read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



зонтиками со следующей странной надписью: "Вы промокли? Попробуйте "Три-
надцать звездочек".
- Успех был просто невероятный, - рассказывал Пинкертон, наслаждаясь
приятным воспоминанием. - Ни одного другого зонтика! Я стоял у этого са-
мого окна, Лауден, не в силах наглядеться и чувствовал себя Вандер-
бильтом.
Именно этому ловкому использованию климата Пинкертон был обязан не
только спросом на "Тринадцать звездочек", но и возникновением своего
рекламного агентства.
Примерно посредине комнаты (я возвращаюсь к описанию конторы) стоял
большой письменный стол, вокруг которого громоздились кипы афишек,
объявлений и брошюрок "Зачем пить французский коньяк?" и "Руководство по
рекламе". По одну его сторону сидели две машинистки, не знавшие ни мину-
ты отдыха между девятью и четырьмя, а по другую - высилась модель
сельскохозяйственной машины. Все стены, если не считать места, занятого
телефонами и двумя фотографиями, изображавшими корабль "Джеймс Моди",
выброшенный на рифы, и буксирный пароходик, переполненный любителями
рыбной ловли, были увешаны картинами в пышных рамах. Многие из этих кар-
тин были памятью о Латинском квартале, и к чести Пинкертона должен ска-
зать, что совсем плохих среди них не было, а некоторые даже обладали за-
мечательными художественными достоинствами. Они распродавались довольно
медленно, но по хорошим ценам, а освободившееся место заполнялось произ-
ведениями местных талантов. Пинкертон незамедлительно поручил мне выска-
зать свое суждение об этих последних. Некоторые из них были отврати-
тельны, однако все могли найти сбыт. Я так и сказал и тут же почувство-
вал себя гнусным перебежчиком, выступающим с оружием в руках на стороне
бывших своих врагов. С этих пор я был обречен смотреть на картины не
глазами художника, а глазами торговца: между мной и тем, что я любил
всем сердцем, легла непроходимая пропасть.
- Ну, Лауден, - сказал Пинкертон на другой день после лекции, - те-
перь мы будем работать плечом к плечу. Вот о чем я всегда мечтал. Мне
нужны были две головы и четыре руки - теперь я их обрел. Ты сам увидишь,
что это ничем не отличается от искусства - тоже все сводится к умению
видеть и к воображению, только нужно куда больше действовать. Погоди
немного, и ты сам это почувствуешь.
Но я никак не мог этого почувствовать. Вероятно, во мне чего-то не
хватало: во всяком случае, наша деятельность представлялась мне утоми-
тельной суетой, а место, где мы ею занимались, - истинным Дворцом Зево-
ты. Я спал в каморке позади конторы, а Пинкертон - прямо в ней на патен-
тованном диване-кровати, который время от времени самопроизвольно скла-
дывался под ним. Кроме того, сну моего приятеля постоянно угрожал кап-
ризный будильник. Это дьявольское изобретение будило нас ни свет ни за-
ря, затем мы отправлялись завтракать, а в девять уже принимались за то,
что Пинкертон называл работой, а я - мучением. Надо было вскрыть и про-
честь бесчисленное множество писем, а также ответить на них. Я занимался
этим за своим столом, который был водворен в контору накануне моего при-
езда, а Пинкертон, диктуя машинистке, метался взад и вперед по комнате,
словно лев в клетке. Надо было просмотреть бесчисленное количество ти-
пографских корректур, помечая синим карандашом "курсив",
"нонпарель", "раздвинуть интервалы", а иногда и чтонибудь более санг-
виническое, как, например, в тот раз, Когда Пинкертон энергично нацара-
пал на полях рекламы "тонизирующего сиропа": "Рассыпать набор. Вы что,
никогда не печатали рекламы? Буду через полчаса".
Кроме того, мы каждый день заносили сведения в наши счетные книги.
Таковы были наши основные и наименее неприятные занятия. Однако большая
часть нашего времени уходила на разговоры с посетителями - весьма воз-
можно, чудеснейшими парнями и первоклассными дельцами, но, к несчастью,
ничуть для меня не интересными. Некоторые из них, судя по всему, страда-
ли слабоумием, и с ними приходилось беседовать по часу, прежде чем они
наконец решались на какой-нибудь пустяк и покидали контору - только для
того, чтобы через десять минут вернуться и взять свое решение назад.
Другие врывались к нам с таким видом, словно у них нет ни секунды лишне-
го времени, но, насколько я мог заметить, это делалось исключительно на-
показ. Действующая модель сельскохозяйственной машины, например, каза-
лась своего рода липкой бумагой для бездельников этого типа. Я не раз
видел, как они самозабвенно крутили ее минут пять, притворяясь (хотя это
никого не обманывало), что она интересует их с практической точки зре-
ния. "Неплохая штука, а, Пинкертон? Много вы их сбываете? Гм! А нельзя
ли использовать ее для рекламирования моего товара, как вам кажется?"
(Этим товаром могло быть, например, туалетное мыло.) Третьи (пожалуй,
самый неприятный тип клиента) уводили нас в соседние кабачки играть в
кости на коктейли, а когда за коктейли было заплачено, - на деньги. Лю-
бовь этой братии к игральным костям превосходила всякое вероятие: в од-
ном клубе, где я как-то обедал в качестве "моего партнера, мистера Дод-
да", стаканчик с костями появился на столе вместе с десертом и заменил
послеобеденную беседу.
Из всех наших посетителей мне больше всего нравился Император Нортон.
Упомянув его, я прихожу к выводу, что еще не воздал должное обитателям
СанФранциско. В каком другом городе безобидный сумасшедший, воображающий
себя императором обеих Америк, был бы окружен таким ласковым вниманием?
Где еще уличные прохожие стали бы считаться с его иллюзиями? Где еще
банкиры и торговцы пускали бы его в свои конторы, брали бы его чеки,
соглашались бы выплачивать ему "небольшие налоги"? Где еще ему позволили
бы присутствовать на торжественных актах в школах и колледжах и обра-
щаться к присутствующим с речью? Где еще на всем божьем свете мог бы он,
заказав и - съев в ресторане самые изысканные блюда, спокойно уйти и ни-
чего не заплатить? Говорили даже, что он был очень привередлив и, остав-
шись недоволен, грозил вовсе прекратить посещения такого ресторана. Я
легко могу этому поверить, потому что у него было лицо завзятого гурма-
на. Пинкертона этот монарх сделал своим министром - я видел соответству-
ющий указ и только подивился добродушию владельца типографии, который
согласился даром напечатать все эти бланки. Если не ошибаюсь, мой друг
возглавлял министерство не то иностранных дел, не то народного образова-
ния. Впрочем, значения это не имело, так как функции всех министров были
одинаковы. Вскоре после моего приезда мне довелось увидеть, как Джим ис-
полняет свои государственные обязанности. Его императорское величество
изволили посетить нашу контору. Это был толстяк с довольно дряблой кожей
и благообразным лицом, производивший чрезвычайно трогательное и нелепое
впечатление из-за того, что на боку у него болталась длинная сабля, а в
шляпе торчало павлинье перо.
- Я зашел напомнить вам, мистер Пинкертон, что вы несколько задержали
взнос налогов, - сказал он со старомодной и величественной любезностью.
- Сколько с меня причитается, ваше величество? - спросил Джим и, ког-
да сумма была названа (она никогда не превышала двух-трех долларов),
выплатил ее до последнего цента, прибавив в качестве премии бутылку
"Тринадцать звездочек".
- Я всегда рад оказать покровительство национальному производству, -
заметил Нортон Первый. - СанФранциско предан своему императору, и, дол-
жен сказать, я предпочитаю его всем остальным городам в моих владениях.
- Знаешь, - сказал я Пинкертону, когда император удалился, - он мне
нравится больше всех остальных наших посетителей.
- Это вообще большая честь, - заметил Джим. - По-моему, он обратил на
меня внимание из-за шумихи по поводу зонтиков.
Но и другие, более великие люди дарили нас своим вниманием. Бывали
дни, когда Джим принимал необычайно деловитый и решительный вид, говорил
только отрывистыми фразами, как человек чрезвычайно занятый, и то и дело
ронял фразы вроде: "Лонгхерст говорил мне об этом сегодня утром". Или:
"Это мне известно от самого Лонгхерста". Неудивительно, думал я, что по-
добные финансовые титаны принимают Пинкертона как равного: его изобрета-
тельность и находчивость были несравненны. В те первые дни, когда он еще
обо всем со мной советовался, шагая взад и вперед по комнате, строя пла-
ны, вычисляя, прикидывая воображаемые проценты, утраивая воображаемые
капиталы, и его "умственная машина" (прибегая к старинному, но превос-
ходному выражению) работала полным ходом, я никак не мог решить, что
сильнее: уважение ли, которое он мне внушает, или желание смеяться, ко-
торое он во мне возбуждает. Но этим хорошим дням не суждено было прод-
литься долго.
- Да, неплохо придумано, - сказал я как-то. - Но, Пинкертон, неужели
ты считаешь, что это честно?
- А ты считаешь, что это нечестно? - огорчился он. - И я дожил до то-
го, чтобы услышать от тебя подобные слова!
Заметив, как он расстроился, я, не краснея, воспользовался фразой
Майнера.
- По-твоему, честность - это что-то вроде игры в жмурки, - сказал я.
- На самом же деле это вещь очень тонкая, тоньше любого искусства.
- Ах, вот ты о чем! - сказал он с огромным облегчением. - Это казуис-
тика.
- Я убежден в одном: то, что ты предлагаешь нечестно, - возразил я.
- Ну, не будем об этом больше говорить. Все уже решено, - ответил он.
Таким образом, мне удалось настоять на своем почти с первого слова.
Но, к несчастью, такие споры стали возникать все чаще и чаще, и мы нача-
ли их бояться. Больше всего на свете Пинкертон гордился своей чест-
ностью, больше всего на свете он ценил мое доброе мнение, и, когда ока-
зывалось, что его коммерческие предприятия ставят под угрозу и то и дру-
гое, он испытывал невероятные мучения. Мое собственное положение было не
менее тяжелым. Ведь я стольким был обязан Пинкертону, ведь я сам жил и
благоденствовал на доходы с этих сомнительных операций, но кроме того,
кому приятна роль брюзги? Если бы я проявил большую требовательность и
решительность, наши разногласия могли бы зайти чересчур далеко, но,
честно говоря, я беспринципно предпочитал пользоваться благами, не слиш-



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [ 20 ] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.