read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Устал я, уж не в силах больше писать, все чаще бросаю перо и откидываюсь
на жесткую спинку стула.

Какое-то змеиное шипение, свист, потом оглушительный грохот и молния,
полыхнувшая по всему небу. И наступила зловещая тишина, а за ней на холмах
стали взрываться бомбы, которые бросают виноградари, чтобы ушли тучи,
грозящие градом, или же разрешились дождем. С той стороны, где Барзак и
Сотерн трепещут, ожидая града, - бедствия страшного для нашего края, -
взлетают во мраке ракеты. На колокольне в Сен-Венсене звонят во всю мочь,
в надежде отвратить градобитие, подобно тому, как человек поет во весь
голос, когда ему страшно. И вдруг по черепичной крыше что-то застучало,
словно кто-то швырнул на нее сверху горсть мелких камешков... Градины! В
прежнее время я бросился бы к окну. Слышно было, как с резким стуком
отворились ставни в спальнях. Ты крикнула какому-то человеку, торопливо
проходившему по двору: "Сильный град?" Он ответил: "Довольно сильный. К
счастью, вперемешку с дождем идет". По коридору прошлепали босые детские
ножки, - видно, кто-то из ребятишек испугался. Я прикинул по привычке: сто
тысяч франков убытку, но не тронулся с места. А когда-то ничто бы меня не
удержало, я бы выбежал из дому. Ведь нашли же меня однажды грозовой ночью
посреди виноградника - в домашних шлепанцах, с потухшей свечой в руке я
стоял под сильным градом, падавшим мне на голову. Меня повлек туда
глубокий инстинкт крестьянина, мне хотелось броситься на землю, как будто
я мог прикрыть своим телом виноградники, спасти их от градобития. Но нынче
вечером мне вдруг стало чуждо все то, что было, в глубоком смысле этого
слова, моим достоянием. Наконец-то порвались узы! Не знаю кто, не знаю что
избавило меня от них, Иза, но веревки, опутавшие меня, порвались: я иду
куда-то. Какая сила влечет меня? Слепая сила? Любовь? Быть может, любовь.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ


12
_Париж. Улица Бреа_.
Зачем вздумалось мне сунуть в чемодан эту тетрадь? Что мне теперь
делать со своей исповедью, со своей длинной исповедью? Между мною и моей
семьей все кончено. Та, для которой я раскрывал в этих записях всю свою
душу, до самого дна, больше не должна существовать для меня. Для чего же
мне и дальше трудиться? Да вот в чем дело: неведомо для себя, я несомненно
находил в этом облегчение, избавление. А в каком странном свете показывают
меня строки, написанные в ту ночь, когда пошел град!.. Уж не нашло ли
тогда на меня безумие? Нет, нет, не надо здесь говорить о безумии. Не надо
даже упоминать это слово. А то _они_, пожалуй, способны обратить его
против меня, если эти страницы когда-нибудь попадут им в руки. Теперь мои
записи ни к кому не обращены. Надо будет их уничтожить, как только мне
станет хуже... А может быть, я завещаю их своему сыну, - я еще его не
знаю, но сейчас разыскиваю в Париже. Как мне хотелось открыть Изе тайну на
тех страницах, где я намекал на роман, который у меня был в 1909 году; я
чуть было не признался, что моя любовница была беременна от меня, когда
уехала в Париж: она решила там скрыться.
Я считал себя человеком великодушным, так как до войны посылал матери и
ребенку по шесть тысяч франков в год. Мне никогда и в голову не приходила
мысль увеличить эту сумму. Значит, я сам и виноват, что и мать и сын,
которых я разыскал здесь, оба оказались существами, приниженными нуждой,
зависимым положением и неблагодарной черной работой. Под тем предлогом,
что они живут в этом квартале; я снял каморку в дешевом семейном пансионе
на улице Бреа. У одной стены - кровать, у другой - шкаф, едва осталось
место для столика, за которым я пишу. А какой на улице грохот! В мое время
на Монмартре было тихо. Теперь же мне чудится, что сюда напустили
сумасшедших, которые никогда не спят. Моя милая семейка не шумела так,
собравшись в Калезе у подъезда в ту ночь, когда я собственными своими
глазами видел, собственными ушами слышал... Зачем об этом вспоминать?.. Да
затем, чтоб облегчить душу, закрепив хоть ненадолго в своих записях
жестокое воспоминание... А впрочем, зачем мне уничтожать эту тетрадь? Мой
сын и наследник имеет право все узнать о своем отце. Этой исповедью я хоть
немного исправлю свою вину перед ним - ведь я с самого рождения сына
держал его в отдалении от себя, как чужого.

Увы, достаточно было мне увидеться с ним два раза, как у меня уже
сложилось вполне определенное мнение о нем. Для такого существа, как он,
мое послание не представит ни малейшего интереса. Что тут может понять
этот приказчик, эта мелкая сошка, это отупевшее существо, у которого в
жизни одно удовольствие - игра на бегах?
Ночью, когда поезд мчал меня в Париж, я старался представить себе,
какие упреки мне придется услышать от него, и заранее готовился
защищаться. Как на нас влияют мелодраматические шаблоны романов и
театральных пьес! Я не сомневался, что у моего незаконного сына душа полна
горечи и высоких чувств. То я наделял его суровым благородством Люка, то
красотою Фили. Я все предвидел, только не то, что он может походить на
меня. Неужели существуют отцы, которым приятно, когда им говорят: "Ваш сын
походит на вас!" Мерилом моего отвращения к самому себе может служить тот
ужас, который я испытал, увидев перед собою свой двойник. Я страстно любил
своего приемного сына Люка, - может быть, за то, что он нисколько на меня
не походил. Робер, однако, кое в чем отличается от меня: он тупица, не мог
выдержать каких бы то ни было, самых легких экзаменов. После многократных
неудачных попыток он махнул на ученье рукой. Мать, которая все жилы из
себя вытягивала, чтобы дать ему образование, стала презирать его. Она не
может удержаться и постоянно его шпыняет, намекая на все его провалы; он
молча слушает, понурив голову, ибо не может утешиться, что зря потрачено
столько денег. Вот в этом он действительно мой сын. Но то, что я собираюсь
преподнести ему сказочный дар - огромное состояние, он не в силах
постигнуть, не хватает воображения. Такого богатства он не в силах
представить себе и не верит нежданному чуду. По правде говоря, и мать и он
сам боятся: "Это ведь незаконно... нас могут посадить..."
Пухлая бледная особа, крашеная блондинка, казавшаяся карикатурой на ту
женщину, которую я когда-то любил, не сводила с меня все еще красивых
больших глаз: "Если б я встретила вас на улице, - сказала мне она, - я бы
вас не узнала!" А разве я узнал бы ее? Я боялся, что она затаила злобу
против меня, захочет отомстить мне. Всего я опасался, только не мог
предвидеть этого унылого равнодушия. Она очерствела, отупела от
ежедневного восьмичасового выстукивания на пишущей машинке, она боится
"скандальных историй". У нее остался болезненный страх перед судебными
властями, с которыми у нее было столкновение в прошлом. А ведь я хорошо
объяснил ей и Роберу свой план. Робер возьмет в каком-нибудь банке сейф на
свое имя, я перенесу туда свое состояние. Он даст мне доверенность на
право вскрывать сейф и обязуется не касаться этого сейфа до дня моей
смерти. Я, разумеется, потребую, чтобы Робер подписал заявление, в котором
он признает, что все, находящееся в этом сейфе, принадлежит мне. Не могу
же я все-таки отдаться ему во власть, я совсем его не знаю. Мать и сын
возражают - ведь после моей смерти найдут этот документ. Какие идиоты! Не
хотят положиться на меня! Я попытался было втолковать им, что можно вполне
довериться деревенскому поверенному Буррю, он мне всем обязан, и я веду с
ним дела уже сорок лет. У него лежит на хранении пакет, на котором я
написал: "Сжечь в день моей смерти". И я уверен, что Буррю выполнит
распоряжение, уничтожит пакет вместе со всем его содержимым. Я вложил туда
и заявление, подписанное Робером. Я глубоко уверен, что Буррю все сожжет,
- тем более, что в этом запечатанном конверте лежат документы, которые ему
выгодно уничтожить.
Но Робер и его мать боятся, что после моей смерти Буррю ничего не
сожжет и станет их шантажировать. Признаться, я тоже об этом подумал и
решил передать им в собственные руки кое-какие документы, вполне
достаточные для того, чтобы отправить вышеозначенного Буррю на каторгу,
если он вздумает фокусничать. Заявление Робера мой поверенный Буррю должен
будет сжечь на их глазах, и лишь тогда они возвратят ему оружие, которым я
их снабжу. Ну, чего им еще надо?
Но эта идиотка и этот дурачок ничего не могут сообразить, ничего не
понимают, уперлись и твердят свое. Я им преподношу миллионы, а они, вместо
того чтобы броситься мне в ноги, благодарить, как я воображал, спорят,
рассуждают... Допустим, что в этом деле есть некоторый риск, - ну и что
же? Игра стоит свеч! Так нет, - они не желают подписывать заявления: "А
как же мы будем подавать декларацию для подоходного налога? Опасно! У нас
могут быть неприятности..."
Ах, как же я, значит, ненавижу свою семью, если не выгнал этих двух
дураков и не захлопнул у них перед носом дверь. Оба боятся моих законных
наследников: "Знаете, опасно! Они все пронюхают и подадут на нас в суд..."
Робер и его мать воображают, что моя жена и дети уже подняли тревогу,
заявили в полицию и за мной следят сыщики. Поэтому они соглашаются
встречаться со мною только по ночам или на окраине города. Да разве мне с
моим здоровьем можно не спать по ночам и целыми днями разъезжать в такси!
Не думаю, чтоб у моих домашних возникли какие-нибудь подозрения: я не
первый раз путешествую один, неоткуда им знать, что недавно ночью в Калезе
я, невидимо для них, присутствовал на их военном совете. Словом, они еще
не выследили меня в Париже. И ничто на этот раз не помешает мне добиться
своего. А с того дня, как Робер согласится на предложенную махинацию, я
буду спать спокойно. Он трус, а посему не совершит никакой неосторожности.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [ 20 ] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.