read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com




Вернувшись домой, Габриель нашел меня на полу скорчившейся под шинелью.
Ногами я упиралась в дверь и пришла в себя, когда он попытался ее открыть.
Он был недоволен тем, что свет на улице горел всю ночь. Я поджала ноги, и
тогда, войдя, он увидел меня, грязные тарелки и бутылку на столе и лишился
голоса. Он поднял меня и отнес на постель. Простыни и одеяла валялись на
полу. Он поднял их, укрыл меня, лег рядом, чтобы я не дрожала, и все
говорил: "Не может этого быть. Не может быть". Сквозь окно пробивался
дневной свет, и мне показалось, что я спала долго-долго. Открыв глаза,
когда пришел Габриель, я удивилась, что я не в подвале, где спала
последние недели в Берлине. А ведь прожила в этом доме больше девяти лет.
Он пошел сварить кофе. Я слышала, как он разжигает печь. У него было
достаточно времени, чтобы поразмыслить по поводу беспорядка в комнате,
потому что, вернувшись, он только сказал "Мерзавцы! Я пойду за
жандармами". На нем были пальто и шарф. Я выпила большую чашку кофе. У
меня болели распухшие губы и правый глаз. Накануне я не обратила на это
внимания, но, когда Габриель провел рукой по моему лицу, поняла, что там,
где меня били, остались следы. Он спросил: "Ты их знаешь? Они здешние?" Я
отрицательно покачала головой. Тогда он повторил: "Я пойду за жандармами".
Но я знала, что он никуда не пойдет. Облегчая ему отступление, заметила:
"Даже если их найдут, мне все равно не поверят. Они предупредили, что
скажут, будто я сама хотела". Он, не глядя на меня, только нервно качал
головой: "Ведь всякому ясно, что тебя били". Тогда я сказала: "Ты тоже
ведь бил меня. И тоже оставались следы". И добавила спустя минуту: "Ничего
не делай. А то все узнают и будут над нами смеяться". Сидя на постели, он
ударил себя кулаком по коленям, но ничего не ответил.
Он долго сидел неподвижно. Потом, не поворачиваясь ко мне, сказал: "Я
найду их. И убью своими руками". Я знала, что и этого он не сделает. Ему
тогда было 33 года, а когда мы познакомились - 23. Этот человек всего
боялся. Он очень гордился своей работой дорожного смотрителя, считая, что
защищен мундиром и законом. Но, кроме меня и нескольких бездомных бродяг,
никто не вызывал его гнева. Сердился только, когда речь шла о деньгах. Он
был больше скупердяем, чем трусом, вот почему я перестала его любить. Я
только раз попросила его жениться на мне - в 1946 году, как раз накануне
рождения нашего ребенка. И больше никогда к этому не возвращалась, чтобы
не навлекать на себя гнев его сестры Клеманс, имущество которой он
унаследует. Речь идет о ее доме в Пюже-Тенье и трех гектарах виноградника.
Все воскресенье мы пробыли в доме, чего с нами не случалось уже давно.
Он обещал вычистить улицу перед мэрией и дорогу, по которой дети ходят в
школу, но не пошел. Умывшись и одевшись, я увидела в зеркале рассеченную
бровь и на той же стороне вспухшую губу. Вокруг правого глаза был синяк -
такой же, как однажды в Фиссе после укуса осы. Хотя я простыла, это меня
не беспокоило. Я быстро поправляюсь. Но увидела я себя такой в зеркале, и
захотелось плакать. Следы на руках и ногах были не так заметны, не то что
синяк на левом плече от удара одного из них в пристройке. Боль от этого
удара я чувствовала особенно долго.
Я как можно подробнее рассказала все Габриелю на его, чужом мне, языке.
Весь вечер он ходил взад и вперед, забрасывая меня вопросами, способными
причинить ему только боль, и все время пил, повторяя, что "убьет их
собственными руками". Я перемыла посуду, привела дом в порядок, накормила
кур. На минуту мне даже стало смешно от сознания, что жизнь продолжается и
что вроде бы ничего не случилось. Ходивший за мной по пятам Габриель
спросил: "Почему ты улыбаешься?" - "Не знаю, - ответила я. - Это нервы".
Он опустил голову, еще покружил по комнате, а затем решительно пошел за
сапогами и кожаной курткой. "Я вызову доктора. Ты меня не знаешь. Они
заплатят мне за твое лечение".
И пошел пешком в деревню звонить по телефону. Наступила ночь. Я еще раз
осмотрела весь дом и протерла пол тряпкой на случай, если придет доктор. И
тут перед глазами, как обрывок сна, всплыл Итальянец, сунувший мне в руки
деньги. В одном из карманов шинели я нашла две смятые ассигнации. Сама не
знаю почему, я снова дрожала - от лихорадки или от страха, что все может
обернуться против меня. Я бросила деньги в печь и обождала, пока они не
сгорели.
Вернувшись, Габриель сказал: "В воскресенье доктора нет на месте, но
его предупредят". А я подумала, что он просто не посмел позвонить и
вообще, как обычно, решил ничего не делать, и в душе была рада этому. Я
ошиблась. После того как мы с ним посидели за столом и он поплакал,
приехал на своем вездеходе доктор Конт. Ему тогда было лет сорок. Он
повсюду разъезжал в резиновых сапогах и клетчатой куртке, лечил детей и
принимал роды. Я не очень уважала его - потому что была дурой и мне
казалось, что он не похож на врача. Однако с тех пор я переменила свое
мнение. Выставив Габриеля из комнаты, он осмотрел меня и сказал: "Если ты
подашь в суд, я все подтвержу". Я ответила, что не хотела бы, чтоб об этом
знали. Он лишь покачал головой и, пока я одевалась, вышел.
В большой комнате он сел за стол и выписал рецепт. Я поставила на стол
вино. Он сказал Габриелю: "Я могу удостоверить, что ее били. Что вы
намерены предпринять?" Габриель ответил: "Били? А остальное?" Доктор Конт
пожал плечами. "Разве ее не изнасиловали?" - спросил Габриель. Доктор Конт
ответил: "Да. Раз она сама так говорит, я ей верю". Габриель сел напротив
него и сказал: "Как бы вы поступили на моем месте?" - "На вашем месте я бы
не потерял целый день, - ответил доктор Конт. - Их бы уже поймали. Теперь
же, если хотите, я могу отвезти вашу жену в больницу Драгиньяна и получить
все справки". Габриель посмотрел на меня и опустил голову. Я обронила:
"Этого не хочу я, а не Габриель. Я иностранка. Деревенские станут смеяться
над нами и говорить, что я плохая жена, они не поверят мне".
Доктор не стал пить вино. Поднявшись, взял портфель и сказал: "Я с
тобой не согласен". Я встретила взгляд его голубых глаз с морщинками под
веками, взгляд усталого человека, который был не согласен со мной и со
многим на свете.



СОСТАВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ (3)

Я познакомилась с Габриелем в апреле 1945 года, когда мы с мамой бежали
из Берлина и с потоком других беженцев направлялись на юг. Это произошло в
одной деревне, под утро, около Хемница. Между Хемницем и Торгау, сев в
разные грузовики, мы уже потеряли мою кузину Герду, которая была старше
меня на три года. А в то утро я потеряла и мать. Думаю, она направилась на
запад в сторону Касселя, где у нее были друзья, и погибла по дороге.
Когда я впервые увидела Габриеля, он походил на бродячую собаку. На нем
был длинный черный непромокаемый плащ с одним рукавом, шерстяная шапочка,
натянутая на уши. Он пил воду у колодца в деревне, названия которой уж не
помню. Я тотчас поняла, что он француз. Мне тоже хотелось пить, но он не
отходил от колодца до тех пор, пока моя мать не огрела его своей сумкой.
Мы пошли дальше втроем. Я немного говорила по-французски, потому что
уже встречала в Берлине таких же, как он, присланных на принудительные
работы. Я поняла, что он тоже идет на юг. Мать сказала, что пойдет
поискать ветчину, ей сказали куда. Тогда ей было столько же, сколько, мне
сейчас, - 45. Светлые волосы, уложенные узлом с помощью шпилек. Старенькое
черное пальто с воротником из выдры. Такой я видела ее в последний раз. Я
еще не понимала, конечно, что рада оказаться далеко от Берлина, гордилась
знанием французского языка и была убеждена, что все уладится. Что мы
найдем грузовик и в нем достаточно горючего, чтобы довезти нас до Дуная.
Мать часто повторяла: "Как увидишь Дунай, все неприятности кончатся". В
какой-то мере ее слова сбылись. Только Дунай, который мне пришлось
увидеть, оказался далеко от Линца в Австрии, куда мы шли.
Когда налетели американские самолеты и стали бомбить деревню, в которой
стояла колонна солдат, мы с Габриелем побежали по узким улочкам, и
какой-то офицер затолкал нас в грузовик, грозя расстрелять на месте.
Тогда-то я и потеряла мать. Я кричала, что в деревне осталась моя мать,
что ее надо обождать, но грузовик отъехал, и я потеряла ее. Названия той
деревни я не помню. Не помню и какой был день. Стоял апрель. Близ Хемница.
Накануне, в сарае, она собиралась идти в Кассель, где у нее были друзья.
Может, она думала, что я об этом вспомню и отправлюсь туда же. Я писала в
Кассель, в Фисс. Ее там не оказалось.
Спустя дней десять я увидела Дунай около города Ульма. Это была большая
серая река, похожая на другие реки. Габриель радовался, что тут
французские войска и над городом реет сине-бело-красный флаг. На мне уже
была теплая американская шинель, снятая в поле с мертвого. Французский
офицер увел Габриеля поговорить. Я осталась в железнодорожном депо и на
другое утро нашла Габриеля на путях. Они его избили, потому что он не
хотел стать солдатом, и я ему сказала: "Не плачь, не плачь. Мы пойдем в
Фисс, ко мне на родину, там я всех знаю".
Сначала мы держались направления на Фисс, но в Вюртемберге увидели
прибывающие отовсюду французские войска и танки. Последнюю неделю апреля
мы пробыли в Кемтепе и повернули на север. Габриель побаивался своих
соотечественников. Они могли опять избить его как труса. Мы ночевали
вместе с другими беженцами в лесах или на грузовике, если попадался такой.
Пищу найти было легче, чем грузовик, особенно у американцев. У них имелось
больше еды, чем у французов, и они кормили нас. Мне вспоминаются их
прекрасные вощеные коробки и содержимое - консервы, ананасы в сиропе, сыр,
бисквиты, шоколад, сигареты и даже жвачка "Дентин" - все, что надо солдату
на каждый день.
В течение нескольких недель Габриель работал в Фульде на американцев. В
момент подписания перемирия у нас была комната в бараке. Габриель ведал
немецкими военнопленными, занятыми на ремонте мостов. У нас было много
еды, одежды, всего. Однажды американский солдат повесил мне на окно
шелковые чулки с запиской на плохом немецком языке. Он назначал мне
свидание. Я порвала записку и не пошла, я любила тогда Габриеля и не



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [ 20 ] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.