read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



-- Да уж. Что ты там говорила насчет скачек?
-- Я сегодня и вчера ездила с группой и не могу понять, почему я не взялась за это раньше. Завтра я буду работать у Майка Ноланда, и он сказал, что, если я буду в форме, он выпустит меня на следующий неделе в Солсбери.
-- Скачки в Солсбери? -- спросил я.
-- Да, конечно.
-- А... гм... тебе не нужны зрители?
-- Нужны.
-- Будут.
Она радостно попрощалась со мной и вечером перезвонила мне домой.
-- Все устроено, -- сказала она. -- Миранда сказала, что с твоим доктором очень приятно разговаривать и что первым делом она завтра утром отвезет туда Доминика. Затем поедет прямо в Ламборн. Я сняла ей комнату в коттедже у ушедшей на пенсию няни. Я ходила к ней, и идея пришлась той очень по вкусу. Джон не возражал, напротив, он все оплатил.
-- Ничего себе, -- с восхищением проговорил я.
-- Попси хочет, чтобы ты снова приехал. Миранда тоже. И я.
-- Сдаюсь. Когда?
-- Как можно быстрее.
Я приезжал к ним на следующий день и еще два раза на следующей неделе. Доминик спал уже лучше благодаря мягкому снотворному, которое подливали ему в ночную бутылочку молока. Теперь он уже ел шоколадные драже, а чуть позже стал есть и банановое пюре. Бывшая няня терпеливо убирала отвергнутый омлет и так тряслась над Мирандой, что у меня нервы не выдержали бы, но эта лишенная любви девочка была благодарна ей и очень к ней привязалась.
Алисия ежедневно проводила с ними много времени -- ходила на прогулки, за покупками в деревню. По большей части они завтракали у Попси, загорая в садике у коттеджа.
-- Ты по-умному ее загрузил, -- сказала мне Попси во время моего третьего посещения.
-- То есть?
-- Ты нашел Алисии стоящее дело.
-- Честно говоря, это вышло случайно.
-- И очень многообещающе.
Я усмехнулся.
-- Она прекрасно выглядит, правда?
-- Великолепно. Я все думаю о тех первых днях, когда она была такой ужасно бледной, вся тряслась. А сейчас она почти прежняя.
-- Она куда-нибудь ездила самостоятельно?
-- Нет, -- глянула на меня Попси. -- Пока нет.
-- Когда-нибудь она это сделает.
-- И что тогда?
-- Тогда она... улетит.
Я услышал в собственном голосе то, чего не хотел или не ожидал в нем услышать -- острое чувство утраты. Приятно лечить птице сломанное крыло -- но она. может унести с собой твое сердце, когда ты выпустишь ее на волю.
Как только буря в ее душе уляжется, я стану ей не нужен, я всегда это знал. Я мог бы попытаться, наверное, превратить ее зависимость от меня в любовь, но это было бы глупо -- жестоко по отношению к ней, да и я сам не нашел бы в этом удовлетворения. Ей нужно было вновь обрести независимость, а мне -- найти сильного и равного партнера. Если цепляться за что-то мертвой хваткой, то это долго не продержится.
Все мы в то мгновение стояли во дворе у Попси. Алисия медленно прохаживалась вместе с Мирандой и рассказывала ей о каждой лошади, к которой они подходили. Доминик уже достаточно пришел в себя, чтобы стоять на земле, хотя все время держался за Мирандину юбку и при приближении любого чужака норовил залезть ей на руки. Он по-прежнему ничего не говорил, но день ото дня, по мере того как страх медленно покидал его, все более похоже было, что он вот-вот заговорит.
Мы с Попси шагали следом за девушками. Повинуясь внезапному порыву, я сел на корточки рядом с Домиником и спросил:
-- Хочешь на мне покататься?
Миранда ободряюще подняла Доминика и посадила его мне на плечи верхом.
-- Держись за волосы Эндрю, -- велела Алисия, и я почувствовал, как маленькие пальчики сжали мои пряди. Я выпрямился. Я не видел лица Доминика, но все остальные улыбались, потому я просто медленно пошел вдоль денников, чтобы он мог видеть их обитателей.
-- Хорошие лошадки, -- сказала Миранда с некой тревогой в голосе. -- Большие лошадки, посмотри, милый.
Мы завершили круг по двору, и, когда я поднял Доминика, чтобы поставить его на землю, он протянул ручки, просясь на мои плечи снова. Я посадил его на левую руку. Мое лицо находилось на одном уровне с его.
-- Ты хороший мальчик.
Он уткнулся мне в шею, как Миранде, и прошептал мне на ухо одно-единственное тихое слово:
-- Эндрю.
-- Верно, -- сказал я, показывая на Миранду. -- А это кто?
-- Мама, -- еле слышный шепот, хотя и четкий.
-- А это?
-- Лисия.
-- А это?
-- Попси.
-- Очень хорошо. -- Я на несколько шагов отошел с ним на руках от остальных. Он не беспокоился. Я спросил обычным голосом: -- Что бы ты хотел к чаю?
После довольно долгой паузы он ответил все так же спокойно:
-- Шоколадку.
-- Хорошо. Получишь. Ты очень хороший мальчик.
Я еще немного отошел. Он оглянулся только раза два, чтобы проверить, тут ли Миранда, и я понял, что самое худшее миновало. Он еще будет видеть кошмары, у него еще будут приступы отчаянной беззащитности, но первый шаг сделан, и моя работа здесь была почти окончена.
-- Тебе сколько лет, Доминик? --спросил я.
Он немного подумал.
-- Три, -- уже более громко ответил он.
-- А с чем бы ты хотел поиграть?
Молчание.
-- С машинкой.
-- С какой?
-- Ди-ду, ди-ду, ди-ду, -- звонко пробибикал он мне на ухо две ноты, явно подражая полицейской сирене. Я засмеялся и обнял его.
-- Она у тебя будет, -- сказал я.
Возвращение Алисии к скачкам оказалось нерадостным. Она закончила дистанцию последней и вернулась бледная-бледная.
Сама скачка -- пять фарлонгов для двухлеток -- промелькнула для меня в мгновение ока. Едва-едва она выехала на старт -- припавшая к шее лошади фигурка в ярко-красном камзоле, -- как через секунду все восемнадцать лошадей стартовали, и вот они уже бегут. На миг мелькнул красный камзол и, словно сбитый радужной волной, остался позади. Алисия выпрямилась в седле, миновав финишный столб, придержала коня, переведя его на шаг.
Я пошел туда, где спешивались все, кроме четырех первых. Там угрюмые хозяева лошадей и тренеры выслушивали бесстрастные рассказы жокеев, уже устремленных мыслью в будущее, о преследовавших их неприятностях и неудачах. Я краем уха слышал обрывки их разговоров, ожидая Алисию.
-- Не пошел, когда я стал подгонять его...
-- Не мог работать на ходу...
-- Ушибся... зажали... вытеснили...
-- Еще жеребенок...
-- Подался влево...
Майк Ноланд стоял один, без владельцев, и бесстрастно смотрел на приближающуюся Алисию. Затем погладил лошадь по загривку и критически осмотрел ее ноги. Алисия возилась с застежками на ремнях, которые Ноланд в конце концов помог ей расстегнуть.
-- Спасибо... Извините... -- все, что она сказала ему. Он кивнул и похлопал ее по плечу -- вроде бы так. Алисия не заметила меня и поспешила в весовую. Прошло добрых двадцать минут, прежде чем она вернулась. Она была по-прежнему бледна. Худенькая, сжавшаяся, дрожащая и жалкая.
-- Привет, -- сказал я.
Она повернула голову и остановилась. Выдавила улыбку.
-- Здравствуй.
-- В чем дело? -- спросил я.
-- Ты же видел.
-- Я видел, что лошадь была недостаточно быстрой.
-- Ты видел, что все мое былое мастерство пропало.
Я покачал головой.
-- Нельзя ожидать от прима-балерины, чтобы она устроила галавыступление после того, как три месяца не была на сцене.
-- Это совсем другое.
-- Нет. Ты слишком многого хочешь. Не будь такой... такой жестокой к себе.
Она несколько мгновений смотрела на меня в упор, затем отвела взгляд, ища другое лицо.
-- Ты не видел тут где-нибудь Майка Ноланда?
-- Сразу после скачки видел, потом -- нет.
-- Он будет взбешен, -- несчастным голосом сказала она. -- Он никогда не даст мне другого шанса.
-- А он ожидал, что его лошадь выиграет? -- спросил я. -- На нее ставили примерно двадцать к одному. Даже и близко не лежало к фавориту.
Она снова посмотрела на меня. По лицу ее скользнула улыбка.
-- Я и не знала, что ты играешь на скачках.
-- Я и не играл. Просто ради интереса глянул на букмекерские доски.
Она приехала из Ламборна с Майком Ноландом, а я -- из Лондона. Когда я разговаривал с ней перед заездом, она была вся в напряженном ожидании -- глаза широко распахнуты, щеки пылают, лицо живое, по губам то и дело скользит улыбка. Ожидание чуда.
-- Мне стало плохо на парадном кругу, -- сказала она. -- Никогда прежде со мной так не бывало.
-- Но тебя же не стошнило...
-- Ну да.
-- Как насчет того, чтобы выпить? -- предложил я.--Или съесть большой сандвич?
-- От этого толстеют, -- автоматически ответила она, я кивнул и взял ее за руку.
-- Жокеи, потерявшие мастерство, могут есть столько сандвичей, сколько захотят.
Она вырвала у меня руку и раздраженно сказала:
-- Ты... ты всегда заставляешь людей смотреть на вещи прямо. Все правильно. Я согласна. Нет и намека на то, что я утратила мастерство. Просто зрелище было жалкое. Хорошо, идем и съедим по маленькому сандвичу... если хочешь.
За едой ее меланхолия немного рассеялась, но не до конца, а я слишком мало знал о скачках, чтобы судить о том, верно ли она оценивает себя. На мой взгляд, она выглядела хорошо, но ведь так почти любой выглядел бы, если может стоять в стременах, пока полтонны породистого мяса с грохотом несутся вперед со скоростью тридцать миль в час.
-- По дороге сюда Майк сказал, что даст мне заезд в Сандауне на следующей неделе, если сегодня все будет в порядке. Теперь, думаю, он мне откажет.
-- Это тебе так важно?
-- Да, конечно, -- горячо сказала она. -- Конечно, важно!
Мы оба услышали в ее голосе и резкость, и уверенность. Она утихла, глаза ее стали более спокойными, и когда она заговорила снова, голос ее уже не был таким надрывным.
-- Да, для меня это важно. И это значит, что я по-прежнему больше всего на свете хочу быть жокеем. Значит, я должна работать упорнее, чтобы вернуться к прежнему уровню. Это значит, что я должна забыть эти три месяца и продолжать жить. -- Она доела не слишком вкусный сандвич с цыпленком, выпрямилась и улыбнулась мне. -- Если ты приедешь в Сандаун, я буду скакать лучше.
В конце концов мы отправились искать Майка Ноланда, чтобы, как сказала Алисия, услышать его честный ответ. Майк Ноланд с откровенной прямотой профессионала сказал ей:
-- Нет, ты скакала плохо. Хуже некуда. Все время болталась в седле, как мешок. Но чего ты хотела, впервые сев в седло после того, что тебе пришлось пережить? Я знал, что ты не выиграешь. Я вообще сомневаюсь, что эта лошадь сегодня выиграла бы, будь в седле сам Фред Арчер. Ну, пришла бы третьей... четвертой. -- Он пожал плечами. -- В списке участников он и близко не стоял к победителям. В другой раз будешь скакать лучше. Я уверен. До Сандауна, ладно?
-- Ладно, -- тихо ответила Алисия.
Великан тепло улыбнулся с высоты своих пятидесяти лет и снова похлопал ее по плечу.
-- Это лучшая девушка-жокей в Европе,-- сказал он мне.--Плюсминус десятка два.
-- Спасибо и на этом, -- сказала Алисия.
Я ездил в Сандаун и на следующей неделе, и еще на пару скачек неделю спустя -- на третий раз Алисия выиграла два заезда. Я смотрел на то, как ей аплодируют, как ее приветствуют. Она то и дело светло улыбалась, расседлывая лошадь, глаза ее сияли, движения были быстры и уверенны. Ее мастерство снова вернулось к ней, дух ее был на высоте, не то что прежде. День ото дня золотая девушка восходила все выше и выше к новым вершинам, и наутро после двух ее побед газеты напечатали ее портрет под восторженными заголовками.
Она вроде бы все еще хотела, чтобы я был поблизости. Особенно ей приятно было видеть, как я ее жду. Она выискивала меня в окружавшей ее толпе и улыбалась, когда находила. Она каждый раз приезжала из Ламборна и уезжала вместе с Майком Ноландом, но проводила свои свободные минуты на скачках со мной, уже не цепляясь за меня, как утопающий за соломинку. Она была на плаву и скользила по волнам, устремляясь мыслью к далекому горизонту. Она становилась счастливой, так как ей больше всего это было нужно.
-- Я еду домой, -- сказала она как-то раз.
-- Домой?
-- В Италию. К папе. Я так давно не была дома.
Я посмотрел в ее тонкое личико, сейчас такое полное здоровья, такое загорелое, такое уверенное, такое знакомое...
-- Мне будет тоскливо без тебя, -- сказал я.
-- Да? -- Она с улыбкой смотрела мне в глаза. -- Я в неоплатном долгу перед тобой..
-- Нет, -- ответил я.
-- Да. -- Судя по голосу, она считала это само собой разумеющимся. -- Как бы то ни было, мы прощаемся не навсегда. Никакой трагедии в этом нет. Я вернусь. Сезон гладких скачек здесь через несколько недель заканчивается, но я определенно буду скакать в Англии следующим летом. Следующее дето-- до него целая вечность.
-- Алисия, -- начал было я.
-- Нет. -- Она покачала головой. -- Не говори того, что у тебя на сердце. Продолжай притворяться скалой, поскольку у меня до сих пор нет прочной опоры. Я еду домой, к папе... но я хочу знать, что мне стоит лишь позвонить. Иногда я просыпаюсь вся в холодном поту... --Она осеклась. -- Я чушь несу.
--Ты только позвони,--заверил я ее.
Она метнула на меня настороженный взгляд.
-- Тебе ведь никогда не надо повторять дважды, правда? Иногда и одного раза не нужно. Не забывай меня, ладно?
-- Не забуду, -- ответил я.
Она улетела в Италию, и дни мои стали пусты, хотя дел было невпроворот.
То, что Неррити чуть было не лишился Ординанда, вызвало скандал в благородном семействе владельцев дорогих лошадей, и я в сотрудничестве с нашими приятелями из страховой компании "Ллойдз" занимался возведением линии обороны против возможных подражателей нашим похитителям.
Некоторые из владельцев предпочитали застраховать своих лошадей на случай их похищения, но большинство страховали детей и жен. Меня вдруг стали приглашать во многие солидные особняки, чтобы выслушать от меня глубокомысленные суждения нашего председателя, и председатель непонятно почему решил, что я специалист по скачкам.
Синдикат "Ллойдз" развернул бурную деятельность, и в каждый контракт, как обычно, вписывал условие, чтобы в случае чего клиенты тут же обращались в "Либерти Маркет". Рука руку моет -- и синдикат, и "Либерти Маркет" прямо-таки урчали от удовольствия.
Жокейский клуб тоже проявил некий интерес. Меня отправили в их офис на Портмен-сквер в Лондоне, чтобы обсудить со старшим распорядителем проблемы вымогательства. Он крепко пожал мне руку и спросил, действительно ли "Либерти Маркет" считает опасность реальной.
-- Да, -- спокойно ответил я. -- В последнее время в мире скачек было три похищения -- в Италии похитили владельца ипподрома, Алисию Ченчи, девушку-жокея, которую вы должны знать, в Англии -- сына Джона Неррити.
Он нахмурился.
-- Вы думаете, эти похищения взаимосвязаны?
Я сказал ему о том, что два последних были определенно связаны, и он нахмурился еще сильнее.
-- Никто не может сказать, не попытается ли этот же самый человек еще раз пойти на похищение после того, как авантюра с Неррити провалилась, -- сказал я. -- Но мысль о том, чтобы заставить кого-нибудь продать дорогую лошадь, может быть соблазнительна для подражателей. Потому да, мы действительно думаем, что владельцы лошадей должны проявить благоразумие и застраховаться от любого вида вымогательства.
Старший распорядитель без улыбки смотрел мне в лицо. Это был плотный человек лет шестидесяти с тем же естественным высокомерно-важным видом, что и у нашего председателя, хотя такого же всепобеждающего благодушия в нем не было. Морган Фримантл, старший распорядитель, главный авторитет в огромной индустрии скачек, производил впечатление скорее своей мощью, чем обаянием, скорее умом, чем теплотой, решительностью, а не терпеливостью. Я подумал, что люди больше уважают его, чем любят, и что еще он наверняка способствует оздоровлению мира скачек.
Он сказал, что слышал о нас от одного приятеля, который работает страховщиком в "Ллойдз", и что он сам сделал о нас несколько запросов,
-- Похоже, что ваша фирма пользуется уважением, -- обратился он ко мне. -- Должен сказать, я не считал, что такие организации нужны, но теперь я знаю, что в мире за год происходит около двух сотен похищений с целью получения выкупа, не считая межплеменных беспорядков в Африке или политических переворотов в Южной и Центральной Америке.
-- Ну... -- замялся я.
Он продолжал:
-- Мне сказали, что похищений может быть гораздо больше, нежели отражено в отчетах. Например, случаи, когда семьи или фирмы действуют сами и не сообщают полиции.
-- Может быть, -- согласился я.
-- Глупо, -- отрезал он.
-- Чаще всего да.
-- Я так понял, что полицейские инспектора охотно работают с вашей фирмой в любом удобном случае. --Он помолчал и добавил почти ворчливо: -- Негативных отзывов у них нет.
Здорово, подумал я.
-- Потому мне кажется, -- рассудительно продолжал Морган Фримантл, -- если что-нибудь опять случится с кем-то из мира скачек, вы можете звонить прямо в Жокейский клуб, и мы предоставим вам любую возможную помощь.
-- Спасибо большое, -- удивленно сказал я.
Он кивнул.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [ 19 ] 20 21 22 23 24 25
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.