read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



сапоги, прилег на стеганое одеяло на тахте, надеясь еще
покурить и что-то подумать, -- засыпать в десять часов было
непривычно, -- и тотчас заснул. На минуту очнулся, беспокоясь
сквозь сон от дрожащего огня свечи, дунул на нее и опять
заснул. Когда же опять открыл глаза, за двумя окнами во двор и
за боковым окном в сад, полным света, стояла осенняя лунная
ночь; пустая и одиноко прекрасная. Он нашел в сумраке возле
тахты туфли и пошел в соседнюю с кабинетом прихожую, чтобы
выйти на заднее крыльцо, -- поставить ему на ночь, что нужно,
забыли. Но дверь прихожей оказалась заперта на засов снаружи, и
он пошел по таинственно освещенному со двора дому на парадное
крыльцо. Туда выходили через главную прихожую и большие
бревенчатые сенцы, этой прихожей, против высокого окна над
старым рундуком, была перегородка, а за ней комната без окон,
где всегда жили горничные. Дверь в перегородке была
приотворена, за ней было темно. Он зажег спичку и увидал ее
спящую. Она навзничь лежала на деревянной кровати, в одной
рубашке и в бумазейной юбчонке, -- под рубашкой круглились ее
маленькие груди, босые ноги были заголены до колен, правая
рука, откинутая к стене, и лицо на подушке казались мертвыми...
Спичка погасла. Он постоял -- и осторожно подошел к кровати...
Выходя через темные сенцы на крыльцо, он лихорадочно
думал:
-- Как странно, как неожиданно! И неужто она правда спала?
Он постоял на крыльце, пошел по двору... И ночь какая-то
странная. Широкий, пустой, светло освещенный высокой луной
двор. Напротив сарая, крытые старой окаменевшей соломой, --
скотный двор, каретный сарай, конюшни. За их крышами, на
северном небосклоне, медленно расходятся таинственные ночные
облака -- снеговые мертвые горы. Над головой только легкие
белые, и высокая луна алмазно слезится в них, то и дело выходит
на темно-синие прогалины, на звездные глубины неба, и будто еще
ярче озаряет крыши и двор. И все вокруг как-то странно в своем
ночном существовании, отрешенном от всего человеческого,
бесцельно сияющее. И страною еще потому, что будто в первый раз
видит он весь этот ночной, лунный осенний мир...
Он сел возле каретного сарая на подножку тарантаса,
закиданного засохшей грязью. Было по-осеннему тепло, пахло
осенним садом, ночь была торжественна, бесстрастна и благостна
и как-то удивительно соединялась с теми чувствами, что унес он
от этого неожиданного соединения с полудетским женским
существом...
Она тихо зарыдала, придя в себя и будто бы только в эту
минуту поняв то, что случилось. Но может быть, не будто бы, а
действительно? Все тело ее поддавалось ему, как безжизненное.
Он сперва шепотом побудил ее: "Послушай, не бойся..." Она не
слыхала или притворялась, что не слышит. Он осторожно поцеловал
ее в горячую щеку -- она никак не отозвалась на поцелуй, и он
подумал, что она молча дала ему согласие на все, что за этим
может последовать. Он разъединил ее ноги, их нежное, горячее
тепло, -- она только вздохнула во сне, слабо потянулась и
закинула руку за голову...
-- А если притворства не было? -- подумал он, вставая с
подножки и взволнованно глядя на ночь. Когда она зарыдала,
сладко и горестно, он с чувством не только животной
благодарности за то неожиданное счастье, которое она
бессознательно дала ему, но и восторга, любви стал целовать ее
в шею, в грудь, все упоительно пахнущее чем-то деревенским,
девичьим. И она, рыдая, вдруг ответила ему женским
бессознательным порывом -- крепко и тоже будто благодарно
обняла и прижала к себе его голову. Кто он, она еще не понимала
в полусне, но все равно -- это был тот, с кем она, в некий
срок, впервые должна была соединиться в самой тайной и
блаженно-смертной близости. Эта близость, обоюдная, совершилась
и уже ничем в мире расторгнута быть не может, и он навеки унес
ее в себе, и вот эта необыкновенная ночь принимает его в свое
непостижимое светлое царство вместе с нею, с этой близостью...
Как он мог, уезжая, вспоминать ее только случайно,
забывать ее милый простосердечный голосок, ее то радостные, то
грустные, но всегда любящие, преданные глаза, как он мог любить
других и некоторым из них придавать гораздо больше значения,
чем ей!
На другой день она служила, не поднимая глаз. Казакова
спросила:
-- Что это ты такая, Таня?
Она покорно ответила:
-- Мало ли у меня горя, барыня...
Казакова сказала ему, когда она вышла:
-- Да, конечно: сирота, без матери, отец нищий, беспутный
мужик...
Перед вечером, когда она ставила на крыльце самовар, он,
проходя, сказал ей:
-- Ты не думай, я тебя давно полюбил. Брось плакать,
убиваться, этим ничему не поможешь...
Она тихо ответила, смаргивая слезы и суя в самовар
пылающие щепки:
-- Кабы правда полюбили, все бы легче было...
Потом она стала иногда взглядывать на него, как бы несмело
спрашивать взглядом: правда?
Раз вечером, когда она вошла оправлять ему постель, он
подошел к ней и обнял ее за плечо. Она с испугом взглянула на
него и, вся покраснев, прошептала:
-- Отойдите за-ради Господа. Того гляди старуха зайдет...
-- Какая старуха?
-- Да старая горничная, будто не знаете!
-- Я к тебе нынче ночью приду...
Ее точно обожгло, -- первое время старуха приводила ее в
ужас:
-- Ох, что вы, что вы! Я с ума от страха сойду!
-- Ну, не надо, не бойся, не приду, -- сказал он поспешно.
Она служила теперь уже по-прежнему, скоро и заботливо,
опять стала вихрем носиться через двор в кухню, как носилась
прежде, и порой, улучив удобную минуту, тайком бросала на него
взгляды уже смущенно-радостные. И вот однажды утром, чем свет,
когда он еще спал, ее отправили в город за покупками. За обедом
Казакова сказала:
-- Что делать, старосту с работником я отослала на
мельницу, некого послать за Таней на станцию. Может, ты бы
съездил?
Он, сдержав радость, ответил с притворной небрежностью:
-- Что ж, охотно проедусь.
Старая горничная, подававшая на стол, нахмурилась:
-- За что ж вы, сударыня, хотите девку навек осрамить? Что
ж после этого начнут говорить про нее по всему селу?
-- Ну, поезжай сама, -- сказала Казакова. -- Что ж ей,
пешком, что ли, со станции идти?
Около четырех он выехал, в шарабане, на старой высокой
черной кобыле и, боясь опоздать к поезду, погнал ее за селом
шибко, подскакивая по маслянистой, колчеватой, подмерзшей и
потом отсыревшей дороге, -- последние дни были влажные,
туманные, а в тот день туман был особенно густ: еще когда он
ехал по селу, казалось, что наступает ночь, и в избах уже видны
были дымно-красные огни, какие-то дикие за сизостью тумана.
Дальше, в поле, стало совсем почти темно и от тумана уже
непроглядно. Навстречу тянуло холодным ветром и мокрой мглой.
Но ветер не разгонял тумана, напротив, нагонял все гуще его
холодный, темно-сизый дым, душил им, его пахучей сыростью, и
казалось, что за его непроглядностью нет ничего -- конец мира и
всего живого. Картуз, чуйка, ресницы, усы, все было в
мельчайшем мокром бисере. Черная кобыла размашисто неслась
вперед, шарабан, подскакивая по скользким колчам, бил ему в
грудь. Он приловчился и закурил -- сладкий, душистый, теплый,
человеческий дым папиросы смешался с первобытным запахом
тумана, поздней осени, мокрого голого поля. И все темнело, все
мрачнело вокруг, вверху и внизу, -- почти не стало видно смутно
темнеющей длинной шеи лошади, ее настороженных ушей. И все
усиливалось чувство близости к лошади -- единственному живому
существу в этой пустыне, в мертвой враждебности всего того, что
справа и слева, впереди и сзади, всего того неведомого, что так
зловеще скрыто в этой все гуще и чернее бегущей на него дымной
тьме...
Когда он въехал в деревню при станции, его охватила отрада
жилья, жалких огней в убогих окошечках, их ласкового уюта, а на
станции все вокзальное показалось совсем иным миром, живым,
бодрым, городским. И не успел он привязать лошадь, как, гремя,
засверкал к вокзалу светлыми окнами поезд, обдав серным запахом
каменного угля. Он побежал в вокзал с таким чувством, точно
ждал молодую жену, и тотчас увидел, как вошла она,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [ 19 ] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.