read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Ревность - вот настоящий двигатель этой повести. Ревность к большому
и необычному, к тому, что подминает под себя привычный ход жизни. О
человеческой ревности мы уже говорили, теперь пришел черед переходить к
богам.
"Мы - боги ревнивые!" - говорили владыки шумерских земель, грозно
топали ногами и дружно сводили густо насурьмленные брови. Они живы были
поклонением человека и потому неукоснительно требовали с черноголовых
благочестия. Когда-то людей лепили в пустоте только что созданного,
девственного мира. Тогда это казалось и забавой, и утверждением себя, и
созданием послушного, понятливого работника. Однако человек получился
странным созданием. Настолько на них, богов, похожим, что это вызывало
оторопь. Благословленные к услужению небесам, люди переняли привычки Ану,
Энлиля, Энки и, хотя не отказывались приносить жертвы создателям,
погрузились в собственный мир. Боги иногда просто переставали понимать эти
игрушки, чья плоть когда-то была красной и синей глиной. Видимо, зря они
пили пиво, когда лепили человечество. Что-то они упустили спьяну, или не
заметили кого-то, не известного Игигам пришельца, бросившего в глиняных
болванчиков семя беспокойства и самомнения.
Особенно тревожили богов герои. Не все, конечно; Ага, например, был
героем вполне ясным и послушным. Тревожили такие, как Лугальбанда, на орле
летавший к небесам. Такие, как Гильгамеш.
Обескураживало то, что Большой жил сам по себе. Хотя каждый из
значительных богов видел его перед своим идолом совершающим поклонение,
глаза Гильгамеша выдавали, что тот делает это без сердца. Но и это было бы
не страшно, можно поклоняться без сердца, будучи, при этом, угодным богам.
Однако не только в храме - в Уруке Большой вел себя так, будто жил сам по
себе. Будто жертвы воде, ветрам, земле, удаче, гневливому Куру - это такие
же маловажные вещи, как набедренная повязка или лепешка из темной муки.
Часть существа Гильгамеша находилась вне поля зрения богов, а потому
события, которые разворачивались вокруг него, оказывались им непонятны.
Энлиль был искренен, когда решил послать на землю Энкиду. Он желал
увидеть, как два героя намнут друг другу бока, доказав этим истину:
созданному - место созданного, ни на что большее претендовать он не может.
Однако вышло не просто "не то", вышло совершенно не то! Энкиду соблазнился
человеческим житьем, он возомнил, что "быть человеком" больше, чем "быть
созданным Энки". Вместо потешной схватки, над которой можно посмеяться и
поскучать, герои воспылали друг к другу братскими чувствами. Мало того,
они еще и оттаскали за уши послушного небесам Агу!
Благо, если бы названные братья тем и ограничились. Так нет, они
дерзнули бросить вызов одному из посредников между небом и преисподней.
Бросили вызов, пришли и убили Хуваву! Нужно понять, что испытывали в этот
момент лазуритовые небеса. Что-то похожее, наверное, ощущает человек,
стоящий на вершине башни, основание которой только что начали ломать
мотыгами.
Никто не хотел казаться переполошенным. Влажнобородый Энки как всегда
посмеивался, вертя пальцами водяные волосы. Супруга Энлиля, податливая
девочка-богиня Нинлиль томно смотрела на своего мужа, чей ветроподобный
облик трудно было уловить даже божественному глазу. Как всегда молчал
далекий старый Ану. Строила всем глазки неугомонная Инанна. Что поделаешь:
судьба людей - служить богам, судьба богов - оставаться неизменными.
Посреди неизменных пульсировал рожденный обескураженностью вопрос:
"Зачем?" Зачем Энкиду не добил Гильгамеша? Зачем братья пошли на Хуваву?
Зачем они столько говорят о славе - каждый знает, что слава обманывает
скорее, чем женщина? Чего они ищут, особенно Гильгамеш? К чему он
присматривается, когда разглядывает вещи, ведь они такие, какими их
сделали боги - не больше и не меньше! Зачем Уту помог Большому?
Снисходить до того, чтобы задать такой вопрос человеку, небеса не
могли. Зато они подступали к Солнцу, и оно хмурилось, выбрасывая жар
своего недовольства на землю.
- Пособничал? Да, я помогал им. Гильгамеш видит дальше других людей и
даже дальше большинства из нас - вот, что я вам скажу! Нинсун выносила в
себе нечто большее, чем полукровка, чем помесь человеческой и небесной
глин. Даже не знаю, что он надеется увидеть, мои глаза и не заглядывают,
наверное, туда. Зато мне интересно наблюдать за ним. Мы похожи - оба
всегда на виду, на обоих смотрят, обоих хвалят и поругивают. И раз уж
такое существо взяло меня в покровители, разве могу я - бог! - оставить
его без помощи?
"Смотрит дальше нас..." - эти слова отзывались в душах богов
раздражением и горечью. "Как же можно видеть дальше нас? Нет, Уту
ошибается. Гильгамеш - просто мальчишка-переросток, жаждущий захватывающих
дух приключений. С неба и с земли вещи видятся по-разному. Там, где нам
почудилась непривычность, многозначительность, с человеческой точки зрения
- обычное искание славы!"
Очень не хотелось признавать богам, что Большой не вмещается в их
мир, что вместе с его наивным, детским буйством в космос пришло
напоминание о Чем-то, или о Ком-то, стоящем за их спиной, предшествующем
тому доисторическому состоянию мира, которое черноголовые называли Ан-Ки.
Дальше этого внутриутробного времени, когда земля была смешана с небом, не
помнил ни один из богов. Даже создавший мир Энлиль не ведал, откуда он
пришел, до смешного походя в этом на степную тварь Энкиду, забывшего своих
родителей.
"Энлиль дунул", "Энлиль разнес небеса и землю" - ничего больше не мог
сказать и сам владыка ветров, наездник грозовых туч. Бытие зевнуло, вместе
с дуновением появилось все, появился и он сам, дунувший. Было в этом
странное, неприятное забегание "я" назад, в то время, когда его еще не
могло быть. Но Энлиль не пытался разбираться в своем происхождении. Дунул
- и появился; убежденности в том, что иначе не могло быть, хватало ему на
верховодство богами.
Та же уверенность побуждала его изображать сейчас, будто ничего не
случилось. Энкиду стал другом Гильгамеша? Хорошо, так и задумывалось!
Пусть только попробует кто-то сказать, что степной человек создавался для
чего-то иного! Гильгамеш убил Хуваву? И ладно, небесным богам давно уже
пора кольнуть под ребра богов подземных. Гильгамеш возгордился? Ну, это
обычное, человеческое. Когда голодны - они лежат как трупы. Набьют брюхо -
равняют себя с богами. За гордость Большой будет наказан. Вот только нужно
придумать, каким образом.

Но ревность - чувство бесконечно разнообразное. Часто ее рождает
любовь, не менее часто она оборачивается поклонением. Если же желание
склониться, поцеловать прах того, кого сердце считает выше всех живущих в
этом мире, наполняет душу богини, то оно чревато неудержимым вожделением.
Застонала Инанна, с хрустом потянулась на небесном своем ложе. Теплая
волна желания разлилась по ее спине, руки сплетались перед грудью, словно
богиня ласкала кого-то большого, широкоплечего, тяжелого. Людям, которые
видели в ту ночь Утреннюю звезду, показалось, будто она вытянулась сверху
вниз стрелкой, извечным женским знаком, и запылала белым неутолимым огнем.
- Весь день сегодня будут любиться, - сварливо говорили святые
евнухи, наблюдавшие за небом с крыш храмов. - Верный знак: присмотрела
кого-то Красавица.
Присмотрела, давно уже присмотрела, но лишь теперь, после Хувавы,
после празднеств, устроенных в его честь Уруком, допустила в себя желание
Инанна. Богиня холодная и жаркая сразу, она не умела ничего делать
медленно. Едва лишь солнечный восход затопил горячими лучами ее звезду,
Инанна стрелой сорвалась с лазуритового седалища и встала в дверях
комнаты, где проводил ночи Гильгамеш.
Большой уже не спал. Яркая белая стрелка еще сияла в небе, когда
Гильгамеш открыл глаза. В тот день его подняло малознакомое чувство
совершенного покоя, завершенности той части пути, что он прошел. Впервые
Большой ощутил его, когда в жаркий полдень они с Энкиду увидели высокие,
как гора Хуррум, светящиеся стены их города. Юноши Кулаба, тащившие мешки
с кедровыми шишками - доказательство удачи похода - долго кричали, в
радости подпрыгивая на месте. Один Гильгамеш пребывал в недвижимости.
Только сейчас он понял, что настоящая слава - штука странная и приводящая
в оторопь ее обладателя. Настоящая слава - это вещь, которая существует
сама по себе. Ты создал ее, но в ней живут другие; ты все хочешь
что-нибудь добавить к ней, наполнить весом, укрепить на земле, в тебе все
еще живет сомнение, не сметет ли ее случайный поворот судьбы, а люди уже
привыкли к этой вещи, они обращаются с ней, как с чем-то незыблемым, само
собой разумеющимся. Увидев стены Урука, Гильгамеш понял, что он зацепился
за землю, и силы, рвущиеся из груди, перестали жаждать охватить весь мир.
Он всякого испробовал, он наигрался так, как того не удавалось ни одному
ребенку. Теперь предстояло решать, что делать дальше: кому служить, за что
и перед кем держать ответ. Мысли эти были новыми и еще более неожиданными,
чем ощущение завершенности.
В празднествах, посвященных их возвращению, Гильгамеш участвовал по
привычке, по обязанности; урукцы дивились его медлительности, отсутствию
вспышек буйства. Они даже тревожились - не успел ли Хувава набросить на
него тенета подземной скуки? Зато Энкиду веселился за себя и за брата. Его
длинные могучие руки хлопали в лад любой песне, кривые ноги отплясывали
вместе с любым хороводом, а глотка вмещала умопомрачительное количество
браги. У горожан была причина веселиться: владыка вернулся со славой, вода
отступила, гибкие изумрудные побеги эммера ласкали глаз поднимающегося на
стену. У Энкиду же был еще и собственный повод для радости: Шамхат,
маленькая блудница с кукольным личиком, понесла. Хотя в точности никто не
мог бы назвать имя того из бесчисленных последователей Инанны, знакомых с
ее чреслами, кто обошел ухищрения сроков, настоев, поз, случая, все
показывали на Энкиду. Степной человек и не думал, что могло быть иначе.
Кто, кроме него, мог пробить последнюю защиту Инанниной невесты? Кто мог
забраться в те запретные места, где любая красавица перестает задирать



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [ 20 ] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.