read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



-- все пухлые мешки новобранцев были порезаны, содержимое их ополовинено,
где и до крошки вынуто. Блатняки реготали, чесали пузо, какие-то юркие парни
шныряли по казарме, отыскивая воров, одаривая оплеухами
встречных-поперечных. Вдали матерился Яшкин: несмотря на его приказ и
запрет, нассано было возле нар, подле дверей, в песке сплошь белели солью
свежие лунки. Запах конюшни прочно наполнил подвал, хотя сержант и распахнул
настежь тесовую дверь, в которую виден сделался квадрат высветленного
пространства.
Яшкин пытался выдворить народ на улицу на умывание, несколько человек,
среди них и Лешка Шестаков, вышли и нигде никаких умывальников или хоть
какой-нибудь воды не нашли. В прореженном, стройном, или как его еще любовно
называют -- мачтовом, сосняке сплошь дымило. Из земли, точнее из бугров и
бугорков, меж сосен горбящихся, чуть припорошенных снегом, игрушечно торчали
железные трубы. Под деревьями рядами стояли пять подвалов со всюду
распахнутыми воротами-дверями, толсто белел куржак над входами -- это и был
карантин двадцать первого стрелкового полка, его преддверие, его привратье.
Мелкие, одноместные и четырехместные, землянки принадлежали строевым
офицерам, работникам хозслужб и просто придуркам в чинах, без которых ни
одно советское предприятие, тем более военное подразделение, никогда не
обходилось и обойтись не может.
Где-то далее по лесу были или должны быть казармы, Клуб, санслужбы,
столовая, бани, пекарни, конюшни и штаб полка, но карантин от всего этого
отторжен на порядочное расстояние, чтоб новобранцы заразу какую в полк не
занесли, чтоб в карантине прошли проверку, санобработку, баню, затем
оформлены и распределены были по ротам. От бывалых людей, уже неделю, где и
две ошивавшихся в карантине, Лешка узнал, что в баню их поведут ли, еще
неизвестно, но вот в казармы, к месту, скоро определят -- полк снарядил
маршевые роты на фронт, и как только их отправят, очередной призыв, на этот
раз ребята двадцать четвертого года заполнят казармы, начнется настоящая
армейская жизнь. За три месяца молодняк пройдет боевую и политическую
подготовку и тоже двинется на фронт -- дела там шли не очень важно,
перемалывались и перемалывались машиной войны полки, дивизии, армии, фронту,
как карантинной печке дрова, требовались непрерывные пополнения, чтобы
поддерживать хоть какой-то живой огонь.
Пока же было приказано раздеться до пояса и мыться снегом. Но того, что
зовется снегом, белого, рассыпчатого или нежно-пухового, здесь, возле
Бердска, не было. Все вокруг испятнано мочой, всюду чернели застарелые
коричневые и свежие желтенькие кучи, песок превращен в грязно-серое месиво,
лишь подальше от землянок, под соснами, еще белелось, и из белого сквозь
пленку снега светилась красная брусника.
Лешка хотел было сунуться в отхожее место, огороженное жердями и
покрытое тоже жердями, но вокруг этого помещения и в самом помещении, где
было сколочено из жердей седалище с прорубленными в жердях дырками, так
загажено, так вонько и скользко, что отнесло его далеко от карантинных
казарм, тем более что возле землянок, помеченных трубами, люди в
подштанниках, в сапогах махали руками, ругались и отгоняли народ подальше,
хватаясь за поленья и палки.
Лешка отбежал так далеко, что в сосняке появился подлесок и под ним
тонкий слой снега, мало тронутый и топтанный. За плотно сдвинувшимися вдали
сосняками чудилась река. "Уж не Обь ли?" -- подумал он с тоской и начал
набирать в горсти снегу, соображая: высаживались на станции Бердск, вроде бы
это недалеко от Новосибирска, на Оби же... "Ах ты, родимая же ты моя!" --
вздрогнул губами Лешка и начал скорее тереть лицо снегом, не давая себе
расчувствоваться и все же думая, какая она здесь, Обь-то. Широкая ли? Там, в
низовьях, в его родных Шурышкарах, она, милая, летами как разольется --
другого берега не видать, в море превращается, до самого Урала доходит с
одной стороны, в надгорья упирается, если бы не хребет, дальше бы разлилась,
как разливается бескрайно у правого берега по тундре, открывая устье вширь
до такой большой воды, что и не знаешь, где Обская губа соединяется с морем,
а море с нею.
Вспоминая родную северную местность, Лешка наскреб из-под снега горсть
брусники и, услышав, что у землянок кличут людей, высыпав мерзлую ягоду в
рот, поспешил к карантину. Там уже сбивалось что-то наподобие строя, только
никак не могли выжить из подвала старообрядцев да каких-то еще больных или
придуривающихся людей.
Подле каждой карантинной землянки колотилась, дрожала на утреннем
холоду, присматриваясь и прислушиваясь к окружающей действительности, стайка
плохо одетых, уже грязных парней с закопченными ликами. Они приплясывали,
махали руками, кляли тех, кто прятался в казарме. Возникшие возле подвалов
командиры в сером, сами тоже серые, сплошь костлявые, как щенят за шкирку,
выбрасывали из землянок новобранцев.
Старообрядцы, пока не зашили мешки, из казармы не вышли. Начальник
карантина, старший лейтенант в мятой, воробьиного цвета шинели с блестящими
пуговицами, дождался, пока вызволят всех служивых из помещений, сбил
старообрядцев в отдельную небольшую стайку и, обходя угрюмо насупившийся
пестрый строй карантина, уделил правофланговым особое внимание:
-- Пока не сожрете харчи, сидора оставлять на нарах... (Старообрядцы
уважительно глядели на светлые пуговицы и ремни командира. Что на брюхе
ремень -- они понимали, у них у самих опояски на брюхе, но вот еще зачем два
ремня через плечи? Ежели б штаны держали, тогда понятно.) Н-на нарах! --
повторил старший лейтенант, -- назначайте своего дежурного, чтоб вас совсем
не обшмонали. Остальным завтракать. Не все так богато запаслись провиантом?
Не все?
Получив подтверждение, командир приказал вести людей в столовую, сказав
на прощание: днями новичков распределят по казармам, там всякая вольница и
разброд кончатся, наступят напряженные дни службы. Пока же всем бородатым
бороды сбрить, всем волосатым волосы состричь, всем, у кого расстроены
животы, кто простудился в пути, отправляться в санчасть, остальным
заготавливать дрова, потому как приближаются настоящие сибирские морозы,
после завтрака не бродить по расположению полка, в землянке будет политчас и
личные знакомства с представителями строевых подразделе- ний -- с
командирами рот и батальонов.

Следуя в столовую по расположению полка, с любопытством и тревогой
смотрели новобранцы на строения военного городка, состоявшего все из тех же
подвалов-казарм, только еще более длинных, плоских, не с одной, а с
несколькими трубами и отдушинами, как в доподлинном овощехранилище, с двумя
широкими раскатанными входами в подземелье, из которого медленно ползла иль
постоянно над входом плавала пелена испарений, даже на отдаленный взгляд
нечистых, желтушных. От морока и сырости над входом в казармы намерз не
куржак, а многослойная ребристая пленка, под нею темнела раскисшая, большей
частью уже развалившаяся лепнина ласточкиных гнезд. Среди этих отчужденно
темнеющих казарм высилось вширь расползшееся, в лес врубленное, никак не
спланированное сооружение, еще не достроенное, с наполовину покрытой крышей
и с невставленными окнами. Просторное и престранное помещение -- если его
распилить повдоль, то получилось бы два, может, и три барака, -- будущая
столовая полка. Чуть на отшибе, разбегшись по молоденькому сосняку, белела
стайка тесовых и бревенчатых домов, огороженных продольным заборчиком из
пиленых брусков. На домах и меж домов имелись щиты, на них лозунги, плакаты,
портреты руководителей государства и армии. С крыши большого, тоже
неуклюжего помещения, осевшего углами в песок и начавшего переламываться,
сплошь облепленного плакатами, призывами, кинорекламой, звучало радио (клуб,
смекнули новоприбывшие), а вокруг него все эти свежо желтеющие домики --
штаб полка. Но догадались об этом не все. Старообрядцы и всякий таежный люд,
коего средь новичков было большинство, глядели на штаб, точно праздные
заморские путешественники на Венецию, суеверно притихнув, пытались угадать,
откудова исходит музыка -- с крыши какой или уж прямо с небес.
У парней посасывало в сердце, всем было тревожно оттого, что незнакомое
все кругом, казенное, безрадостное, но и они, выросшие не в барской неге, по
баракам, по деревенским избам да по хибарам городских предместий собранные,
оторопели, когда их привели к месту кормежки. За длинными, грубо
сколоченными из двух плах прилавками, прибитыми ко грязным столбам,
прикрытыми сверху тесовыми корытами наподобие гробовых крышек, стояли
военные люди, склоненные как бы в молитве, -- потребляли пищу из алюминиевых
мисок. Столы-прилавки тянулись длинными, надсаженно-прогнутыми рядами,
упираясь одним концом в загаженный полуободранный лес, другим -- в
растоптанный пустырь, в этакое жидкое, никак не смерзающееся, растерзанное
всполье военного городка, по которому деловито ходили вороны, чего-то
вышаривали клювами в грязи, с криком отлетали из-под ног людей, на ходу
заглатывающих пищу и одновременно сбивающихся среди грязи в терпеливый
строй.
Крестьянского роду парни по им известным приметам усекли -- среди леса
не песок, а грязь оттого, что были эдесь прежде огороды, может, и пашни. Меж
столов и подле раздачи грязь вовсе глубока и вязка. Питающийся народ одной
рукой потреблял пищу, другой цепко держался за доску стола, чтобы не
соскользнуть в размешанную жижу, не вымочить ноги. Впереди день строевых и
прочих занятий на сибирском, все круче припекающем морозе. Деловитый гул,
прерываемый выкликами и руганью, ходил над обширной площадкой, называемой
летней столовой, продлившейся до зимы. Звяк посуды, звон тазов, бренчанье
ковшиков о железо, выкрики типа: "Быстренько! Быстренько! Н-не задерживай
очереди!", "Сколько можно прохлаждаться?", "Пораспустили пузы!", "Минометная
рота! Минометная рота!", "Отойди от окошка, отойди, сказано, не мешай
работать!", "3-з-заканчивай прием пищи!", "Поговори у меня, поговори!", "А
пайка где? Па-айку-у спе-орли-ы-ы!", "Взвод, на построение!", "Быстренько!
Быстренько! Освобождать столы!", "Жуете, как коровы! Пора закругляться!",
"Э-эй, на раздаче, в рот вам пароход, в жопу баржу! Вы когда мухлевать
перестанете? Когда обворовывать прекратите?", "А-атставить!",
"Поторапливаемся! Поторапливаемся!". "Да сколько можно повторять? Сказано,
значит, все!".



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.