read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- В некоторых местах вверенной нам территории будет полностью отключено электричество, - продолжал Рошер. - Это будет сделано для того, чтобы полностью исключить влияние магнитных полей. Работать будем командами по четыре человека. Все получат приборы ночного видения. Поиск будет проходить с применением стандартного набора инструментов, калиброванных на поиск специфического излучения. Вопросы?
Вопросов не последовало.
Лишь лейтенант Шартран, мозг которого уже закипал от перегрузки, спросил:
- А что случится, если к установленному сроку мы ничего не найдем?
В ответ Медведь одарил его таким взглядом из-под красного берета, что лейтенант тут же пожалел о своей чрезмерной любознательности.
- Да поможет вам Бог, солдаты, - мрачно закончил капитан, приложив руку к виску в салюте.


Глава 60
Последние два квартала, оставшиеся до Пантеона, Лэнгдон и Виттория шли вдоль ряда припаркованных у тротуара такси. Водители машин спали, примостившись на передних сиденьях. Тяга ко сну является вечной чертой Вечного города. Повсеместная дрема в предвечернем Риме была лишь естественным продолжением рожденной в древней Испании традиции послеполуденной сиесты.
Лэнгдон пытался привести в порядок свои мысли. Однако ситуация казалась ученому настолько странной и нелепой, что сосредоточиться он никак не мог. Всего шесть часов назад он тихо и мирно спал в Кембридже. И вот менее чем через четверть суток он оказался в Европе, чтобы принять участие в сюрреалистической битве древних титанов. Он, известный ученый, шагает по улицам Рима с полуавтоматическим пистолетом в кармане твидового пиджака, волоча при этом за собой какую-то малознакомую девицу.
Лэнгдон покосился на девушку, которая, казалось, была преисполнена решимости. Она крепко, как будто это было само собой разумеющимся, держала его за руку. Ни малейших признаков колебания. В ней присутствовала какая-то врожденная уверенность в себе. Лэнгдон начинал проникаться к ней все большей и большей симпатией. "Держитесь ближе к земле, профессор", - сказал он самому себе.
Виттория заметила его внутреннее напряжение.
- Расслабьтесь! - не поворачивая головы, бросила она. - Не забывайте, мы должны казаться молодоженами.
- Я вполне спокоен.
- Тогда почему вы раздавили мне руку?
Лэнгдон покраснел и ослабил захват.
- Дышите глазами.
- Простите, не понял...
- Этот прием расслабляет мускулатуру и называется праньяма.
- Пиранья?
- Нет. К рыбе это не имеет никакого отношения. Праньяма! Впрочем, забудьте.
Выйдя на пьяцца делла Ротунда, они оказались прямо перед Пантеоном. Это сооружение всегда восхищало Лэнгдона, ученый относился к нему с огромным почтением. Пантеон. Храм всех богов. Языческих божеств. Божеств природы и земли. Строение оказалось более угловатым, чем он себе представлял. Вертикальные колонны и треугольный фронтон скрывали находящиеся за ними купол и круглое тело здания. Латинская надпись над входом гласила: "М. AGRIPPA L F COS TERTIUM FECIT" ("Марк Агриппа72, избранный консулом в третий раз, воздвиг это").
Да, скромностью этот Марк не отличался, подумал Лэнгдон, осматриваясь по сторонам. По площади бродило множество вооруженных видеокамерами туристов. Некоторые из них наслаждались лучшим в Риме кофе со льдом в знаменитом уличном кафе "La Tazza di Oro"73. У входа в Пантеон, как и предсказывал Оливетти, виднелись четверо вооруженных полицейских.
- Все выглядит довольно спокойным, - заметила Виттория. Лэнгдон согласно кивнул, однако его не оставляла тревога.
Теперь, когда он стоял у входа в Пантеон, весь разработанный им сценарий казался ему самому абсолютно фантастичным. Виттория верила в то, что он прав, но самого его начинали одолевать сомнения. Ставка была слишком большой. Не надо волноваться, убеждал он себя. В четверостишии четко сказано: "Найди гробницу Санти с дьявольской дырою". И вот он на месте. Именно здесь находится гробница Санти. Ему не раз приходилось стоять под отверстием в крыше храма перед могилой великого художника.
- Который час? - поинтересовалась Виттория.
- Семь пятьдесят, - ответил Лэнгдон, бросив взгляд на часы. - До начала спектакля осталось десять минут.
- Надеюсь, что все это добропорядочные граждане, - сказала Виттория, окинув взглядом глазеющих на Пантеон туристов. - Если это не так, а в Пантеоне что-то случится, мы можем оказаться под перекрестным огнем.
Лэнгдон тяжело вздохнул, и они двинулись ко входу в храм. Пистолет оттягивал карман пиджака. Интересно, что произойдет, если полицейские решат его обыскать и найдут оружие? Но тревоги американца оказались напрасными: полицейские едва удостоили их взглядом. Видимо, их мимикрия оказалась убедительной.
- Вам приходилось стрелять из чего-нибудь, кроме ружья с усыпляющими зарядами? - прошептал Лэнгдон, склонившись к Виттории.
- Неужели вы в меня не верите?
- С какой стати я должен в вас верить? Ведь мы едва знакомы.
- А я-то полагала, что мы - молодожены, - улыбнулась девушка.
Глава 61
Воздух в Пантеоне был прохладным, чуть влажным и насквозь пропитанным историей. Куполообразный, с пятью рядами кессонов потолок возносился на высоту более сорока трех метров. Лишенный каких-либо опор купол казался невесомым, хотя диаметром превосходил купол собора Святого Петра. Входя в этот грандиозный сплав инженерного мастерства и высокого искусства, Лэнгдон всегда холодел от восторга. Из находящегося над их головой отверстия узкой полосой лился свет вечернего солнца. "Oculus, - подумал Лэнгдон. - Дьявольская дыра".
Итак, они на месте.
Лэнгдон посмотрел на потолок, на украшенные колоннами стены и на мраморный пол под ногами. От свода храма едва слышно отражалось эхо шагов и почтительного шепота туристов. Американец обежал взглядом дюжину зевак, бесцельно шляющихся в тени вдоль стен. Кто эти люди? И есть ли среди них тот, кого они ищут?
- Все очень спокойно, - заметила Виттория. Лэнгдон кивнул, соглашаясь.
- А где могила Рафаэля?
Лэнгдон ответил не сразу, пытаясь сообразить, где находится гробница. Он обвел глазами круглый зал. Надгробия. Алтари. Колонны. Ниши. Подумав немного, он показал на группу изысканных надгробий в левой части противоположной стороны зала.
- Думаю, что гробница Санти там.
- Я не вижу никого, кто хотя бы отдаленно смахивал на убийцу, - сказала Виттория, еще раз внимательно оглядев помещение.
- Здесь не много мест, где можно было бы укрыться, - заметил Лэнгдон. - Прежде всего нам следует осмотреть reintranze.
- Ниши? - уточнила Виттория.
- Да, - сказал американец. - Ниши в стене.
По всему периметру зала в стенах, перемежаясь с гробницами, находились углубления. Эти обрамленные колоннами ниши были неглубокими, но царившая в них тень все же могла служить убежищем. В свое время там стояли статуи богов-олимпийцев, но все языческие скульптуры уничтожили, когда античный храм был превращен в христианскую церковь. Этот факт очень огорчал Лэнгдона, и он чувствовал бессилие отчаяния, понимая, что стоит у первого алтаря науки, а все вехи, указывающие дальнейший путь, разрушены. Интересно, кому из олимпийцев была посвящена та статуя и в каком направлении она указывала? Ученый понимал, какой восторг он мог бы почувствовать, увидев первую веху на Пути просвещения. Но вехи, увы, не было. Интересно, думал он, кто мог быть тем скульптором, трудом которого воспользовалось братство "Иллюминати"?
- Я беру на себя левое полукружие, - сказала Виттория, обводя рукой одну сторону зала. - А вам оставляю правое. Встретимся через сто восемьдесят градусов.
Виттория двинулась влево, и Лэнгдон, с новой силой ощутив весь ужас своего положения, невесело улыбнулся. Он пошел направо, и ему казалось, что вслед ему раздался шепот: "Спектакль начнется в восемь часов. Невинные жертвы на алтаре науки. Один кардинал каждый час. Математическая прогрессия смерти. В восемь, девять, десять, одиннадцать... и в полночь". Лэнгдон снова посмотрел на часы. 7:52. Осталось всего восемь минут.
На пути к первой нише Лэнгдон прошел мимо гробницы одного из католических правителей Италии. Его саркофаг, как это часто бывает в Риме, стоял под углом к стене. Группа иностранных туристов с недоумением взирала на эту, с их точки зрения, нелепость. Лэнгдон не стал тратить время на то, чтобы разъяснять причины. Дело в том, что по христианскому обычаю все захоронения должны быть ориентированы так, чтобы покойники смотрели на восток, и обычай частенько вступал в противоречие с требованиями архитектуры. Американец улыбнулся, вспомнив, как этот предрассудок совсем недавно обсуждался на его семинаре по проблемам религиозной символики.
- Но это же полная нелепость! - громко возмущалась одна из студенток. - Почему церковь хочет, чтобы мертвецы смотрели на восходящее солнце? Ведь мы же говорим о христианах, а не... о солнцепоклонниках!
- Мистер Хитцрот! - воскликнул Лэнгдон, который в этот момент расхаживал у доски, жуя яблоко.
Дремлющий в последнем ряду студент даже подпрыгнул от неожиданности.
- Кто? Я?
- Вы, вы, - подтвердил Лэнгдон и, указывая на прикрепленную к стене репродукцию какой-то картины периода Ренессанса, продолжил: - Кто, по вашему мнению, человек, преклонивший колени перед Творцом?
- Хм-м... Какой-то святой, видимо.
- Превосходно. А откуда вам стало известно, что это - святой?
- У него над головой нимб.
- Прекрасно. И этот золотой нимб вам ничего не напоминает?
- Напоминает, - расплылся в широкой улыбке Хитцрот. - Это похоже на те египетские штуки, которые мы изучали в прошлом семестре. Как их там?.. Ах да! Солнечные диски!
- Благодарю вас, Хитцрот. Можете спать дальше, - милостиво произнес Лэнгдон и, поворачиваясь к классу, продолжил: - Нимбы, как и многие иные символы христианства, позаимствованы у древних египтян, которые поклонялись солнцу. В христианстве можно найти массу отголосков этой старинной религии.
- Простите, - не сдавалась девица в первом ряду, - я регулярно хожу в церковь и не вижу, чтобы там поклонялись солнцу.
- Неужели? Скажите, какое событие вы отмечаете двадцать пятого декабря?
- Рождество. Рождение Иисуса Христа.
- Однако, согласно Библии, Спаситель был рожден в марте. С какой стати мы отмечаем день его появления на свет в декабре?
В аудитории воцарилось молчание.
- На двадцать пятое декабря, друзья мои, - улыбнулся Лэнгдон, - приходился древний языческий праздник, именовавшийся sol invictus, что на нашем языке означает "непобедимое солнце". И это, как вам, видимо, известно, - день зимнего солнцеворота, тот замечательный момент, когда солнце возвращается к нам и дни становятся длиннее. - Лэнгдон откусил от яблока кусок, прожевал его и продолжил: - Конкурирующие религии частенько присваивают существующие у противной стороны праздники, дабы облегчить переход к новой вере. Этот процесс, именуемый transmutatum, позволяет людям избежать потрясений при адаптации к новой для них религии. Верующие продолжают отмечать прежние праздники, возносить молитвы в знакомых местах и пользоваться привычными символами... они просто замещают одного бога другим.
Эти слова привели девицу в первом ряду в полную ярость.
- Вы хотите сказать, что христианство есть не что иное, как солнцепоклонство, но только в иной упаковке?!
- Вовсе нет. Христианство позаимствовало свои ритуалы не только у солнцепоклонников. Канонизация, например, отражает обряд рождения "новых богов", описанный древними авторами. Практика "съедения божества" - наше Святое причастие - встречается у ацтеков. Даже умирающий на кресте за наши грехи Христос - концепция, как утверждают некоторые исследователи, не только христианская. Согласно традициям ранних адептов Кецалькоатля74, юноша приносил себя в жертву, искупая грехи других членов общества.
- Но хоть что-нибудь в христианстве является оригинальным? - испепеляя профессора взглядом, спросила девица.
- В любой организованной религии оригинального крайне мало. Религии не рождаются на пустом месте. Они произрастают одна из другой. Современные верования являют собой своего рода коллаж... вобравший в себя все попытки человечества постичь суть божественного.
- Постойте, постойте! - возник окончательно проснувшийся мистер Хитцрот. - Я обнаружил в христианстве то, что является совершенно оригинальным. Как насчет изображения Бога? Христиане никогда не представляли Творца в виде ястреба или чудища, какими изображали своих божеств ацтеки. Одним словом, наш Создатель никогда не имел облика странного или ужасного. Напротив, он всегда представлялся благообразным старцем с седой бородой. Итак, образ нашего Бога есть явление оригинальное, не так ли?
- Когда недавно обращенные христиане отказывались от своих богов - языческих, греческих, римских или иных, - они постоянно задавали вопрос, как выглядит их новое верховное божество, - с улыбкой произнес Лэнгдон. - Церковь, со свойственной ей мудростью, избрала на эту роль одну из самых могущественных и почитаемых фигур... наиболее узнаваемое лицо в истории человечества.
- Старика с белой развевающейся бородой? - скептически спросил Хитцрот.
Лэнгдон показал на сонм древних богов, изображенных на прикрепленном к стене плакате. Во главе их восседал старец с белой, развевающейся по ветру бородой.
- А Зевс вам никого не напоминает? - спросил Лэнгдон.
Прозвучал звонок, и занятия на этом закончились.
- Добрый вечер, - произнес за его спиной мужской голос.
От неожиданности Лэнгдон едва не подпрыгнул. Голос вернул его назад в Пантеон. Оглянувшись, он увидел пожилого человека в синей сутане с красным крестом на груди. Продемонстрировав в улыбке не совсем здоровые зубы, человек спросил с сильным тосканским акцентом:
- Ведь вы же англичанин? Не так ли?
- Вообще-то нет, - почему-то смущенно ответил Лэнгдон. - Я американец.
Настала очередь смущаться незнакомцу.
- Простите меня ради Бога, - сказал он. - Вы так хорошо одеты, что я решил... Примите мои извинения.
- Чем могу вам помочь? - спросил Лэнгдон. Неожиданное появление служки испугало американца, и сердце его колотилось, никак не желая успокаиваться.
- Я надеялся, что это мне удастся вам помочь. Я выступаю здесь в качестве чичероне. - С гордостью указав на выданный городом официальный значок, он добавил: - Мой долг сделать так, чтобы ваше пребывание в Риме доставило вам максимальное удовольствие.
"Максимальное удовольствие? Такого удовольствия, находясь в Риме, я не испытывал никогда, - подумал американец, - и, надеюсь, не испытаю впредь".
- Вы кажетесь мне весьма достойным человеком, - льстиво произнес гид, - и вопросы культуры вас интересуют значительно больше, чем остальных туристов. Если желаете, я мог бы рассказать вам об истории этого восхитительного сооружения.
- Это очень мило с вашей стороны, - вежливо улыбнулся Лэнгдон, - но поскольку я сам профессионально занимаюсь историей культуры...
- Замечательно! - Глаза чичероне засияли так, словно он только что выиграл главный приз в лотерее. - В таком случае вы наверняка получите удовольствие от моего рассказа! Пантеон, - начал свою заученную речь гид, - был сооружен Марком Агриппой в 27 году до Рождества Христова...
- И перестроен императором Адрианом в 120 году нашей эры, - перебил тосканца Лэнгдон.
- Купол Пантеона оставался самым большим безопорным сооружением подобного рода до тех пор, пока в 1960 году в Новом Орлеане не был построен стадион, известный под названием "Супердоум".
Лэнгдон застонал. Этого человека невозможно было остановить.
- ...а в пятом веке один теолог назвал Пантеон Домом дьявола. Он считал, что отверстие в крыше является вратами для демонов.
Лэнгдон отключил слух и обратил взор на круглое окно в куполе. Вспомнив предположение Виттории о возможном способе убийства, он представил, как из дыры над его головой вываливается заклейменный кардинал и с глухим стуком падает на мраморный пол. И это событие должно привлечь внимание прессы. Кажется, так выразился убийца. Лэнгдон огляделся в поисках репортеров. Таковых в Пантеоне не оказалось. Поняв, что теория Виттории не выдерживает критики и что подобный трюк является полным абсурдом, американец тяжело вздохнул.
Лэнгдон продолжил осмотр, а лектор, не прекращая бубнить, тащился за ним по пятам, словно преданный пес. Это еще раз подтверждает, подумал американец, что в мире нет ничего хуже, чем влюбленный в свое дело специалист по истории искусств.
На противоположной стороне зала Виттория с головой ушла в собственное расследование. Девушка впервые осталась одна с того момента, когда услышала о смерти отца. Только сейчас до нее наконец полностью дошла страшная реальность последних восьми часов ее жизни. Отца убили. Убили неожиданно и жестоко. Почти такую же боль причиняло ей и то, что труд всей жизни отца оказался оскверненным, став оружием в руках террористов. Виттория чувствовала себя виноватой в том, что именно она изобрела способ хранения антивещества и это изобретение позволило доставить разрушительную материю в Ватикан. Пытаясь помочь отцу в его поисках истины, она невольно стала соучастницей страшного, сеющего хаос заговора.
Как ни странно, но единственным ее утешением стало присутствие в ее жизни практически незнакомого ей иностранца. Роберта Лэнгдона. Его взгляд вселял в ее душу необъяснимый покой... так же, как гармония океана, на берегах которого она находилась еще этим утром. Девушку радовало, что этот человек оказался рядом с ней. И дело было не только в том, что он внушал ей надежду и придавал дополнительную силу. Тренированный и быстрый ум этого человека повышал шансы на то, что убийцу отца удастся схватить.
Виттория продолжала поиски, передвигаясь по окружности зала. Все ее помыслы теперь были направлены на месть. Являясь исследователем всех форм жизни на Земле, она хотела видеть убийцу отца мертвым. Никакой поток доброй кармы не мог сегодня заставить ее подставить для удара другую щеку. Ее итальянская кровь закипала чувствами, которые ранее девушка никогда не испытывала, и это ее тревожило. Виттории казалось, что сицилийские предки нашептывают ей на ухо одно-единственное слово... Вендетта. Впервые в жизни Виттория поняла, что такое желание кровной мести.
Невольно ускорив шаги под влиянием обуревавших ее чувств, она подошла к гробнице Рафаэля Санти. Даже на расстоянии она заметила, что к этому человеку здесь относились особенно тепло. Его саркофаг был встроен в стену, и надгробие в отличие от всех других закрывал щит из плексигласа. За этим прозрачным экраном находилась надпись:
Рафаэль Санти
1483-1520
Виттория внимательно изучила захоронение, а затем прочитала то, что было написано на табличке, прикрепленной к стене рядом с гробницей.
Не веря своим глазам, она снова перечитала единственную содержащуюся в ней фразу.
Затем еще раз.
И еще.
Через мгновение она уже мчалась по мраморному полу, выкрикивая на бегу:
- Роберт! Роберт!!!
Глава 62
Продвижению Лэнгдона вдоль стены Пантеона мешал тащившийся за ним по пятам и не перестававший болтать чичероне. Когда американец собрался обследовать очередную нишу, гид восторженно воскликнул:
- Я вижу, что вы восхищены этими углублениями в стенах! А вам известно, что купол кажется невесомым потому, что толщина стен к потолку постепенно уменьшается?
Лэнгдон кивнул, хотя и не слышал ни слова, так как уже приготовился осматривать следующую нишу. Неожиданно он почувствовал, что кто-то сзади схватил его за руку. Это была Виттория. Задыхаясь от волнения, девушка молча тянула его за рукав. Она обнаружила тело, подумал Лэнгдон, увидев на ее лице выражение ужаса. В этот миг он и сам ощутил страх.
- О, ваша супруга! - воскликнул чичероне, безмерно обрадовавшись появлению еще одного слушателя. Указав на короткие шорты в обтяжку и на альпийские ботинки, он произнес: - Теперь я могу с уверенностью сказать, что передо мной американка.
- Я итальянка, - бросила Виттория.
- О Боже! - Появившаяся на губах гида улыбка почему-то сразу потухла.
- Роберт, - прошептала девушка, стараясь держаться спиной к экскурсоводу, - где "Диаграмма" Галилея? Я должна ее увидеть.
- О, "Diagramma"! - вступил чичероне, видимо, не желая упускать нить разговора. - Великий Боже! Вы, друзья мои, похоже, блестяще знаете историю. Однако, к сожалению, этот документ для обозрения закрыт. Он хранится в секретном архи...
- Извините, - прервал его Лэнгдон. Паническое состояние Виттории и его выбило из колеи. Ученый отвел девушку чуть в сторону и осторожно вытащил "Диаграмму" из внутреннего кармана пиджака. - В чем дело? - спросил он.
- Когда была напечатана эта работа? - спросила Виттория, пробегая глазами листок.
Гид снова оказался с ними рядом. Он с широко открытым ртом взирал на документ.
- Не может быть... Это же не...
- Репродукция для туристов, - бросил Лэнгдон. - Благодарю вас за интересный рассказ. А теперь мне и моей жене надо несколько минут побыть одним.
Чичероне попятился назад, не сводя глаз с листка.
- Мне нужна дата, - повторила Виттория. - Когда "Диаграмма" увидела свет?
Лэнгдон указал на римские цифры внизу страницы и сказал:
- Это дата публикации. Так в чем все же дело?
- 1639 год, - прошептала Виттория.
- Да. И что же из этого следует? Что здесь не так?
- Мы, Роберт, попали в беду - беду очень серьезную, - сказала девушка, и Лэнгдон увидел в ее глазах настоящую тревогу. - Даты не сходятся.
- Какие даты?
- Даты на гробнице Рафаэля. До 1759 года его прах покоился в другом месте. Прошло более ста лет со времени публикации "Диаграммы"!
Лэнгдон смотрел на нее, пытаясь понять, что она хочет сказать.
- Этого не может быть, - ответил он. - Рафаэль умер в 1520 году, задолго до появления "Диаграммы".
- Да. Но похоронили его здесь значительно позднее.
- Не понимаю, о чем вы, - сказал Лэнгдон. Он никак не мог взять в толк слова девушки.
- Я только что прочитала, что тело Рафаэля как одного из наиболее выдающихся итальянцев было перенесено в Пантеон в 1759 году.
Когда эти слова полностью дошли до сознания Лэнгдона, ему показалось, что из-под его ног неожиданно выдернули ковер.
- В то время, когда были написаны стихи, могила Рафаэля находилась в каком-то ином месте. В то время Пантеон не имел никакого отношения к художнику!
- Но это... означает... - едва сумел выдохнуть Лэнгдон.
- Именно! Это означает, что мы находимся не в том месте!
У Лэнгдона так сильно закружилась голова, что он даже пошатнулся.
- Невозможно... Я был уверен...
Виттория подбежала к гиду и, схватив его за рукав, подвела к американцу со словами:
- Простите, синьор. Где находилось тело Рафаэля в XVII веке?
- Урб... в Урбино, - заикаясь, выдавил потрясенный чичероне. - На его родине.
- Невозможно! - выругавшись про себя, произнес Лэнгдон. - Алтари науки братства "Иллюминати" находились в Риме! Я в этом уверен!
- "Иллюминати"? - едва слышно выдохнул итальянец, глядя на документ в руках Лэнгдона. - Кто вы такие?
Виттория взяла инициативу в свои руки.
- Мы ищем то, что может называться гробницей Санти. Она должна находиться здесь, в Риме. Вы не знаете, что это может быть?
- В Риме имеется только одна гробница Рафаэля, - растерянно ответил гид.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [ 20 ] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.