read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



человек из Шропшира взывает: "Милорд!" Блюстители порядка, законности и
интересов короля негодующе кричат: "Тише!" - бросая суровые взгляды на
человека из Шропшира.
- Что касается, - начинает канцлер, все еще продолжая судоговорение по
делу "Джарндисы против Джарндисов", - что касается молодой девицы...
- Прош'прощенья, ваш'милость... молодого человека, - преждевременно
вскакивает мистер Тенгл.
- Что касается, - снова начинает канцлер, произнося слова особенно
внятно, - молодой девицы и молодого человека, то есть обоих молодых людей...
(Мистер Тенгл повержен во прах.)
- ...коих я сегодня вызвал и кои сейчас находятся в моем кабинете, то я
побеседую с ними и рассмотрю вопрос - целесообразно ли вынести решение о
дозволении им проживать у их дяди.
Мистер Тенгл снова вскакивает.
- Прош'прощенья, ваш'милость... он умер.
- Если так, - канцлер, приложив к глазам лорнет, просматривает бумаги
на столе, - то у их деда.
- Прош'прощенья, ваш'милость... дед пал жертвой... собственной
опрометчивости... пустил пулю в лоб.
Тут из дальних скоплений тумана внезапно возникает крохотный адвокат и,
пыжась изо всех сил, гудит громоподобным басом:
- Ваша милость, разрешите мне? Я выступаю от имени своего клиента.
Молодым людям он приходится родственником в отдаленной степени родства. Я
пока не имею возможности доложить суду - в какой именно степени, но он
бесспорно их родственник.
Эта речь (произнесенная замогильным голосом) еще звучит где-то в вышине
меж стропилами, а крохотный адвокат уже плюхнулся на свое место, скрывшись в
тумане. Все его ищут глазами. Никто не видит его.
- Я побеседую с обоими молодыми людьми, - повторяет канцлер, - и
рассмотрю вопрос о дозволении им проживать у их родственника. Я сообщу о
своем решении завтра утром, когда открою заседание.
Канцлер уже собирается легким поклоном отпустить адвокатов, но тут
подводят арестанта. Его запутанные дела, по-видимому, невозможно распутать,
и остается только отдать приказ отвести его обратно в тюрьму, что и
выполняют немедленно. Человек из Шропшира решается воззвать еще раз:
"Милорд!" - но канцлер, заметив его, мгновенно исчезает. Все остальные тоже
исчезают мигом. Батарею синих мешков заряжают тяжелыми бумажными снарядами,
и клерки тащат ее прочь; полоумная старушка удаляется вместе со своими
документами; опустевший суд запирают.
О, если б можно было здесь запереть всю им содеянную несправедливость,
все горе, им принесенное, и сжечь дотла вместе с ним как огромный
погребальный костер, - какое это было бы счастье и для лиц, непричастных к
тяжбе "Джарндисы против Джарндисов"!


ГЛАВА II
В большом свете
В этот слякотный день нам довольно лишь мельком взглянуть на большой
свет. Он не так уж резко отличается от Канцлерского суда, и нам нетрудно
будет сразу же перенестись из одного мира в другой. И большой свет и
Канцлерский суд скованы прецедентами и обычаями: они - как заспавшиеся Рипы
Ван-Уинклы *, что и в сильную грозу играли в странные игры; они - как спящие
красавицы, которых когда-нибудь разбудит рыцарь, после чего все вертелы в
кухне, теперь неподвижные, завертятся стремительно!
Большой свет не велик. Даже по сравнению с миром таких, как мы, впрочем
тоже имеющим свои пределы (в чем вы, ваша светлость, убедитесь, когда,
изъездив его вдоль и поперек, окажетесь перед зияющей пустотой), большой
свет - всего лишь крошечное пятнышко. В нем много хорошего; много хороших,
достойных людей; он занимает предназначенное ему место. Но все зло в том,
что этот изнеженный мир живет, как в футляре для драгоценностей, слишком
плотно закутанный в мягкие ткани и тонкое сукно, а потому не слышит шума
более обширных миров, не видит, как они вращаются вокруг солнца. Это
отмирающий мир, и порождения его болезненны, ибо в нем нечем дышать.
Миледи Дедлок вернулась в свой лондонский дом и дня через три-четыре
отбудет в Париж, где ее милость собирается пробыть несколько недель; куда
она отправится потом, еще неизвестно. Так, стремясь осчастливить парижан,
предвещает великосветская хроника, а кому, как не ей, знать обо всем, что
делается в большом свете. Узнавать об этом из других источников было бы не
по-светски. Миледи Дедлок провела некоторое время в своей линкольнширской
"усадьбе", как она говорит, беседуя в тесном кругу. В Линкольншире *
настоящий потоп. Мост в парке обрушился - одну его арку подмыло и унесло
паводком. Низина вокруг превратилась в запруженную реку шириной в полмили, и
унылые деревья островками торчат из воды, а вода вся в пузырьках - ведь
дождь льет и льет день-деньской. В "усадьбе" миледи Дедлок скука была
невыносимая. Погода стояла такая сырая, много дней и ночей напролет так
лило, что деревья, должно быть, отсырели насквозь, и когда лесник подсекает
и обрубает их, не слышно ни стука, ни треска - кажется, будто топор бьет
по-мягкому. Олени, наверное, промокли до костей, и там, где они проходят, в
их следах стоят лужицы. Выстрел в этом влажном воздухе звучит глухо, а дымок
из ружья ленивым облачком тянется к зеленому холму с рощицей на вершине, на
фоне которого отчетливо выделяется сетка дождя. Вид из окон в покоях миледи
Дедлок напоминает то картину, написанную свинцовой краской, то рисунок,
сделанный китайской тушью. Вазы на каменной террасе перед домом весь день
наполняются дождевой водой, и всю ночь слышно, как она переливается через
край и падает тяжелыми каплями - кап-кап-кап - на широкий настил из
плитняка, исстари прозванный "Дорожкой призрака". В воскресенье пойдешь в
церковку, что стоит среди парка, видишь - вся она внутри заплесневела, на
дубовой кафедре выступил холодный пот, и чувствуешь такой запах, такой
привкус во рту, словно входишь в склеп дедлоковских предков. Как-то раз
миледи Дедлок (женщина бездетная), глядя ранними сумерками из своего будуара
на сторожку привратника, увидела отблеск каминного пламени на стеклах
решетчатых окон, и дым, поднимающийся из трубы, и женщину, догоняющую
ребенка, который выбежал под дождем к калитке навстречу мужчине в клеенчатом
плаще, блестящем от влаги, - увидела и потеряла душевное спокойствие. И
миледи Дедлок теперь говорит, что все это ей "до смерти надоело".
Вот почему миледи Дедлок сбежала из линкольнширской усадьбы,
предоставив ее дождю, воронам, кроликам, оленям, куропаткам и фазанам. А в
усадьбе домоправительница прошла по комнатам старинного дома, закрывая
ставни, и портреты покойных Дедлоков исчезли - словно скрылись от неизбывной
тоски в отсыревшие стены. Скоро ли они вновь появятся на свет божий - этого
даже великосветская хроника, всеведущая, как дьявол, когда речь идет о
прошлом и настоящем, но не ведающая будущего, пока еще предсказать не
решается.
Сэр Лестер Дедлок* всего лишь баронет*, но нет на свете баронета более
величественного. Род его так же древен, как горы, но бесконечно почтеннее.
Сэр Лестер склонен думать, что мир, вероятно, может обойтись без гор, но он
погибнет без Дедлоков. О природе он, в общем, мог бы сказать, что замысел ее
хорош (хоть она, пожалуй, немножко вульгарна, когда не заключена в ограду
парка), но замысел этот еще предстоит осуществить, что всецело зависит от
нашей земельной аристократии. Это джентльмен строгих правил, презирающий все
мелочное и низменное, и он готов когда угодно пойти на какую угодно смерть,
лишь бы на его безупречно честном имени не появилось ни малейшего пятнышка.
Это человек почтенный, упрямый, правдивый, великодушный, с закоренелыми
предрассудками и совершенно неспособный прислушиваться к голосу разума.
Сэр Лестер на добрых два десятка лет старше миледи. Ему уже перевалило
за шестьдесят пять или шестьдесят шесть лет, а то и за все шестьдесят семь.
Время от времени он страдает приступами подагры, и походка у него немного
деревянная. Вид у него представительный: серебристо-седые волосы и
бакенбарды, тонкое жабо, белоснежный жилет, синий сюртук, который всегда
застегнут на все пуговицы, начищенные до блеска. Он церемонно учтив, важен,
изысканно вежлив с миледи во всех случаях жизни и превыше всего ценит ее
обаяние. К миледи он относится по-рыцарски, - так же, как в те времена,
когда добивался ее руки, - и это - единственная романтическая черточка в его
натуре.
Что и говорить, женился он на ней по любви, только по любви. До сего
времени ходят слухи, будто она даже не родовита; впрочем, сам сэр Лестер
происходит из столь знатного рода, что, вероятно, решил удовольствоваться им
и обойтись без новых родственных связей. Зато миледи так прекрасна, так
горда и честолюбива, одарена такой дерзновенной решительностью и умом, что
может затмить целый легион светских дам. Эти качества в сочетании с
богатством и титулом быстро помогли ей подняться в высшие сферы, и вот уже
много лет, как миледи Дедлок пребывает в центре внимания великосветской
хроники, на верхней ступени великосветской лестницы.
О том, как лил слезы Александр Македонский, осознав, что он завоевал
весь мир и больше завоевывать нечего, знает каждый или может узнать теперь,
потому что об этом стали упоминать довольно часто. Миледи Дедлок, завоевав
своймирок, не только не изошла слезами, но как бы оледенела. Утомленное
самообладание, равнодушие пресыщения, такая невозмутимость усталости, что
никаким интересам и удовольствиям ее не всколыхнуть, - вот победные трофеи
этой женщины. Держится она безукоризненно. Если бы завтра ее вознесли на
небеса, она, вероятно, поднялась бы туда не выразив ни малейшего восторга.
Она все еще хороша собой, и хотя красота ее уже пережила летний
расцвет, но осень для нее еще не настала. Лицо у леди Дедлок примечательное
- раньше его можно было назвать скорее очень миловидным, чем красивым, но с
годами оно приобрело выражение, свойственное лицам высокопоставленных
женщин, и это придало ее чертам классическую строгость. Она очень стройна и
потому кажется высокой. На самом деле она среднего роста, но, как не раз
клятвенно утверждал достопочтенный Боб Стейблс, "она умеет выставить свои



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.