read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Вы сказали, что напирали на тот факт...
- Правильно! Напирал на тот факт, что мы с Софи помолвлены уже очень
давно и что Софи, с разрешения родителей, готова выйти замуж... - тут
открытое лицо Трэдлса озарилось знакомой чистосердечной улыбкой, - за меня,
каков я есть... короче говоря... с ложечками из британского металла.
Превосходно! 3атем я попросил его преподобие Хореса, - какой это
замечательный пастырь, дорогой Копперфилд, ему бы быть епископом или по
крайней мере не жить в такой нужде! - попросил согласиться на наш брак, если
я заработаю за год двести пятьдесят фунтов и смогу рассчитывать на такую же
сумму в следующем году, а может быть, и на большую, а также если я смогу
скромно обмеблировать квартирку вроде вот этой... Я взял на себя смелость
сказать, что мы терпеливо ждали много лет и что такие любящие родители не
должны препятствовать ей устроить свою жизнь только потому, что она крайне
им нужна дома. Вы меня понимаете?
- Конечно, не должны! - сказал я.
- Очень рад, что вы так думаете, Копперфилд, потому что, мне кажется, в
подобных случаях, - я не хочу ни в чем порицать его преподобие Хореса! -
родители, братья и прочие родственники бывают иногда слишком эгоистичны.
Превосходно! Я сказал также, что от всей души хочу быть полезным его
семейству и, если я пробью себе дорогу, а с ним что-нибудь случится... Я
имею в виду его преподобие Хореса...
- Понимаю, - сказал я.
- ...или с миссис Крулер... то я с радостью заменю родителей его
дочерям. Он отвечал в самых лестных для меня выражениях и обещал испросить
согласие миссис Крулер. Но с ней им пришлось повозиться!.. Это перебросилось
у нее с ног на грудь, а затем и на голову...
- А что перебросилось? - спросил я.
- Огорчение! - ответил с серьезным видом Трэдлс. - Вообще все чувства.
Я уже как-то говорил, что она превосходнейшая женщина, но не может двигать
ни руками, ни ногами. Любое волнение бросается ей на ноги. Но на этот раз
оно бросилось и на грудь и на голову и, короче говоря, потрясло весь ее
организм самым ужасным образом. Однако благодаря тщательному уходу они со
всем этим справились, и вчера минуло полтора месяца, как мы поженились. Ох,
Копперфилд! Вы не можете себе представить, каким я чувствовал себя
чудовищем, когда все семейство рыдало и все падали в обморок! А миссис
Крулер - та не могла даже видеть меня перед нашим отъездом... Не могла,
знаете ли, мне простить, что я отнял у нее ее ребенка. Но она доброе
существо и теперь уже может меня видеть. Сегодня утром, например, я получил
от нее славное письмецо.
- Короче говоря, мой милый друг, вы счастливы, как этого заслуживаете,
- вставил я.
- О! Вы ко мне пристрастны! - засмеялся Трэдлс. - Но, по правде говоря,
мне можно позавидовать. Я работаю не покладая рук и без устали изучаю право.
Встаю я каждый день в пять часов утра, но мне это нипочем. Днем я прячу
девушек, а вечером мы веселимся. И, право же, меня огорчает, что во вторник
накануне Михайлова дня они поедут домой. А вот и девушки! - Трэдлс заговорил
громко. - Знакомьтесь: мистер Копперфилд, мисс Крулер... мисс Сара... мисс
Луиза... Маргарет и Люси!
Это был настоящий розарий; все они были здоровые и цветущие. И все они
были хорошенькие, а мисс Кэрелайн - та была очень красива; но лицо у Софи
было такое милое, доброе и заботливое, что, по моему мнению, мой друг сделал
хороший выбор. Все мы уселись вокруг камина, а тем временем смышленый на вид
подросток, - который, по-видимому, запыхался перед моим появлением оттого,
что спешно доставал груду бумаг и устилал ими стол, - теперь убрал эти
бумаги и поставил на стол чайную посуду. Потом он удалился, с шумом закрыв
входную дверь. Миссис Трэдлс, спокойная и веселая, приготовила чай и, присев
в уголке у камина, стала поджаривать на вилке гренки.
Занимаясь этим делом, она рассказала, что виделась с Агнес. Для
свадебного путешествия "Том" выбрал Кент и повез ее туда, и там она
увиделась также и с бабушкой; обе они - и бабушка и Агнес - были вполне
здоровы и говорили только обо мне. А что касается до "Тома", то он - она в
этом уверена - думал обо мне все время, пока меня не было. "Том" был для нее
авторитетом решительно во всех вопросах. "Том" явно был ее кумиром, и
никакая сила не могла сбросить его с пьедестала; она верила в него
нелоколебимо и всей душой, она перед ним благоговела.
Почтительность, с которой они относились к Красавице, мне очень
понравилась. Не знаю, было ли это разумно, но, во всяком случае, это было
очаровательно и соответствовало их натуре. Если Трэдлс и сожалел временами о
том, что у них еще нет серебряных чайных ложек, то, несомненно, в те
мгновения, когда он передавал Красавице чашку с чаем. Что же касается до его
милой и скромной жены, если она чем-нибудь и гордилась, то только тем, что
сестра у нее - красавица. А та была чуть-чуть капризна и избалована, но и
Трэдлс и его жена бесспорно признавали эти качества неотъемлемым ее даром.
Пожалуй, они были бы очень довольны, родись они трудовыми пчелами, а она -
пчелиной маткой.
Эта самоотверженность восхитила меня. Ничто не могло вызвать большего
уважения к ним, чем готовность исполнять любые прихоти этих девушек,
которыми они явно гордились. Раз десять в течение вечера свояченицы
обращались к Трэдлсу, называя его "любовь моя"; то он должен был что-то
принести, то что-то отнести, то что-то показать, то что-то найти... А без
Софи они решительно ничего не могли делать. У одной растрепалась прическа, и
только Софи могла привести ее в должный вид. Другая забыла какой-то мотив, и
только Софи могла напеть его правильно. Третья пыталась вспомнить название
какого-то местечка в Девоншире, и только Софи звала это название. Когда надо
было писать письмо домой, это поручалось сделать Софи перед завтраком. Когда
они вязали и у кого-то из них спустилась петля, только Софи могла исправить
ошибку. Хозяйками квартиры были они, а Софи с Трэдлсом только и делали, что
им угождали. Не знаю, много ли детей в свое время было на попечении Софи, но
казалось, что нет на английском языке такой детской песенки, которую не
знала бы Софи, и она пела их чистым, звонким голоском без конца, одну за
другой (каждая сестра, не исключая и Красавицы, требовала пропеть свою
любимую песенку), пела так, что совсем меня очаровала. А особенно приятно
было видеть с какой нежностью и уважением, невзирая на свою
требовательность, относились все сестры к Софи и Трэдлсу. Когда настало
время мне уходить и Трэдлс собрался проводить меня до кофейни, право же, я
никогда не видел, что еще на какую-нибудь упрямую шевелюру - да и вообще на
какую бы то ни было шевелюру - пролился бы такой ливень поцелуев.
Это была картина, о которой я вспоминал с удовольствием еще долго после
того, как возвратился к себе, пожелав Трэдлсу спокойной ночи. Если бы в этой
квартирке под самой крышей увядшего Грейс-Инна выросли тысячи роз, они не
могли бы ее так украсить, как это семейство. Девушки из Девоншира,
очутившиеся в гуще адвокатских контор и лавок с сухими юридическими книгами,
чай с гренками и детские песенки и тут же это мрачное царство - пергаменты,
красная тесьма, пыльные облатки для запечатывания писем, сандарак, бутылки
чернил, судебные дела, векселя, сборники законов, прошения, заявления,
счета; все это показалось мне почти таким же неправдоподобным, как если бы
мне приснилось, что прославленное семейство султана попало в список
адвокатов и появилось в Грейс-Инн-Холле вместе с говорящей птицей, поющим
деревом и золотой водой. И тем не менее, распростившись с Трэдлсом и
вернувшись к себе в кофейню, я перестал бояться за его будущее. Все пойдет
на лад, думал я, вопреки всем старшим слугам в гостиницах Англии.
Я уселся перед камином в общем зале кофейни, чтобы подумать о Трэдлсе,
но мало-помалу перешел от размышлений о его счастье к созерцанию горящих
углей и, следя за бесконечными их превращениями, стал думать о превратностях
и утратах моей жизни. За эти три года, что я не был в Англии, мне не
приходилось видеть уголь в камине, но дров в камине я видел немало, и
сколько раз седой пепел, в который они рассыпались, и неровные кучки золы
напоминали мне о моих несбывшихся надеждах!
И теперь я думал о прошлом, думал с грустью, но без горечи. Не теряя
бодрости, я мог теперь думать и о будущем. Домашнего очага у меня не было.
Той, кто могла бы меня полюбить, я внушил, что она мне сестра. Когда-нибудь
она выйдет замуж, и кто-то другой станет притязать на ее нежность, а она
даже не узнает о том, что я люблю ее. За свое безрассудство я должен нести
расплату, и это справедливо. Что посеешь, то и пожнешь.
Я думал об этом, но думал и о том, смогу ли заставить свое сердце быть
покорным, смогу ли вынести испытание и довольствоваться тем местом у ее
домашнего очага, какое она занимала у моего... И вдруг передо мной возникло
одно лицо, оно возникло, казалось, прямо из пламени и связано было с ранними
моими воспоминаниями.
В противоположном углу зала сидел, погрузившись в чтение газеты,
маленький доктор Чиллип, который оказал мне такую услугу в первой главе
этого повествования. Теперь он был уже изрядно стар, но на этом робком,
кротком, тихом человечке годы мало отразились, и я подумал, что точь-в-точь
таким он мог казаться и тогда, когда сидел у нас в гостиной и ждал моего
появления на свет.
Мистер Чиллип уехал из Бландерстона лет шесть-семь назад, и с той поры
я его не видел. Склонив голову набок, он мирно читал газету, а рядом с ним
стояла рюмка подогретого хереса с пряностями. Он держал себя так застенчиво,
что, казалось, читая газету, просил ее простить ему эту дерзость.
Я подошел к нему и сказал:
- Как поживаете, мистер Чиллип?
Неожиданное обращение незнакомца крайне его смутило, и он ответил, как
всегда, медленно:
- Благодарю вас, сэр. А вы как? Надеюсь, хорошо?
- Вы меня не узнаете? - спросил я.
- Не узнаю, - повторил мистер Чиллип с улыбкой, внимательно
всматриваясь в меня. - Ваше лицо кажется мне знакомым, сэр, но я
действительно не могу припомнить вашей фамилии.
- А ведь вы знали ее еще до той поры, как я сам ее узнал.
- Да что вы, сэр! Возможно, что я был при исполнении своих



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 [ 189 ] 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.