read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



переходит в мясо, позже, ты понимаешь, Котова, вот Настю возьми, она же
гадина была, маленькая сволочь, а мясо у неT хорошее, кровь сладкая,
хорошая плоть, чистая, пропадать не должна, она должна в человечество
переходить, это и у Ленина написано, а ты как думаешь, Ленин про это писал,
он страшной силы был человек, и мне один мой родственник рассказывал, что
во время коллективизации бедняки мясо кулацких детей ели, это было
правильно, и кровь надо было пить, а ты знаешь ещT, Котова, что если
коровье мясо - это чтобы тело жило, то человеческое - в нTм больше, и ты
знаешь что, Котова, мне бы знаешь, я бы Ленина поела, это же страшной силы
был человек, вот тело его в мавзолее лежит, как запас бесценный, ещT
Христос говорил, я в Библии читала, а ты не читала ведь Библии, так вот он
говорил, чтобы тело его съели, а вместо того все ели хлеб, потому что
Христа же на всех не хватит, Котова, его и в гробу не нашли, а знаешь
почему, Котова, ничего ты знаешь, потому что съели его, ученики собственные
же и съели, мученики, чудотворцы, думаешь зря они мTртвых воскрешали, ты бы
подумала об этом, Котова, за одну ночь съели, двенадцать же мужиков, ты
думаешь, религия - это опиум для народа, а я тебе скажу, что еT понимать
надо, ведь никто же не понимал, только люди знающие, а Христос сам так жил
и ученикам своим завещал: мучаться, умереть, и чтобы съели тебя, а знаешь
зачем, чтобы так человека лучше сделать, чище, не Настю, не Зину, а
человека, потому что Настя, Зина - это мясо, мясо говорящее, им бы только
какать да хихикать, они функции своей не знают, а функция их - мучаться,
мучаться и мTртвыми стать, пока яд в теле не накопился, и тут их есть надо,
саму жизнь их, пока она в теле ещT, кровь от этого чище делается, да что
кровь, сама душа, душа, Котова, это главное в человеке, что есть, это сила
непоколебимая, вот ты писяешься и тошнишь на пол, ты крови не любишь,
боишься видеть, как человек умирает, потому что душа у тебя маленькая,
недоразвитая, жалкая, дрожащая у тебя душа, Котова, с такой душой
коммунизма не построишь, для коммунизма уже понадобилось миллионы врагов
убить, и ещT больше убивать надо, для коммунизма человек из одной души
состоять должен, тело и душа должны быть у него одно, он должен землю есть
уметь, не только Настю ХвощTву, чтобы всT лучшее, что на свете существует,
в людей перешло, скон-центри-ровалось, а товарищ Сталин - он у Ленина кусок
съел, потому он всей страной огромной руководить может, всем народом, на
это же сила нечеловеческая нужна, а всякие там оппортунисты и прочие - они
мясо есть боялись, хотели курицу в яблоках, вот они от яда своего и
задохнулись, потому что им, подонкам, человек был безразличен, маленькая
эта вредительница Настя - до жопы, есть она, нет еT - всT равно, а еT
любить надо, любить, Котова, она же полезная, в ней сока жизни много...
Ольга Матвеевна перестаTт говорить, потому что устала и временно потеряла
дыхание. Во время своей речи она придвинулась ближе к Кате, обняла еT и
дышит теперь ей прямо в волосы. Катя молчит и думает о том, как Ольга
Матвеевна станет еT есть. Она чувствует себя не в воздухе, а будто внутри
пригодной для дыхания воды, по коже текут прохладные токи, плывут сквозь
голову, кружатся и смешиваются между собой.
- Социалистические дети должны быть голодные, - вдруг осеняет Ольгу
Матвеевну. - Они тогда сами друг друга есть начнут. Вот ты, например, была
бы голодная, так и Настины котлетки бы поела. Хочешь, я тебе сделаю? Я умею
котлеты жарить, у меня вкусно получается. Тебе мама делала котлеты?
- Не хочу котлет из Насти, - заплакала Катя, содрогаясь от боли в горле. -
Ну что вам от меня нужно,.. ну что?
- Поплачь, зайчик, поплачь, - ласково зашептала Ольга Матвеевна. - А ты
думала - это легко, новое общество, коммунистический мир, ты думала - это
камень на камень - и готово? Кровь превращать нужно в камень, потому знамя
у нас и красное, сама кровь человека светлее должна стать, и из неT, как из
жидкого стекла, души будут строить, прозрачные, живые, чистые, как огонь.
Ты любишь огонь, зайчик? Нет? Ты сейчас уже ничего не любишь, потому что
забыть не можешь Зинки своей нутро, какая же ты дура, Зинка была и нет еT,
смерть берTт человека легко, шлTп, и можно в яму сваливать, ты же видела,
чего жизнь стоит, шлTп - и повалилась в яму, мордой в землю, а ты про что
вспоминаешь, хочешь, пойдTм сейчас, полюбуешься на неT, понюхаешь, как
воняет, хуже говна, мы еT и в яму не закапывали, она в подвале столовой, в
солTной воде лежит, вот те пирожки с мясом, которые вы сегодня ели, они
знаешь из чего? Из Зины, из Лены, из Лиды пирожки. Ну видишь, ты же съела
свой пирожок, и не отравилась, ведь не отравилась? Знаешь, какая она
теперь, твоя Зина? На морде пятна, губы почернели, зелень всходит, хоть и
лTд, растения лучше животных, они на смерти сразу расти начинают, без
всякого переходного нэпа, превращают труп в цветы свои крошечные, а пальцы
еT крысы поели, я видела, они пробираются туда, они всT равно живут,
сколько не трави. Я бы, впрочем, никогда еT есть бы не стала, она была
порченая, горькая была, не то что Настенька, Настенька - такая прелесть, я
по коже еT, по запаху сразу поняла: у неT кровь сладкая, ой какая сладкая,
из неT мороженое делать можно... Ну не отворачивайся, зайчик, не бойся, я
тебя не укушу, нет, ни в коем случае, видишь, просто лизнула, солTная ты,
напотелась вся, что тебе пришлось пережить, милая, что тебе пришлось
пережить, ну обними меня, ну поцелуй, у тебя столько нежности, я же знаю,
тебя бьTшь, а ты потом целуешься, я от этого знаешь что, я от этого... Губы
у тебя какие, слаще мTда, как же я люблю тебя, я так тебя люблю...
Больше Катя ничего не слышит, потому что падает в обморок, как в яму
удаляющейся глубины. Кругом Кати стоят деревянные аисты, и на чTрном небе
светит ослепительное золотое солнце, из которого выходят короткие волнистые
лучи, как рисуют в детских книжках. Катины ноги утопают в неощущаемой
земле, так что она сразу уверяется в бесполезности ходьбы и садится,
ложится в землю, как в кровать, раскинув руки, она лежит посреди чTрного
вспаханного поля в фонарном свете золотого солнца, словно на пляже, и
слышит многослойный звон, может быть, это поют здешние птицы, может быть,
они из стекла или алюминия.
Через зарешTченное окно изолятора падает на пол маленький лимоновый
треугольник. Окно выходит в тесное пространство между домом и цементной
стеной интерната, и в нTм видна только сухая серая поверхность стены. Катя
лежит на одной из двух стоящих в маленькой комнате кроватей, вторая кровать
пуста. Уже очень светло и хочется есть, наверное, заполдень. Рядом с
кроватью, на деревянной тумбочке, стоит стакан с холодным молоком и
тарелка, в тарелке - кусок хлеба, вилка и застывший омлет. Увидев омлет,
Катя вдруг представляет себе, что все последние месяцы она спала, а теперь
наконец проснулась в какой-то неизвестной больнице, сейчас придTт мама и
заберTт еT домой. Она встаTт и подходит к белой двери, пробует еT рукой.
Дверь заперта. Катя возвращается, садится на койку и ест вилкой омлет.
В этой комнате изолятора Катя сидит одна до самых сумерек. Лишь однажды она
слышит за дверью шаги, они останавливаются, потом уходят. В сумерках ей
становится страшно. Она появилась здесь ночью, ночью же и должны снова за
ней прийти. Катя то бродит по комнате, то снова садится, тоскливо глядя в
окно, из которого не видно неба. Комната постепенно погружается в темноту,
и в темноте загорается замочная скважина, потом закрывает свой глаз под
металлическим лязгом ключа.
- Здравствуй, зайчик, я тебе кашки принесла, - говорит Ольга Матвеевна. Она
входит, прижимая рукой к груди закутанный тряпкой горшок, и затворяет за
собой дверь на ключ. - Кашка манная, с вареньем. Тебе лучше?
Катя кивает, покорно соглашаясь с продолжением кошмара.
- Не тошнит? Ты вчера в обморок упала, и я подумала... Для тебя это всT
очень страшно и тяжело, ты ведь ещT маленькая, и... прости меня, ты
слышишь? Пусть я даже Иисус Христос, меня тоже надо простить. Это он
прощения не просил, потому что душа у него была слишком гордая. Так ты меня
простишь?
Катя снова кивает. Она готова сделать всT, только бы не лили кипяток на
пальцы.
- Зайчик мой милый, - радуется Ольга Матвеевна. - Вот, садись, поешь, вот
тут и ложка есть, ты же голодная.
Она присаживается на кровать рядом с Катей, ставит ей горшок с кашей на
колени, разворачивает тряпку и гладит Катю ладонью по волосам.
- Знаешь, как я по тебе соскучилась, котик.
- А в сарай сегодня не надо идти?
- А ты хочешь? - оживлTнно спрашивает Ольга Матвеевна.
Катя мотает головой.
- Ну так и не надо. Отдохни, милая, а то ты заболеешь совсем. Никуда они не
денутся, дурочки, бежать-то им некуда, стенка кругом. И название себе
придумали - "ЧTрная зоря". Смех один. Ты, наверное, тоже состояла?
Катя чуть не давится от страха кашей.
- Нет, Ольга Матвеевна, честное слово. Я ничего не знала.
- Да ты не бойся, солнышко, даже если и да, ты не бойся, тебе это не
страшно, я же тебя знаю, ты хорошая девочка. Кушай, кушай. Ты милая,
хорошая девочка. Если бы ещT у всяких вредных и заразных Зинок не лизала...
- Я больше не буду, - со слезами раскаяния на глазах говорит Катя.
- Да-да, я знаю, милая, я верю тебе. Ты у нас вырастешь, в комсомол
вступишь, будешь красивенькой такой, Tбаной комсомолочкой, - Ольга
Матвеевна смеTтся. - Скажи, хочешь быть Tбаной комсомолочкой?
- Хочу.
- Вот молодец. Кушай. Сегодня так холодно на улице. Но подружки твои не
мTрзнут. Ты поняла, какие подружки? Они тут, в доме, лежат, под полом. Я
только что ходила к ним, просто так, чтобы посмотреть. Ничего особенного.
Пахнут только плохо. Они там лежат в солTной воде. Варенье вкусное? Я сама
делала. Черничное. Тут в лесу знаешь сколько черники? Всю не соберTшь.
- Я думала... Я думала вы их уже... в песок зароете.
- Ну нет, кошечка, какой песок, ты что, в девочках столько всего хорошего!
Они же там протухнут, под песком. А так мы их съедим потихоньку. На Новый
Год, например.
Катя кладTт ложку в пустой горшок. В животе у неT теперь тепло и сытно,
снова хочется спать. Ольга Матвеевна берTт горшок и ставит его на пол.
- Что надо сказать?
- Спасибо.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [ 19 ] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.