потом и зарегистрировались.
Через две недели я получил новенький, пахнущий краской писательский
билет и побежал хвастаться к Анке.
-- Поздравляю! -- сказала она. -- Но я больше люблю безбилетников...
Вскоре она вышвырнула меня из своей жизни, как надоевшего щенка.


9. ПЕРВЫЙ БАЛ ВИТЬКА АКАШИНА
Итак, мы вошли в Дом литераторов. Я провел Витька, небрежно взмахнув
перед носом бдительной администраторши своим новеньким писательским билетом,
для сохранности обернутым тонким целлофаном.
-- Этот со мной!
-- Издалека, наверное? -- спросила старушка, уважительно оглядывая
странно одетого парня.
Я незаметно показал ему правый мизинец, и Витек ответил:
-- Вестимо...
Не зря мы тренировались почти два дня! У входа в ресторан я остановился
и осмотрел помещение, как полководец осматривает на рассвете еще мирное,
покрытое парным туманом поле, которое через несколько часов будет завалено
окровавленными трупами и искореженным металлом. (У кого-то уже было, но все
равно запомнить!) Должен заметить, ресторан у нас красивый -- отделан
мореным дубом, освещен огромной хрустальной люстрой, есть даже большой
камин. Витек заробел, точно очутился здесь впервые: в прошлый раз зал был
переполнен, скрыт в клубах табачного дыма, вибрировал от пьяного гула. Злые
официанты с тяжеленными подносами, шипя на попадающихся под ноги
посетителей, метались по залу, как куски масла по раскаленной сковородке.
Другое дело сейчас: почти безлюдно, если не считать нескольких занятых
столиков, где чинно шелестят серьезные разговоры. Официанты, похожие на
шабашников, которым вовремя не подвезли раствор, бесцельно бродят от одного
пустого столика к другому, поправляя таблички "Стол заказан". Почти
сразу, что бывает только днем, к нам подошла суровая метрдотельша и, сняв
табличку с одного из столов, разрешила сесть. Я больше чем уверен, если б мы
сели за этот же стол, но без ее ведома, нас тут же согнали бы, строго
проинформировав, что место зарезервировано для делегации объединенного союза
зулусских писателей.
Мы сели, Витек отложил кубик Рубика и углубился в меню, иногда
отрываясь и спрашивая, что же это такое, например, расстегаи, если они до
смешного напоминают неприличное слово. А я продолжал внимательно изучать
зал, проверяя первую реакцию на наше появление. На почетном месте, возле
камина, обедал с двумя иностранцами Чурменяев и, судя по доносившимся
обрывкам разговора, втолковывал им весь кошмар существования художника в
условиях тоталитаризма. Заметив нас, один из иностранцев удивленно поднял
брови, но в ответ Чурменяев бросил что-то пренебрежительное. Сволочь!
Неподалеку от автора "Женщины в кресле", полуприкрывшись свежим номером
"Литературного еженедельника" с профессиональной чекистской рассеянностью
пил минеральную воду плечистый парень из "наружки".
В другом конце зала дрожащими вставными челюстями пережевывала салат
"оливье" знаменитая Ольга Эммануэлевна Кипяткова. Если составить антологию
стихотворений, которые посвятили Кипятковой добивавшиеся ее расположения
поэты, то это будет увесистый том. Впрочем, если собрать стихи поэтов,
добившихся ее расположения, выйдет двухтомник. Любопытно, что с возрастом ее
интерес к молодым мужчинам не исчез, а лишь прихотливо видоизменился, о чем
в литературных кругах ходили возбуждающие слухи. Приметив нас, она бросила
на Витька туманный взгляд заждавшейся морячки. Ага!
Ближе к проходу старательно обедала известная литературная семья
Свиридоновых. Это была абсолютно замкнутая эстетическая система: отец
сочинял бесконечные романы, нудные, как завывания ноябрьского ветра. Жена
писала на них восторженные рецензии под псевдонимами. Сын, драматург, делал
инсценировки по этим романам и осаждал театры, требуя немедленной
постановки. А заневестившаяся дочка, белесая оплошность генетики,
обложившись словарями, переводила эти романы на основные зарубежные языки и
рассылала по западным издательствам. Вся семья поглядела на Витькину надпись
"LOVE IS GOD" с таким откровенным равнодушием, что не оставалось никаких
сомнений: дома вечером на семейном совете наше появление будет подвергнуто
самому тщательному и всестороннему обсуждению.
Неподалеку от них широко обедал писатель Медноструев -- бородатый
человек в хромовых сапогах и тонких золотых очках. Он встретил наше
появление тяжким взором, полным неизбывной обиды за обманутый евреями
доверчивый русский народ, и даже сплюнул через левое плечо.
Заметил я и Закусонского, но он только глянул на нас и пренебрежительно
отвел глаза, как опытная путана отводит глаза от задыхающегося пузанчика, с
елкой на плече торопящегося домой.
Наконец, за резной колонной, в так называемом секретарском уголке,
ответственно питались двое: Николай Николаевич Горынин и видный цековский
идеолог Журавленко, худой, востроносый человечек, похожий на честного
ревизора из нудного советского теледетектива, разоблачающего подпольных
цеховиков, строчащих из государственного сырья левые модные панталончики.
Счастливый мир, где самое страшное преступление -- ограбление сберкассы и
где даже самый матерый уголовник безнадежно сникает под пристальным взглядом
прокурора! Туда бы теперь -- отдохнуть...
Журавленке и Горынин ели очень серьезно, видимо обговаривая между
блюдами актуальные вопросы литературной политики. Ситуация в ту пору была
непростая: вкусы и пристрастия нового генсека с большим кисельным родимым
пятном на лбу покуда никак не проявились, и оставалось неясно, куда он
загнет салазки стране в целом и литературе в частности. Поэтому главная
мудрость идеологических работников в этой обстановке заключалась в том,
чтобы не кукарекнуть прежде времени! А у самого прохода, аккурат на
сквознячке, рискуя, что на их головы официанты уронят солянку, сидели четыре
мужика, одетые в немодные, подзалоснившиеся костюмы и галстуки такой
неутешительной расцветки, что даже при советском дефиците они висели во всех
галантерейных магазинах вечной бахромой. Мужики говорили что-то о поставках
и недопоставках, о квартальных и годовых планах, о "налике" и "безналике", о
других вещах, чуждых и даже смешных творческому уху. Если бы кто сказал
мне в тот миг, что буквально через два-три года эти занюханные барыги, эти
серые деловые мыши превратятся в миллионеров, летающих похмелиться на Канары
и покупающих дома в лучших районах Лондона, я бы расхохотался и ответил: мой
милый, вы ошиблись, семинар сказочных фантастов закончился на прошлой неделе
и победила новелла, в которой Красная Шапочка трактуется как человек нашей
расы, Серый Волк как представитель тупиковой, агрессивной ветви эволюции, а
лесорубы -- как пришедшие на выручку к нам из космоса Братья по разуму...
-- Прикинь, жратва под названием "теща"! -- заржал Витек.
-- Не "теща", а "теша", -- поправил я.
-- Однохренственно, -- ответил мой питомец и продолжил изучение меню.
Тем временем Чурменяев начал громко рассказывать зарубежным коллегам о
новом течении в русской поэзии -- "контекстуализме", главный эстетический



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [ 19 ] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.