read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Она подошла к зеркалу и попыталась его вытереть, но оно немедленно запотело снова. Элайзабел огляделась в поисках куска мыла. Оно обнаружилось на туалетном столике. Смочив его в холодной воде, девушка намылила руки и провела ладонями по поверхности зеркала. На сей раз ей удалось почти полностью его очистить. Она тщательно намылила лицо и, сполоснув холодной водой, насухо вытерла полотенцем. Да, лицо свое она хорошо помнила. Ну, это уже кое-что, пронеслось у нее в голове. По крайней мере, она знакома сама с собой. Элайзабел сбросила свое рваное и грязное платье и взглянула на себя в зеркало. Тело также было ей знакомо. Она помнила каждый его изгиб, каждую родинку и веснушку на коже. На ребрах отчетливо виднелись синяки, вдобавок она чувствовала резкую боль в низу спины, у самого копчика. Она оглянулась, изогнув спину, и сердце едва не выпрыгнуло у нее из груди.
На коже у нее обнаружилось нечто, чего она прежде никогда не видела. В этом она могла бы поклясться, как и в том, что ничего хорошего данное открытие не сулило. В самом низу ее спины, на копчике, невесть откуда появилась татуировка. Элайзабел долго смотрела на нее не отрываясь, но никак не могла взять в толк, что означал этот рисунок, заключенный в круглую рамку: морда какого-то животного с множеством огромных острых клыков, развернутая в три четверти оборота к зрителю. Изображение было нанесено под кожу простыми темно-синими чернилами. Элайзабел сделалось не по себе. Она не желала, чтобы ее тело было обезображено каким бы то ни было рисунком, и уж тем более столь зловещим. В глубине ее души вдруг родилась какая-то смутная догадка о том, что должна означать эта татуировка, но мысль, мелькнувшая в глубинах сознания, так и не достигла его поверхности, и это еще больше напугало Элайзабел. Она лишь остро почувствовала приближение какой-то страшной опасности.
Поежившись, она с трудом отвела взгляд от картинки. Ей стало неловко и стыдно до слез. До чего же некрасиво, скверно, вульгарно выглядела татуировка! Кто же посмел проделать с ней такое? И при каких обстоятельствах? Однако, поразмыслив, девушка решила, что, возможно, для нее же будет лучше, если она никогда об этом не узнает, чтобы не умереть от стыда.
Она наполнила ванну водой, такой горячей, какую только могла вытерпеть, и даже чуточку горячее, так велико было ее желание смыть с себя всю грязь, облекшую ее тело, словно чехол. Наклонившись, она едва не потеряла равновесие и чуть было не свалилась в ванну вниз головой.
"Осторожнее, Элайзабел, - сказала она себе. - Ты еще очень слаба".
Но откуда взялась эта слабость? Было ли нынешнее лихорадочное состояние как-то связано с амнезией и временным помешательством? И с кошмарами, которые мучили ее во время недавнего сна?
Она закрыла лицо ладонями и горько расплакалась. Что с ней происходит? Кто она такая? Кто такая Элайзабел Крэй?
Из ванны ей не было видно единственное маленькое окно, расположенное справа, под самым потолком. Да и зачем бы ей было в него глядеть? Там, за стеклом, под самой крышей дома Таниэля царила ночная тьма, само же стекло совсем помутнело от пара. Поэтому, к счастью для себя, Элайзабел не заметила, как посередине окна медленно прорисовался четкий отпечаток чьей-то ладони, явно прижатой к нему снаружи и тем не менее каким-то непостижимым образом уничтожившей малейшие следы пара на внутренней поверхности стекла в месте своего касания. И хотя ни один человеческий глаз не различил бы ничего странного с наружной стороны окна, изнутри можно было увидеть новый отпечаток, возникший на стекле столь же медленно, как и первый, - то были очертания подбородка и надбровной дуги, какие могли бы появиться, если бы их обладатель плотно прижал лицо к стеклу, чтобы разглядеть девушку, лежавшую в ванне.

Когда Элайзабел спустилась вниз, в гостиную, сияющая чистотой после тщательного мытья, с аккуратно расчесанными волосами, одетая в чистое и выглаженное платье, Таниэль при виде нее едва не лишился дара речи - так не походила она на девицу, которую он силой привел к себе домой позапрошлой ночью. Та была грязной полупомешанной бродяжкой. У девушки, представшей перед ним сейчас, были кукольное личико, чистая нежная кожа и большие изумрудно-зеленые глаза, по-детски бесхитростные и ясные. Платье его матери было ей очень к лицу, палево-голубая ткань прекрасно оттеняла густые волосы цвета спелой пшеницы, спускавшиеся на плечи крупными локонами.
Опомнившись от изумления, он вскочил на ноги и отвесил гостье глубокий поклон.
- Миледи, я и предположить не мог, что под слоем грязи скрывается настоящая принцесса.
Элайзабел густо покраснела и, усмехнувшись, ответила ему в тон:
- А я не догадывалась, что под маской джентльмена прячется опытный ловелас.
- Вы мне льстите, - возразил он и прибавил, оставив шутливый тон: - Вам уже лучше?
- Спасибо, гораздо лучше. Лихорадка, кажется, совсем прошла.
Голос у нее все еще оставался слабым и слегка дрожал, но это нисколько не портило общего впечатления. Таниэль поймал себя на том, что поглядывает на Элайзабел гораздо чаще, чем дозволяют правила хорошего тона.
- Не желаете ли присесть? - спросил он, но девушка в ответ помотала головой.
- Я устала. Мне лучше пойти лечь. Я пришла сюда, только чтобы поблагодарить вас за заботу.
- Я рад, что вовремя увел вас из того места, где вы подвергались серьезной опасности.
- Еще раз спасибо вам. Скажите, это платье... Оно принадлежит вашей матери?
- Принадлежало. Она умерла. Как и мой отец. Жизнь состоит из потерь. Все, чем дорожишь, бесследно и безвременно исчезает.
В голосе Таниэля звучала неподдельная грусть. Элайзабел стало очень жаль его.
- Нет, многое остается, поверьте. Остается навсегда, - убежденно возразила она.
Таниэль смотрел на нее, полуобернувшись через плечо, не в силах отвести глаз. Взгляд его казался странным, так много он выражал: восхищение, нежность, сочувствие и почтительное участие.
- Вы моя гостья, мисс Элайзабел, и пока вам не станет лучше и мы не разыщем ваших родителей, чувствуйте себя здесь как дома.
Она благодарно улыбнулась ему, но ничего не ответила.
- Мы обязательно их найдем, можете в этом не сомневаться, - добавил Таниэль.
Однако это обещание почему-то оставило ее равнодушной.
- Спокойной ночи.
И, слегка наклонив голову, Элайзабел вышла из гостиной.

Она проснулась от собственного сдавленного крика. Вокруг было темно. Сердце бешено колотилось, лоб и спина стали мокрыми от пота. Элайзабел дико озиралась по сторонам, забыв, где находится; ей чудилось, что ее преследует какое-то невидимое существо, огромное, черное, злобное, что оно рычит и скрежещет зубами и жаждет завладеть ею. Но тут внезапно к ней вернулось здравое осознание окружающего, она немного успокоилась и задышала ровнее.
Она находилась в спальне Таниэля. Кругом царил мрак. Она спала и видела сон. Ночной кошмар, чудовищное видение, но и только. Девушка глубоко вздохнула и плотнее закуталась в одеяло.
В комнате было прохладно. Глаза Элайзабел вскоре привыкли к темноте настолько, что она различила едва заметные мутные прямоугольники света на дощатом полу, которые отбрасывали сквозь незашторенные окна уличные газовые фонари. Сейчас, ночью комната почему-то показалась ей больше, а потолок - выше, чем при свете дня. Один из талисманов, висящих за окном, тихонько звенел, колеблемый ветром.
"Я забыла о них расспросить", - устало подумала девушка. Ночной кошмар почти стерся из памяти, изнеможение одолело ее с новой силой.
Впервые она заметила талисманы, когда поднялась наверх из гостиной, после купания. Похоже, они не были частью убранства комнаты, их повесили тут лишь на время. В остальном спальня Таниэля была аккуратно прибранным и совершенно безликим помещением, по которому нельзя было составить суждения о живущем тут человеке: комод с несколькими ящиками, туалетный столик с расческой и какой-то старой книгой, кровать, тщательно натертый пол, маленький пушистый коврик. Спальня как спальня.
Но вот талисманы... Все до единого были чрезвычайно занятными вещицами. Взять хотя бы укрепленный над окном лисий хвост. К хвосту была привязана склянка с какой-то зеленоватой жидкостью, опутанная ожерельем из крупных фруктовых косточек, от которых исходил терпкий запах. А под кроватью Элайзабел обнаружила толстый шнур, сплетенный из красных, белых и янтарно-желтых нитей, свернутый кольцом и украшенный несколькими небольшими серебряными колокольчиками. На полу у самой двери красовались непонятные знаки - они были нанесены какой-то пастой, цветом напоминавшей золу. Над кроватью висели несколько колокольчиков разной величины, отлитых из разных металлов. Все они были нанизаны на тонкий прутик.
Элайзабел сбросила с плеч одеяло и перевернулась на другой бок. Ночная рубашка приятно холодила кожу. Сшитая из тонкого шелка, элегантно простого покроя, сорочка была ей как раз впору. Вечером Элайзабел обнаружила ее аккуратно сложенной возле кровати. Наверняка сорочка эта тоже принадлежала матери Таниэля, с грустью подумала она.
Она вдруг поняла, что лихорадка отступила. Девушка села на постели, чтобы удостовериться, что и голова перестала кружиться. Так оно и оказалось. Простыни еще источали запах болезни, кисловато-терпкий душок нездорового пота, но сама она чувствовала себя почти выздоровевшей.
"Спасибо и на этом", - подумала Элайзабел, снова укладываясь в постель.
Некоторое время она прислушивалась к шумам старого дома - скрипу рассохшихся половиц, гудению водопроводного насоса, стонам ветра в печной трубе. И внезапно почувствовала себя чудовищно, безнадежно, непоправимо одинокой Ощущение это относилось вовсе не к конкретному моменту, не к пребыванию в полном одиночестве в чужом доме, оно было гораздо глубже и порождало безысходное отчаяние. Элайзабел стало казаться, что это чувство поселилось в ее душе навсегда, что теперь оно никогда ее не покинет. Она была как опустевший корабль, влекомый волнами в открытое море, корабль, которого не ждут ни в одной гавани. У нее болезненно сжалось сердце, к глазам подступили слезы.
Возможно, она на некоторое время задремала. Но быть может, ей это только показалось. Во всяком случае, мысли ее потеряли отчетливость. И вдруг глаза ее широко раскрылись, сердце сжала ледяная рука страха.
Что-то появилось в комнате, наверху, под самым потолком.
Тьма в комнате сгустилась. Элайзабел могла бы в этом поручиться. Пятен света от уличных фонарей на полу больше не было! К тому же воздух сделался заметно холоднее. Ее судорожное дыхание стало теперь превращаться в пар. Но даже в этой кромешной тьме она смогла различить чудовищно огромную черную фигуру, остановившуюся в ногах ее кровати и склонившуюся к ней. Это черное существо, кем бы оно ни было, в высоту достигало потолка. Элайзабел почти физически ощущала источаемую им злобу. Лица оно не имело, не делало никаких движений. Возможно, оно появилось, только чтобы удостовериться, что она здесь. Парализованная страхом, девушка не могла отвести от призрака глаз и мысленно твердила себе: "Его здесь нет, здесь нет никого, кроме меня, а это просто тень, тень - и только!" Она больше всего боялась, что рассудок ее не выдержит этого ужаса.
Но сгусток мрака по-прежнему маячил в ногах постели, по-прежнему излучал зло, и зла этого было в нем так много, что казалось, еще чуть-чуть, и оно примет осязаемые формы и до него можно будет дотронуться рукой. Тот, кто исторгал это зло из недр своей сущности, не имел ни тела, ни лица, ни глаз, однако Элайзабел с замирающим от страха сердцем ощущала на себе его упорный немигающий взгляд.
Она протянула руку в сторону и, почти не отдавая себе отчета в том, что делает, стала нашаривать на тумбочке спичечный коробок, который был там оставлен, чтобы зажечь в случае надобности масляную лампу, стоявшую рядом. Она не рискнула отвести взгляд от черного силуэта, нависавшего над ней, опасаясь, что стоит ей ослабить внимание, и это злое существо бросится на нее, и тогда...
Чиркнула спичка, и звук этот разрушил чары, а вспыхнувший огонек рассеял тьму. Дрожащей рукой Элайзабел сняла с лампы стеклянный колпак и поднесла спичку к фитилю. И, вскочив на ноги, подняла лампу вверх, чтобы осветить потолок над кроватью.
Но в комнате никого, кроме нее, не было.
Элайзабел села на кровать и набрала полную грудь воздуха, восстанавливая дыхание. Выходит, это бестелесное страшное существо сбежало? Да и было ли оно здесь?
Всего несколько секунд назад она была совершенно уверена, что видит его.
Девушка боязливо выскользнула из постели и зябко поежилась. От холода кожа покрылась пупырышками. Элайзабел прикрыла лампу стеклянным колпаком, чтобы свет не резал глаза, передвинула рычажок на максимальную яркость и принялась обследовать комнату. Заглянула за комод, под столик, под кровать и закончила тем, что заперла дверь на ключ.
"Ночные страхи, - сказала она себе. - Только и всего. Наверное, я все еще не совсем здорова". Она поставила лампу на тумбочку и снова легла в постель, укрывшись одеялом до подбородка. Некоторое время Элайзабел лежала без сна, глядя на потолок - туда, где находилось то, что заменяло лицо черному безглазому существу, явившемуся, чтобы на нее посмотреть.
"Со мной что-то не так, - подумала она. - Не так давно случилось что-то, чего я не помню и из-за чего я позабыла все остальное, и сделалась больна, и помешалась. Но я выздоравливаю. Мне уже гораздо лучше!"
С этой мыслью Элайзабел приподнялась на постели, сняла с лампы колпак и задула ее. Нечего строить из себя идиотку, пронеслось у нее в голове. В комнате никого нет, надо успокоиться и заставить себя заснуть. Когда глаза ее снова привыкли к темноте, она в последний раз бросила взгляд на потолок над головой. Но там, как и следовало ожидать, не было ничего, кроме побеленной штукатурки. Элайзабел начала погружаться в дремоту.
У подножия лестницы скрипнула ступенька. Звук этот скорее напоминал долгий, протяжный стон.
Элайзабел тотчас же пробудилась и широко раскрыла глаза. Звук этот никак не могли издать остывающие трубы или рассохшаяся древесина. Он был неестественно громким, посторонним.
Вот скрипнула следующая ступенька.
Кто-то поднимался вверх по лестнице.
В течение нескольких секунд в душе Элайзабел боролись страх и надежда, что все это ей только померещилось. За это недолгое время чьи-то стопы преодолели еще пару ступеней. В звуке этих тяжелых шагов чувствовалась мрачная неотвратимость, и вместе с тем что-то противоестественное, какая-то странность, которой девушка не могла подобрать определения. Душу ее объял неописуемый страх. Она чувствовала себя совершенно беззащитной.
"Это Таниэль! Таниэль или Кэтлин. Кто-то из них. Не из-за чего впадать в панику", - пыталась она успокоить себя. Но внутренний голос упрямо твердил Элайзабел, что тот, кто не таясь взбирается сейчас по лестнице, явился в дом незваным и идет сюда, в спальню, именно по ее душу. И что встреча с ним не сулит ничего хорошего.
Словно в подтверждение ее страхов, в комнате снова стало гораздо темнее, чем прежде, и снова похолодало, так что у Элайзабел защипало в ноздрях, а изо рта начали вырываться клубы пара. Она закуталась в одеяло и, дрожа, прислонилась к спинке кровати. Глаза ее обшаривали комнату в поисках хоть какого-нибудь оружия.
Туалетный столик!
В одном из его ящиков наверняка найдется нож для бумаг. Но она так замерзла! И кроме того, хотя в глубине души Элайзабел и понимала, насколько это глупо, кровать представлялась ей сейчас пусть ненадежным, но все же убежищем, где можно укрыться.
Незваный гость тем временем успел добраться до лестничной площадки. Внезапно Элайзабел поняла, отчего звук его шагов показался ей странным - его ступни были мокрыми. Звук, который они производили, соприкасаясь с деревянными ступенями, не походил на стук подошв. Это было шлепанье по твердому дереву босых и мокрых, скорее всего, перепончатых лап. Теперь в такт шагам до слуха ее доносились клокочущее бульканье и хрипы чьего-то тяжелого дыхания - ну ни дать ни взять одышливый старик, взбирающийся по крутой лестнице.
Мысль эта неожиданно придала ей смелости. Элайзабел откинула одеяло и ступила на коврик у кровати. Зажечь лампу она не решилась, втайне надеясь, что, быть может, не увидав под дверью света, неведомое существо, вторгшееся в дом, подумает, что комната пуста, и уйдет восвояси. Стараясь не шуметь, девушка напряженно, так что тело едва не свела судорога, двинулась вперед. Навстречу ей из зеркала над туалетным столиком шагнуло отражение. Приблизившись, Элайзабел несказанно удивилась тому, что, несмотря на свой панический страх, выглядит совершенно нормально.
Шаги раздавались все ближе. Теперь их сопровождало не только булькающее дыхание, но и звук чего-то тяжелого, передвигаемого по полу волоком. Элайзабел боязливо покосилась на дверь. На секунду ей показалось, что неизвестное существо уже стоит на пороге. Но, к счастью, дверь оставалась запертой. Элайзабел осторожно потянула за ручку верхнего ящика.
Однако тот был на замке. Она в отчаянии попробовала другой и так при этом спешила, что рванула его на себя гораздо резче, чем намеревалась. Ящик скрипнул, и в тишине комнаты звук этот показался ей громче пистолетного выстрела. От страха у нее подогнулись колени.
Звук шагов за дверью стих. Как ни странно, эта пауза напугала Элайзабел гораздо больше, чем скрип ступеней. В воздухе вдруг запахло морем, соленой морской водой. Она готова была поклясться, что даже ощущает на губах солоновато-йодистый вкус. Холод в комнате стал просто невыносимым. Элайзабел дрожала с головы до пят. Пальцы рук и ног, уши и кончик носа у нее онемели. Выдыхаемый ею воздух тотчас же превращался в густые клубы тумана, напоминавшие комки ваты.
"Холодно и мрачно, как на дне морском", - подумала она. И словно в подтверждение своих мыслей, почувствовала, как влага пропитывает ее ночную рубаху, каплями выступает на коже и склеивает волосы, которые облепляют лицо холодной мокрой массой наподобие водорослей. Тело била крупная дрожь, унять которую она была не в силах. Стуча зубами от холода, Элайзабел наклонила голову и заглянула в ящик. Там, на ее счастье, оказался нож, но не для бумаг, а настоящий стальной клинок со странным волнистым лезвием.
И тут дверь спальни содрогнулась под чьим-то мощным ударом. Девушка вскрикнула, схватила нож и забралась в кровать, поджав под себя ноги и не сводя глаз с двери, которая скрипела и стонала, не поддаваясь натиску извне, пока Элайзабел не завизжала что было сил, только чтобы перекрыть хоть на какое-то время этот страшный звук.
"Возможно ли, чтобы Таниэль, если он в доме, не слышал этого грохота?" - в отчаянии подумала она. Наверное, ушел на охоту.
Если только это не он собственной персоной ломится в ее дверь.
Шум и треск внезапно стихли. Элайзабел все так же сидела в кровати с зажатым в руке ножом, подобрав под себя ноги и не сводя глаз с двери. Она готова была отразить нападение врага, кем бы тот ни оказался. Ее кожа все еще оставалась влажной, волосы по-прежнему напоминали спутанные водоросли.
Ключ начал медленно поворачиваться в замочной скважине.
Элайзабел, оцепенев от ужаса, смотрела, как он вращается, медленно, миллиметр за миллиметром, неумолимо приближая страшный миг, когда она окажется лицом к лицу с тем, кто так жаждал до нее добраться.
Но вот замок щелкнул. Звук этот буквально оглушил ее.
Дверь слегка приотворилась. Сквозь образовавшуюся небольшую щель было невозможно разглядеть, кто стоял у порога.
Между тем этот кто-то не двигался и не издавал ни звука.

Кэтлин вернулась с ночной охоты невредимой, если не считать нескольких царапин и синяков. А также того, что она потратила время впустую: когда она добралась туда, где накануне были замечены крышеходы, тех уже и след простыл. Остаток ночи она мчалась по их следу, но настичь гнусных тварей ей так и не удалось.
Она застала Таниэля сидящим в кресле у камина со стаканом бренди в руке.
- Доброе утро! - Голос Кэтлин звучал, как всегда, бодро и жизнерадостно.
Таниэль ей не ответил.
Она подошла к камину и уселась в соседнее кресло. Таниэль взял со столика чистый стакан, до половины наполнил его бренди и молча протянул ей.
- Это мне? Таниэль, как мило!
- События развиваются, - хмуро сообщил он.
Кэтлин поудобнее устроилась в кресле.
- В твоих устах это звучит довольно зловеще.
- Незадолго до рассвета я услыхал крики Элайзабел. Поднялся наверх и застал ее обезумевшей от страха. Она была совершенно невменяемой. Мне пришлось почти час ее успокаивать, пока она наконец пришла в себя и смогла внятно рассказать, что произошло.
- И что же с ней стряслось?
Он пересказал события минувшей ночи и упомянул о незваном визитере, который так напугал Элайзабел.
- Я дал ей успокоительное. Она задремала и, надеюсь, проспит еще несколько часов.
- А ты, выходит, не слыхал, как он проник в дом?
- В том-то и дело, что нет. Скажи честно, что ты обо всем этом думаешь?
Кэтлин помедлила с ответом, глядя в свой стакан с бренди, который она согревала, обхватив донышко обеими ладонями.
- По-моему, девушка не в себе, - произнесла она наконец.
Таниэль нахмурился. Эти слова явно пришлись ему не по душе. Он ждал от Кэтлин чего-то другого.
- Ты ей веришь, - вздохнула она. Голос ее отдался эхом в его стакане, который он как раз поднес к губам, чтобы сделать очередной глоток.
- Видишь ли, она очень точно его описала, - задумчиво сказал он. - Разве такое выдумаешь? Я уверен, это был дрог.
- Это было описание дрога, какое приводится в учебниках, - мягко возразила Кэтлин. - Что лает повод для сомнений, согласись. Она могла о нем прочитать где угодно и запомнить. Мы ведь по-прежнему ничего не знаем о ее прошлом. А главное, если верить тем же учебникам, утопленники всего дважды появлялись на поверхности земли.
- Я осмотрел спальню самым тщательным образом, - не сдавался Таниэль, меряя шагами комнату, в которой становилось все светлее, по мере того как солнце входило в зенит. - Там было очень сыро, а твои магические знаки возле двери частью стерты, частью искажены до неузнаваемости. Кто-то явно пытался разрушить это заграждение и пробраться внутрь.
- Или попросту стер некоторые из них и нарисовал другие. Что может быть проще? Да ты сам подумай, Таниэль! Она ведь всего-навсего маленькая бродяжка, страдающая амнезией. Ради всего святого, ну кто стал бы посылать за ней дрога? Ты хоть представляешь, какого труда стоит вызвать на землю любого из них?
Таниэль уселся напротив окна. Холодный, ясный свет, лившийся в комнату сквозь стекло, позолотил его светлые волосы, отчего они стали похожи на пышный искрящийся нимб. Кэтлин со вздохом поднялась и сладко потянулась. Она подошла к своему бывшему ученику и заговорила с непривычной для нее нежностью:
- Я вижу, как тебе хочется, чтобы она пришла в себя и стала как все. Я-то тебя понимаю, Таниэль. Видит бог, ты так мало общаешься с другими людьми. Работаешь ночами, всегда один. Одному трудно на свете. А ведь тебе всего семнадцать. В этом возрасте просто необходимо с кем-то дружить.
- У меня есть ты, - ответил он.
- Я не в счет, - отмахнулась Кэтлин. - Я прежде всего твоя наставница, да и потом, говоря по правде, я для тебя старовата. Тебе необходимо общество сверстников, вот я о чем. И поэтому прошу тебя, прислушайся к моим словам. Не поддавайся несбыточной надежде, Таниэль. Я-то догадываюсь, что у тебя на уме. Ты хочешь, чтобы она поселилась в этом доме.
К полной ее неожиданности, Таниэль издал негромкий смешок.
- Поселилась? А где, по-твоему, она стала бы ночевать? Мне ведь в конце концов надоест спать в кресле, захочется отдохнуть по-человечески, в собственной кровати. - Казалось, он собирался и дальше развивать эту тему, но отчего-то внезапно умолк и, вытащив из кармана письмо, протянул его Кэтлин. - На вот, прочти. Доставлено час назад.
С этими словами он поднялся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Кэтлин повертела в руках вскрытый конверт. Письмо было от доктора Пайка из "Редфордских угодий". Вынув листок из конверта, она принялась читать:

Дорогой сэр,
Надеюсь, что это письмо застанет Вас в добром здравии. Касательно Вашего визита в связи с девушкой, встреченной Вами в Старом Городе, - я, как и обещал, навел справки у владельцев двух лечебниц для умалишенных, находящихся в окрестностях Лондона. Как оказалось, в боковом крыле здания "Фермы Крокерли", вверенной попечению моего коллеги доктора Харта, недавно случился пожар, во время которого несколько пациентов погибли, а верхний этаж обрушился, повредив внешнее ограждение территории, что дало возможность выжившим больным покинуть пределы лечебницы. Трое из них - двое мужчин и одна девушка, до сих пор числятся пропавшими. Упомянутая девушка, Элайзабел Крэй, семнадцати или восемнадцати лет от роду, по описанию совсем не походит на ту особу, к которой вы проявляете участие: она зеленоглазая блондинка, но однако это единственная из находящихся в розыске пациенток психиатрических лечебниц Лондона, о какой мне на сегодняшний день удалось узнать. К сожалению, пока это все, чем я могу быть Вам полезен. Пожалуйста, дайте мне знать, к какому результату привели Ваши собственные поиски.
Ваш
доктор Маммон Пайк.

Кэтлин дважды перечитала письмо, прежде чем сложить его и спрятать в конверт. От жалости у нее защемило сердце.
- Бедняга Таниэль, - вздохнула она.
За дверью в холле зазвонил телефон.

5
Бег наперегонки со временем
Майкрафт
Таниэлю предоставляется вторая попытка

- Сюда! Сюда! - крикнули сверху, и Таниэль с Кэтлин, едва не сбив с ног всхлипывающую горничную, бросились к лестнице.
Происходило это в одном из просторных, солидных кенсингтонских особняков, который высился на приличном удалении от тротуара, обсаженного ветвистыми деревьями. К массивной входной двери, выкрашенной в темно-зеленый цвет, вели три высокие каменные ступени, крыльцо было с обеих сторон огорожено черными коваными перилами. Молодая женщина, отворившая им дверь, последовала за ними вверх по главной лестнице. Она бежала по ступеням, путаясь в длинном форменном платье, и на ходу утирала глаза черно-белым фартуком.
- Направо! - крикнула она, когда охотники поднялись на лестничную площадку. - Там кабинет хозяина.
Кэтлин толчком распахнула дверь и вбежала в комнату. Таниэль следовал за ней по пятам. Мягкий свет двух газовых рожков и огонь в камине освещали беспорядок, который царил в кабинете: несколько опрокинутых дубовых стульев с богатой резьбой, две-три сброшенные с высоких полок книги, валявшиеся на полу корешками вверх, со смятыми страницами. Двое, мужчина и женщина, склонились над распростертой возле книжного шкафа фигурой. Женщина держала на руках младенца, который оглашал пространство истошными воплями, не замолкая ни на минуту.
- Прочь от него, вы оба! - приказала Кэтлин, едва войдя в кабинет.
Мужчина и женщина вздрогнули от неожиданности, младенец заверещал еще громче.
- Беннет! Что вы, черт возьми, о себе возомнили? - спесиво рявкнул мужчина, обернувшись к Кэтлин.
Таниэль сразу его узнал. Реджиллен Майкрафт, старший инспектор чипсайдских пилеров. Это был высокий, плотный мужчина средних лет с военной выправкой, с поредевшими на висках седеющими волосами, лысиной во всю макушку и жесткой щеточкой усов, тоже густо пересыпанных сединой. Одет он был в изрядно потрепанную светло-бежевую шинель из плотного сукна.
Женщину также обескуражил резкий тон Кэтлин.
- Позвольте, ведь это мой муж! - произнесла она тоном оскорбленного достоинства и кивком указала на мужчину, распростертого на полу.
- Пока еще да, мадам, - согласилась Кэтлин, решительно оттолкнув их обоих в стороны и опускаясь на корточки возле хозяина дома. - Но скоро он перестанет им быть. А если вы паче чаяния зазеваетесь и ему удастся вас поцарапать или укусить, то и вы в скором времени разделите его участь.
Таниэль опустился на колени рядом с Кэтлин. Женщина с младенцем и Майкрафт покорно отступили на несколько шагов в глубь комнаты. У камина, все еще всхлипывая, застыла горничная. Мужчина, лежавший на полу, был молод и отличался крепким сложением. У него были красивые светлые волосы, твердый подбородок свидетельствовал о решительном и сильном характере. Он лежал на боку, пальцы его рук сами собой скрючились, как лапы хищной птицы, ногти превратились в длинные когти, лицо и одежда взмокли от пота, источавшего удушливый, кислый запах. Бледное лицо пострадавшего на глазах приобретало землисто-серый оттенок, артерии на шее все отчетливее прорисовывались под тонкой кожей, дыхание делалось все более коротким, поверхностным и шумным, как у загнанного зайца или у мыши, попавшей в лапы кошки.
- Глаза меняются, - бесстрастно произнес Таниэль.
Кэтлин кивнула. Глаза несчастного стали тускло-желтыми, как мед темных сортов, зрачки вытянулись и узкими горизонтальными полосками прорезали радужные оболочки. Кэтлин резким движением приподняла его верхнюю губу, обнажив мелкие острые зубы и сереющие десны. Мужчина следил за ее движениями свирепым взглядом, но, судя по всему, был еще слишком слаб, чтобы сопротивляться.
Кэтлин оглянулась через плечо и обратилась к леди:
- Это вы нас вызвали?
- Нет, Хэтти, - ответила та и погладила визжащего младенца по головке, кивком указав на горничную. - Но Джонатана в таком состоянии обнаружила я... Он сказал, что услыхал в детской шум и пошел выяснить, в чем дело. Там находился кто-то... или что-то. Мой муж бросился на это существо и успел ранить его ножом, прежде чем оно сбежало через окно. Но Джонатан тоже пострадал, это создание его укусило, рана на руке сильно кровоточила. Я вызвала полицию, но когда пришел инспектор Майкрафт, муж выглядел уже почти так же, как теперь.
Таниэль бросил на леди внимательный, изучающий взгляд. По всей видимости, это была миссис Тернер - когда горничная Хэтти продиктовала по телефону адрес, она прибавила, что несчастье произошло в особняке Тернеров и что пострадавший - сам хозяин. Несмотря на то что жизнь ее мужа была в опасности, а ребенка едва не похитили, леди держалась на удивление спокойно. Всего случившегося оказалось недостаточно, чтобы вывести ее из равновесия. Аристократическое воспитание не дозволяло ей даже в этих драматических обстоятельствах выказать нечто большее, чем легкое беспокойство.
- Ваш супруг подвергся нападению колыбельщика, - сказал ей Таниэль. - Позапрошлой ночью я выслеживал эту тварь. Уверен, это тот же самый. Устройте ребенка в какой-нибудь свободной комнате и пусть с него до самого утра глаз не спускают. И припомните точно, как давно это случилось.
- Час тому назад или немногим более, - ответила дама, передавая младенца горничной. - Делай, что он сказал, Хэтти.
Брови горничной поползли вверх. Это было единственное, в чем выразилось ее изумление при виде того, с какой покорностью его госпожа повиновалась этому странному юнцу. Она молча выскользнула из кабинета, унося ребенка. Младенческий плач вскоре стих где-то в глубине дома.
Кэтлин негромко выругалась и открыла сумку, которую принесла с собой.
- Беннет, может, вы мне наконец объясните, что здесь происходит? - брюзгливо потребовал Майкрафт, чье самолюбие было явно задето полным невниманием всех присутствующих к его персоне.
Кэтлин нетерпеливо отмахнулась от инспектора, точно он был назойливой мухой. Таниэль поднялся с колен и встретился с ним взглядом.



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.