read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



странный. Все очертания материков обведены жирной черной полоской, реки
заметны. Точками обозначены и Москва, и Париж, и Лондон, и Пекин, и
Вашингтон, и Рио-де-Жанейро. Но нет того, что должно быть на любой карте:
нет границ государств. Все материки окрашены одной светло-коричневой
краской.
В одном месте, если приглядеться еще пристальней, точка имеется в
районе Урала. Точку ту Олег сам нанес. Выцарапал он ее вилкой на память,
когда принес глобус домой. Было это в сорок четвертом...
После школы, забросив в окно портфель, Олег в компании ребят со двора
забирался в трамвай. Билетов они не брали, а чтобы вагоновожатая их не
видела, прилаживались в заднем тамбуре на корточки. Трамвай шатало и
подбрасывало на ухабах так, будто он двигался без рельсов. Стекла забиты
фанерой, только на площадке светло, потому что дверь оторвана. Сидят пацаны
на трамвайной площадке и вытаскивают из кармана вчерашние трофеи: гильзы,
патроны от пистолетов, сигнальные лампочки из приборов. Идет обмен.
-- Два патрона на лампочку.
-- Десять гильз на один патрон.
-- Дай сперва поглядеть!
-- Чего глядеть? Патрона не видал?..
Они сговариваются, но тут трамвай взлетает на ухабе, патрон вместе с
лампочкой и гильзами выпрыгивают из рук и проваливаются через щель в полу.
Ехали они до конечной остановки возле вокзала. Наконец, трамвай,
повизжав, останавливался на круге. Дальше дорога шла через болото и
заброшенный карьер, заросший мелкой кусачей крапивой, к заводской свалке.
Свалка располагалась по обе стороны железнодорожной ветки, которая уходила в
тупик. Каждый день в тупик загоняли состав с тяжелым краном впереди. Ребята
прятались за кусты и крапиву, оттуда внимательно следя за тем, что привезли
сегодня, терпеливо ждали.
Кран, пыхтя, разворачивался, и два пожилых работяги в рваных
гимнастерках подтаскивали крюк к ближайшей платформе, на которой громоздился
разбитый немецкий танк, привезенный с фронта на переплавку. Рабочие
обматывали танк тросами, за них цепляли крюк и отбегали в сторону. Крюк
уползал вверх. Танк, поколебавшись и цепляясь за стоявших рядом таких же
разбитых уродов, поднимался над платформой и медленно опускался на свалку.
После этого кран отдыхал, отдуваясь паром, а тем временем
паровозик-кукушка простуженно свистел и выезжал из тупика. Пустую платформу
отцепляли и к крану подогнали другой вагон, с мятыми бронемашинами или
пушками. Такую мелочь работяги цепляли крюком попарно.
Разгрузив состав, кран убирался из тупика, оставляя на кустах белые
клоки пара и кучу копоти. Не успевал он скрыться из виду, как пираты
высыпали из засады. Обгоняя друг друга, спотыкаясь о рельсы, перепрыгивая
через голые автомобильные рамы и рваные куски металла, братва мчалась сломя
голову вниз. Главное -- первым забраться в танк. Первым, пока все в целости,
пока ничего не отвинтили, не отковыряли, не отломали там самое ценное.
В тот день Олег летел к "тигру". Он забрался на башню танка, попытался
приподнять заржавевший люк -- не тут-то было. Откуда взять силенок при тех
скудных харчах? Подоспели приятели, стали помогать. Вчетвером они кое-как
оторвали крышку. Олег ухватился руками за края отверстия и перемахнул
внутрь. Дальше все известно. Ноги сами проваливаются, куда надо. Успевай
только руками перехватываться. Мгновение -- и ты уже на сиденье
механика-водителя. Разваливаешься в блаженстве и полной тишине. От мира тебя
отделяет броня толщиной в доску. Впереди узкая смотровая щель бросает отсвет
на приборы. Тут они все, целехонькие, отвинчивай что хочешь. Это трофейное,
значит, ничье. Все равно пойдет в печь на переплавку, сгорит.
-- Эй! Ну что там?-- кричат сверху.-- Лампочки есть?
-- Порядок!-- отвечает Олег, задрав голову, чтобы они лучше
расслышали.-- Еще никто не разбойничал. Факт!
Олег, с трудом дотянувшись, упирается ногами в педали. Заводит мотор,
тянет на себя рычаг скорости и едет. Мотор ревет. Только это не мотор, а
Олег сам тарахтит:
-- Т-р-р-р-р-тр-тр... Та-та-та! Тр-р-р...
Замолчал Олег, тихо стало. И тут задел он ногой некий предмет, который
покатился по стальному полу, задребезжал. Олег наклонился посмотреть --
внизу темно, ничего не видно. Он попытался дотянуться рукой до убегающей
вещи и больно ударился виском об острый выступ. Помнит только -- схватил
пальцами то, за чем тянулся, другой рукой провел по лбу -- вытер струйку
теплой крови и потерял сознание.
Очнулся он на кровати в просторной комнате, похожей на класс.
Забинтованная голова болит, кружится, слабость невероятная. Вокруг на
кроватях сидят и лежат раненые. Он поднес руку к лицу,-- что-то сжато в
кулаке. Разжал пальцы -- на ладони совсем маленький земной шар. На своих
местах голубые океаны и материки. Взял Олег глобус двумя пальцами, повертел.
От окна на землю, которую он держал в руках, падал свет; с одной стороны был
день, а с противоположной ночь,-- точно, как учительница в классе объясняла.
Пальцы были слабые, не слушались, и шар упал на пол. Олег повернулся на
кровати, чтобы его поднять, и видит: точно по экватору земной шар развалился
на две половинки. Спрятал Олег обе половинки под подушку и спрашивает
раненого, тоже с перевязанной головой, лежащего на соседней койке:
-- Где я?
-- В госпитале,-- отвечает тот.
-- Зачем?
-- Да уж не знаю. Дружки твои тебя, говорят, приволокли. Сказывали, на
свалке ты головой приложился, они тебя вытащили. У вокзала, аккурат, раненых
с поезда на трамвай перегружали. Ну, и тебя подобрали заодно, не бросать
же... Благодари бога, что на мину не напоролся или на необезвреженный
снаряд! Куски бы твои не стали собирать.
В палату заглянул хирург. Он сел к Олегу на кровать и сказал:
-- Живой? А ну, зрачки покажи!
Олег широко, как мог, открыл глаза.
-- Не тошнит?
-- Не...
-- Раз так -- нечего тут место занимать! Перевязку сделали -- и марш
домой. Дома отлежишься. У меня вон, тяжелые с эшелона в коридорах лежат. А
тут, подумаешь, лоб зашили! Дать ему ужин и выгнать! Через три дня придешь
-- сниму швы.
Мать перепугалась, увидев сына с перевязанной головой. В госпитале
бинта не пожалели, накрутили целый чурбан. Весь вечер она просидела возле
него, держа ладонь у Олега на лбу. Через три дня чурбан с Олега сняли. А
шрам с левой стороны лба остался на всю жизнь.
Сперва Немец стыдился, прикрывал шрам рукой, то и дело ощупывал его
пальцем. Но от шрама появилось в олеговом лице что-то уголовное, и во дворе
после войны незнакомые пацаны осторожничали. Раз со шрамами, значит, человек
бывалый и не надо к нему приставать. Когда его спрашивали, он скромно
отвечал, что шрам у него остался после танка. Привычка трогать лоб пальцем
сохранилась, и можно подумать, что Олег задумывается, приставив палец ко
лбу.
С годами он так привык видеть шрам в зеркале, что если б красноватая
полоска в одно прекрасное утро исчезла, Немец удивился бы, как известный
гоголевский герой, который не обнаружил собственного носа. Но шрам, никуда
не деться, остался на всю жизнь. Жена в порыве нежности любит целовать Олега
в лоб, прикасаясь губами ко шву, говоря при этом, что целует героя войны.
Земной шарик ездил с Олегом из города в город после войны и висит
теперь в серванте в доме Немцев в Сан-Франциско. Но так и не узнал Олег,
почему и как эта безделушка очутилась в германском "тигре",-- мог только
сочинять разные истории. Глобус хранил свою географическую (а может, и еще
какую-нибудь) тайну и не собирался ею делиться...
И вот теперь симфонический оркестр, в котором Олегу Немцу платят
зарплату за то, что он умело водит взад-вперед смычком по струнам, прилетел
в полном составе в Вену. Кроме Вены, у американских музыкантов был контракт
на концерты в Граце, Инсбруке, Линце и -- в самом конце -- на родине Моцарта
в Зальцбурге, на международном фестивале классической музыки. После оваций в
Вене оркестрантов перемещали из города в город на двух туристических
автобусах, наполовину загруженных ящиками и футлярами с инструментами. Олег
изрядно устал и мечтал скорей прилететь домой, а им предстоял длинный путь
через скользкий в эту пору перевал из Линца в Зальцбург.
Дело близилось к ночи, оркестр рисковал остаться голодным, если поздно
попадет в гостиницу. До Зальцбурга еще оставалось верст около ста, когда
энергичная первая скрипка Эми О'Коннер предупредила, что, если ее немедленно
не накормят, у нее завтра не будет сил доиграть до конца Первую симфонию
Малера. Водитель кивнул, сбросил скорость, съехал с автобана и замер на
площадке перед маленьким ресторанчиком в стиле охотничьей хижины.
Оказалось, они остановились на самой австро-германской границе. Вокруг
до горизонта видные при свете луны Альпы, заросшие лесами, и под ногами
аккуратно подстриженная зеленая трава. Дорожка, уложенная гладким камнем,
ведет к дому. Посреди лужайки деревянный дом с большим крыльцом и верандой,
на которой яркие, красные и синие, как игрушечные, столики и кресла.
Наверху, на уровне второго этажа, вокруг дома балкон, на нем белый флажок с
надписью "Zimmer frei" -- приглашение снять комнату.
Внутри хижина была просторной, тихой и уютной: высокие дощатые потолки,
диваны по углам, застеленные веселой клетчатой тканью, на столах букетики
цветов. Олег уселся спиной к стене на диванчик, чтобы оглядеться. Напротив
красовался бар со стойкой и высокими табуретами. Стены комнаты украшали
звериные шкуры, старинные луки, ружья, кинжалы. То ли все это богатство
досталось хозяину от предков, то ли куплено в магазине старинного оружия, но
оно являло собой подобие театрального реквизита. В углу, возле окна, за
столиком сидела пожилая дама и медленно раскладывала пасьянс.
Хозяин, крепкий старик на вид лет семидесяти с небольшим, седой,
сухопарый, юркий, уже закрывавший заведение, такого наплыва гостей не
ожидал. Он был весь внимание и безостановочно улыбался:
-- Bitte schon! Пожалуйста!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [ 20 ] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.