read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



— Человек крутит те «хвосты», на которые натаскан, — поучительно сказал Генерал. — Ты, например, под собачьи заглядываешь, а мы — в меру способностей, так сказать… В общем, поверь специалисту.
— Мне это так понимать, что меня в задницу послали? — осведомился Мастер. — Да еще и в пёсью? — Он прищурился и театральным жестом раздавил в пепельнице окурок.
— Ты перестанешь издеваться? — спросил Генерал кротко.
— Нет! — рассмеялся Мастер. Некоторое время он противно хихикал, не открывая рта и переводя смеющийся взгляд с Генерала на Очкарика и обратно. Те с интересом изучали Мастера: глаза Генерала смотрели, как обычно, почти отечески, линзы Очкарика, напротив, блестели зловеще. Видно было, что он зол, но пока сдерживается.
— Простите… — пробормотал Мастер и прыснул в кулак. — Простите, но это правда как-то несерьезно. Был «хвост», отвалился «хвост»… Детский сад. Кому нужна ваша дохлая техничка с вашими мастерами, которые только в будке прятаться мастера, когда нас по подвалам заживо едят… Ну что за ерунда такая? И вообще, при чем здесь Школа?
— А при том, милейший, — ликующе провозгласил Очкарик, — что мы установили принадлежность машины-»хвоста»! — Очкарик так и сиял — он вбивал в Мастера слова, как гвозди, и даже чуть приподнялся над стулом. Щеки Очкарика залил румянец, а Генерал поедал взглядом Мастера. Тот мрачно уставился Очкарику в «третий глаз» — видимо, почуял вампира. Ничего в лице Мастера особенного не было, кроме брезгливого напряжения.
— Н-ну?! - победоносно вопросил Очкарик. — Мне сообщить вам, сударь, чья это была машина?
Мастер отвернулся от Очкарика, плавным уверенным движением вытянул из пачки очередную сигарету и элегантно прикурил. Глубоко затянувшись, он выпустил несколько колец дыма и посмотрел в глаза Генералу. Генерал побагровел. Мастер был абсолютно спокоен. «Этот гаденыш битый час издевается над нами, — подумал Генерал, — разыгрывая какую-то собственную игру. Или? Никогда ведь не знаешь, что кроется за его выражением лица. Никогда не догадаешься, говорит он серьезно или шутит. Это за ним заметили еще в детстве и сразу внесли информацию в личный файл. Зар-раза!» Генерал был готов растерзать Мастера. Если бы Генерал был собакой, он бы его молча укусил.
— Я их накажу, — сказал Мастер сурово. — Я их очень больно накажу.
Генерал мгновенно расслабился, по инерции проткнул Мастера леденящим душу взглядом, склонил голову набок и послушно заглотил наживку.
— Нет, мой мальчик, — сказал он проникновенно. — Ты их ни в коем случае не накажешь. Ты просто скажешь мне их имена, а потом мы подождем следующей профилактики. И тогда на Базе этих типов распотрошат. Тебе это, конечно, неприятно, я понимаю, но ничего не попишешь. Ты должен понять — дело превыше всего. Сейчас, когда на карту поставлено будущее человечества, все, что нам нужно, — это резидентура противника. Вот тут-то мы и узнаем, с какого боку к ним подступиться и как нанести решающий удар. Один-единственный! И это будет расплата за все бессонные ночи, за всех погибших товарищей, за всех, кто пропал без вести на нашей земле! — Голос Генерала зазвенел, в нем уже слышался рев моторов и мерная поступь колонн, уходящих по межпространственным тоннелям наносить решающий удар, а может, даже завоевывать!
— Ты ведь уже все понял, мой мальчик, правда? — спросил Генерал, опять глядя на Мастера глазами доброго папочки. — Ты понял, и я завидую твоей интуиции. Ты, главное, не расстраивайся. Конечно, это плохо отразится на твоей карьере, тут я ничего не смогу поделать. — Генерал развел руками с выражением крайнего сожаления на лице. — Ты не знаешь наших чинуш. Они до сих пор оперируют теми же понятиями, что и при большевиках. Напишет такая гнида «утеря бдительности» — и все, никуда не денешься… Но мы тебя отвоюем — тут я тебе даю слово офицера… — Генерал только собрался было расписать Мастеру в красках, до чего тому станет хорошо, когда у него отнимут Школу, да так и замер. Потом он сообразил, что вообще-то стоило бы закрыть рот. Потом он до боли сжал челюсти. Теперь он готов был укусить Мастера, даже не будучи собакой.
Генерал достаточно хорошо разбирался в людях для того, чтобы не продолжать свою прочувствованную тираду. Но он не был и настолько прожженным интриганом, чтобы не озвереть.
— Все равно я их накажу, — улыбнулся Мастер.
Очкарик шумно сглотнул и поправил очки. Генерал судорожно рванул узел галстука.
— Давайте так, — предложил Мастер. — Я прекращаю всякие попытки добраться до Техцентра. Бог с ним, обойдемся как-нибудь. А вы мне за это сдадите вашего стукача.
Генерал и Очкарик явно очень хотели конвульсивно переглянуться — но выучка не позволила. В комнате повисла напряженная тишина.
— Ну что вам, жалко, что ли? — спросил Мастер. — Заведете себе нового, хорошего. Который не засветится. А этому, плохому, я кишки выпущу. Давно хочу человека убить.
Генерал и Очкарик все-таки посмотрели друг на друга.
— Цезарь вне подозрений, — хмыкнул Генерал.
— Очень жаль, — сказал Очкарик, опуская линзы. — Вы не поверите, каким кошмаром стал для меня этот молодой человек. У меня уже от него все чешется.
— А вот я его все равно люблю, — сказал Генерал. — Была бы у меня дочка — не глядя за него бы отдал. И ты на него не злись. Он просто не знает нашей специфики. Чего ему нас жалеть? Он, сука, благородный. Пачкаться не хочет. С собаками дружит, чтоб об людей не замараться.
— Ладно, — сказал Очкарик. — Переживем и это.
— Так мы договорились? — с надеждой спросил Мастер.
— Нет, — печально ответил Очкарик, по-прежнему глядя в стол. — У нас нет информаторов в Школе.
— А даже если бы и были, — поддержал его Генерал, — так мы своих людей не сдаем. Здесь тебе не ЦРУ.
— Невинную душу угробите, — предупредил Мастер. — Я ведь и ошибиться могу. А крови хочется.
— Не дури, — сказал Генерал. — Нету, сказано тебе. Нет и не было.
— Странно, — пробормотал Мастер, морща лоб и невоспитанно кусая ноготь большого пальца. — Слушайте, а может, все-таки не было «хвоста» за этой техничкой?
— Был, был, — вяло сказал Генерал, глядя на Очкарика. Тот, казалось, спал — очки книзу, лысина вперед. Мастер подумал, что в другой обстановке Генерал положил бы Очкарику на плечо могучую утешительную руку.
— А может, не мой это «хвост»? — не унимался Мастер.
— Фигушки, очень даже твой… — протянул Генерал, думая о своем. Он явно просчитывал какие-то варианты, чтобы поражение быстренько обратить в победу. «Черт возьми, они были так уверены, что задавят меня, — и не придумали ничего про запас! Вот, я же просто слышу, как у Генерала мозги скрипят! — Мастер понял, что все решают секунды. Еще чуть-чуть, и Генерал сообразит, как ему действовать. — Так, сейчас я спрошу, что за машина повисла на «хвосте». Очкарик, миленький, ответь мне! Я тебя больше никогда не обижу. Я даже начну смотреть тебе в глаза. Скажи мне — «Приметная машина. Белая «шестерка», а дверь водителя черная. Номера, конечно, все грязью заляпаны». И тогда стукач у меня в кармане. Потому что он видел, как за техничкой ушла именно эта машина. А что через минуту она во двор свернула, этого никто не видел. Тут в курсе только мы с Лебедем. Я и так знаю, кто стучит. Но мне нужно последнее доказательство, потому что придется доказывать другим. Ведь сам я, какой бы плохой я ни был, до сих пор не могу первым ударить человека. Сначала он должен очень больно ударить меня.
— А какая она из себя была, машина на «хвосте»? — невинно поинтересовался Мастер. Голос, кажется, не дрогнул, но было поздно.
Очкарик механически открыл рот для ответа, но вдруг поперхнулся, словно от резкой боли в боку. На увеличенных очками глазах навернулись крупные слезы. Мастер грузно оперся о стол и отвернулся.
— Да не было ее, — сказал Генерал ласково, потирая под столом локоть. — То есть теперь мы знаем, что она была, и именно твоя. Мы на понт тебя взяли, а ты и попался, как щенок… — Особого торжества в голосе Генерала не чувствовалось. Видно было, что противоборством он здорово утомлен. В комнате стало просто душно от злобы. Мастер снова закурил. Он изо всех сил боролся с желанием рвануть на себя папку Очкарика, в которую вернулся листок донесения. Но тогда отношения с Генералом испортятся окончательно. А главное — листы были из плотной бумаги, и ни один из них Мастер не видел с лицевой стороны. Вполне возможно, что все они — пустые. Мастер отчетливо представил, как он выхватывает у Очкарика папку, а из нее на стол летят девственно чистые белые листы… и гаденький смех Генерала. Правильно ты сказал, Генерал. Благородный я. Пачкаться не хочу о тебя и твою контору. По самые уши в дерьме, но стою в нем гордо и непреклонно. И чинно так говорю: «Господа! Уши, уши хотя бы не замажьте!» — Мастер поморщился и коротко глянул на Очкарика. — Неужели Очкарику стыдно? Раньше он меня презирал, а теперь вроде бы стесняется».
— Продолжим? — спросил Мастер.
— Охотно, — согласился Генерал. — Что у нас там дальше? — обратился он к Очкарику.
— Вопрос о стукаче, — подсказал Мастер.
— Заткнись! — рявкнул Генерал. — И запомни, сынок, технички тебе не по зубам. У них есть запасные маршруты с ловушками, где твоих хреновых сыщиков разделают под орех. Получишь их под расписку, упакованных в очень маленькую тару. И лично — лично! — сдашь родителям. Щ-щенки! А сам по миру пойдешь. Или посадим. Придумаем, за что. У меня рука не дрогнет. Ты же никто!!! - заорал вдруг, надсаживаясь, Генерал. — Тебе даже запрет на профессию не нужен — у тебя ее не-е-ет!!! Ты сдохнешь под забором! Ты что, до сих пор не понял, что ты никому, кроме нас, не нужен? Ты ботинки лизать должен мне и вот ему…
— Да пусть он ищет этот Техцентр, — вступил Очкарик. — Вот там-то его точно убьют. А не убьют — нам отдадут. А тогда он у нас вот где будет. — Очкарик сжал хилый кулачок. — Тогда-то мы на него уголовное дело и откроем.
Мастер покачал головой и цыкнул зубом.
— Я испуган, — сказал он.
— Ничего, — утешил его Генерал. — Сейчас не боишься — потом испугаешься. Когда поймешь, что шутки кончились.
— Надо бы вам заглянуть ко мне в Школу, — сухо сказал Мастер. — И прокатиться разок с парнями на расчистку. Это отбило бы у вас охоту угрожать мне.
— Я был на трех войнах, — отмахнулся Генерал. — Я видел такое… И вообще, это бесплодный разговор. Я не могу приехать в Школу. И я тебе не угрожаю. Я просто хочу поставить тебя на место.
— А я и так на месте, — сказал Мастер. — И заменять меня более удобным человеком не имеет смысла. Школе нужен Мастер, а не старший. Либо будет такой же, как я, либо никакой.
— Это мы еще посмотрим. В смысле — посмотрим на твое поведение.
— Нечего смотреть, — отрезал Мастер. — Я лучше знаю. И либо ваш информатор — тупица, либо вас просто не интересует атмосфера Школы. Конечно, с Базы вам могут передавать результаты тестов, психограммы, всякую прочую муть. Но так вы никогда не поймете главного…
— Ну-ну, расскажи нам, отсталым, — скривился Генерал.
— Мы все больны, — сказал Мастер. Он глядел куда-то в стену между Генералом и Очкариком, и Генерал поймал себя на мысли, что вот сейчас впервые за всю эту мучительную беседу Мастер искренен и поворачивается к нему, Генералу, именно той стороной, которую Генерал видеть никак не хотел бы. Он отталкивал от себя это лицо, проступившее сквозь привычную маску Мастера, — слишком много на этом лице отпечаталось боли и слишком легко его было полюбить…
— Хотим мы того или нет, мы ненормальны, — говорил Мастер. — Что делать, если раз в три дня, а то и через день, а то и неделю кряду ты сражаешься с тем, чего представить себе нельзя? Что противоречит твоим понятиям о мироздании? А в свободное время только об этом и думаешь? И никому, кроме таких же бедолаг, не можешь об этом рассказать… Потому что тебя для начала высмеют, а потом сочтут ненормальным. Интересное положение, да?
Мастер прикурил очередную сигарету. Пепельница была уже полна окурков с изжеванными фильтрами.
— А рассказать-то очень хочется, — продолжил Мастер, вздыхая. — Каждый раз, когда ты задумываешься о тварях, о дырках, о судьбе десятков тысяч людей, пропавших без вести, обо всей этой ненависти, тебя скручивает от боли и отвращения. Ты просто должен кому-то пожаловаться. А ведь это — сокровенное, выплескивать его на случайных людей нельзя. И однажды ты сдаешься…
— Мы знаем, что вы нарушаете подписку, — кивнул Генерал.
— Спасибо, что не наказываете. Вот за это — спасибо.
— Да ладно, — отмахнулся Генерал. — Ты ведь прав.
— Да, я прав. Но вы видите только самый край этой правды. Обеспечить секретность… А человеку больно, понимаете? Поэтому он берет и плачется в жилетку своей женщине. И видит, что ему не верят. На словах верят, а на самом деле — нет. Поэтому с того дня, как он ей открылся, он начинает ее потихоньку терять. И она его отталкивает, да и он ей не может простить, что не поверила. Неважно, расстаются они или нет, — охотник привыкает к тому, что все его интересы замыкаются в стенах Школы. Но Школа — это клан, и чем больше злобы он впитывает, тем выше напряжение внутри. Даже самые нелюдимые из охотников нуждаются в общении… в общении с внешним миром. Но он для нас закрыт. Можете себе представить, до какой степени мы любим Школу и одновременно ее ненавидим?
— Откровенно говоря, — признался Генерал, — в таком свете я эту проблему никогда не рассматривал. А с Базой у вас как? Не чужие вроде люди…
— Не чужие, — согласился Мастер. — Но сенсы в массе своей избегают тесных контактов. Им с нами противновато. Они чувствуют, какой злобой мы залиты под самую пробку. И вот что получается: охотник минимум треть своего времени проводит с людьми, психика которых перегружена до упора. Остальные две трети он тоже напряжен, потому что старается ни на кого не выплеснуть то, что у него накопилось. И постоянно рядом с ним такая же собака. Пыльным мешком трахнутая… Вы бы видели мою Карму! Она тварей ненавидит, у нее на тварей уходит много сил, и после этого у псины неадекватная реакция на людей. Безропотно пускает в дом гостей. Чужаков — на свою территорию! Обнюхает, поймет, что гость живой, — и идет себе дальше спать. Тьфу! И это зверь, специально обученный нападению на двуногих прямоходящих! Боевая псина… Я вас утомил?
— Нет-нет-нет! — замахал руками Генерал.
— Короче говоря, кто такой охотник? Я, например. Это человек, работающий на благо человечества и при этом не получающий от него совершенно никакой поддержки. Он все время имеет дело с сумасшедшими людьми и ненормальными собаками. Так чего же вы от него хотите? Чтобы он, загнанный в угол, просил вежливо, чтоб хотя бы уши не заливали?
— Уши? — переспросил Генерал. — Почему уши?
— Да потому, что он по уши в дерьме!!! - впервые за весь разговор сорвался на крик Мастер. — У него не осталось ничего, кроме веры в себя и свою собаку! И пока он знает, что он — самый умный, самый сильный и самый красивый, хрен вы его поставите на место. А если он хоть на грош в себе разуверится — все, он больше не охотник. Он просто еще одна потенциальная тварь! И не нужно убеждать себя, что поиски Техцентра — это мальчишество. Я ищу Техцентр, потому что хочу понять, отчего меня в него не пускают! Мне не нужна своя техничка, черт с ней! Но почему мне не дают собственные мощности для подзарядки батарей? Почему у меня нет хотя бы принципиальной схемы пульсатора? Своего оружейника? Почему мои рапорты об активизации тварей, о том, что они стали умнее, остаются без детального разбора? Почему еще ни слова не было об инциденте прошлой ночью? Что, что, что еще сказать?!
Мастер резко встал, повернулся и отошел к окну. Отдернув занавеску, он уткнулся лбом в холодное стекло. За спиной молчали, только Генерал ерзал и шмыгал носом. Но вот затих и он.
— Мне тридцать один год, — сказал с горечью Мастер. — Твари и вы — кого я ненавижу больше? Не знаю. Они испортили мне всего лишь характер. А такие, как вы, изуродовали мне жизнь. Ваше счастье, что я самый сильный, самый умный, самый красивый. И еще у меня есть кавказская овчарка. Знаете, я не оправдываю поступок Саймона. Но, кажется, я начинаю его слишком глубоко понимать. Для него в этом мире не осталось живых людей. Одни твари кругом.
— Вот об этом нам и предстоит сейчас разговор, мой мальчик, — сказал за спиной Мастера Генерал. — И я не знаю, как его начать. Но я надеюсь, что тварей ты все-таки ненавидишь больше, чем нас.
***
— Стакан водки мне нужен, — сказал Доктор. — Вот что сейчас меня поправит.
— Всего-то? — улыбнулся Мастер, запуская руку в холодильник. — Помню, было время, когда ты меньше пол-литры не заказывал.
— Старость — не радость, — вздохнул Доктор, принимая бутылку.
Мастер подвинул Доктору тарелку с бутербродами и смотрел, как тот наливает себе рюмку, пытается оторвать ее от стола. Руки у Доктора ощутимо тряслись.
— Знакомо, — сказал Мастер.
— Нет, — отрезал Доктор, с усилием поднося выпивку к губам. — Этого ты знать не можешь. — Он залпом проглотил напиток и, зажмурившись, откинулся на спинку стула. — Нормально. — Доктор помотал головой, открыл глаза и потянулся за закуской. Мастер сам налил ему снова, и рука Доктора ухватила рюмку уже более уверенно. Доктор торопливо прожевал откушенное и опрокинул «дозу» вторично — четким, отточенным движением. Несколько мгновений он опять следил с закрытыми глазами за тем, как организм принимает выпитое, потом удовлетворенно крякнул и в две секунды прикончил бутерброд. Мастер рассмеялся.
— Красиво, — сказал он. — Аж завидно.
— И ты выпей, — предложил Доктор. — В нашем деле главное что? Главное, вовремя залить глаза. Так легче себя убедить, что все происходящее — горячечный бред. Ты еще не родился, а я уже жил в непрерывном бреду. Делириум тременс. Вот так-то, мальчик…
— Вы сговорились, что ли?
— С кем?
— С Генералом. Он меня называет именно так: «Мой мальчик».
— Возрастное, наверное, — предположил Доктор, закуривая. — Нужно сказать, я этого господина с трудом перевариваю. Иногда мне просто стыдно, что мы с ним принадлежим к одному поколению. Хотя работать с ним можно. Противно, но… — Доктор пожал плечами.
— Да, — Мастер криво улыбнулся. — Он замечательно справляется со своей главной задачей — наводить тень на плетень. Слушай, ну хоть ты, опытный мужик, скажи мне, для чего такой уровень секретности? В Проекте занято двадцать разных служб, и про половину из них я даже не знаю толком, где они находятся! Ты это можешь объяснить?
— Могу. Вот ты мне еще налей, и я тебе все объясню. Не думаю только, что ты обрадуешься. И настоятельно советую тоже выпить. Поэтому.
— Мне на охоту, — сказал Мастер, наливая Доктору половинку. — Если я сейчас пить не стану, я буду просто злой. А если я еще выпью… Ничего, одну ночь продержусь, утром рухну с чистой совестью и продрыхну часов двадцать. Меня эти фокусы Штаба выбили из колеи. И из графика.
— А фокусы тварей? — спросил Доктор неразборчиво — он снова жевал. — И этого твоего припадочного… как его?
— Саймона. Это все мелочи. Тварей я не боюсь, а Саймона мы вылечим. В последнее время мой главный и единственный противник — Штаб. И я этого не скрываю.
— Ты уверен, что именно Штаб тебе жить мешает?
— А кто обещал мне все объяснить?
— Равноценный обмен информацией? — улыбнулся Доктор.
— Хотя бы.
— Не выйдет, — покачал головой Доктор. — То есть обмен-то выйдет, но равноценным он не будет. Ты меня в лучшем случае удивишь. А вот я тебя, если захочу, э-э… ошарашу.
— Давай посмотрим. Ну что, кто первый? Будем кидать монетку или решим по справедливости?
— И как ты понимаешь справедливость в данном контексте? — спросил Доктор, протягивая руку к бутылке.
— Чуть позже, — сказал Мастер, опережая Доктора. Тот тоскливым взглядом проводил исчезающую под столом «литру». — Ты мне нужен в трезвом уме. Потом надирайся хоть до беспамятства. Вот как я понимаю справедливость.
— А то, что мне нельзя с тобой общаться, ты понимаешь? — спросил Доктор. — Человек моего ранга не может разговаривать с охотником. Исключение было сделано только один раз. И только ради тебя.
— Ты за мной присматриваешь? — прищурился Мастер. — Зачем? У меня же справка.
— Справка справкой, — сказал Доктор, — а контроль им нужен.
— Ну! — попросил Мастер, подаваясь к Доктору через стол. Карма внизу шевельнулась во сне.
— Я регулярно подаю Генералу доклад о твоей энергетике и психическом состоянии, — сказал Доктор, честно глядя Мастеру в глаза.
— И что же ты докладываешь? — спросил Мастер с неподдельным интересом.
— Что ты в порядке, разумеется.
— И насколько это соответствует?..
— На все сто! — усмехнулся Доктор. — Как видишь, пока мне не приходилось обманывать ни тебя, ни Штаб.
— А если придется? — спросил Мастер, по-прежнему сверля Доктора взглядом.
— Мальчик! — сказал Доктор. — Сначала я в любом случае поговорил бы с тобой.
«Скорее всего, — подумал Мастер. — Я не Штаб, меня обманывать дороже встанет». Глаза его ощупывали лицо Доктора, казалось, пытаясь запечатлеть его навечно. Доктор улыбался — открыто и мягко.
— Я знаю, что ты меня любишь как родного, — сквозь зубы процедил Мастер. — Ты знаешь, что я никому не верю. Как я могу тебе показать, что ты для меня все-таки что-то значишь?
— Неужели? — еще шире улыбнулся Доктор. — В мальчике проснулись эмоции?
— Мальчику нужен союзник, — сказал Мастер жестко. — Ты понимаешь, Док, какая неприятность… Засветился в Школе штабной стукач. Страшно подумать, что за человек оказался. Очень мне хочется от него избавиться, но сперва неплохо бы задать ему пару вопросов.
— Ну и задай, — сказал Доктор рассеянно. — Под пытками он точно заговорит. Только обещай ему жизнь. Для вас инстинкт самосохранения превыше всего. Я когда охотников подбирал, я знал, чего хочу. Вы, подлецы, гнетесь, а не ломаетесь. И энергетика убойная. Любого вампира сожрете…
— Не то слово! — подхватил Мастер. — Какой смысл такого человека пытать? Он все равно наврет с три короба, тебе мозги запудрит и сам запутается. А вот если бы… — И он посмотрел Доктору в глаза.
Доктор замялся. До него вдруг дошло, что он уже наболтал более чем достаточно для зачисления в активные соучастники.
— Можно, конечно… — сказал он неуверенно. — Это, конечно, против всяких правил. И потом — ты соображаешь, что значит для меня такой шаг?
— Это значит, что ты наконец-то понял, на чьей стороне правда. И с этого момента за твоей спиной будет девяносто пять стволов и девяносто две собаки.
— И они в состоянии защитить себя и меня от спецназа?
— Я не уверен, — сказал Мастер, — что нам имеет смысл защищаться. Понимаешь, если на Школу бросят антитеррористическое подразделение, мы вряд ли отобьемся. Нас вообще отстреливаться и держать оборону никто особенно не учил. Но вот если мы будем атаковать… Понимаешь, даже самый крутой спецназ — это всего-навсего люди. И жизненный опыт у них обычный, человеческий. Да, море крови, горы трупов, все понятно. Но в то же время обкуренный чеченский смертник — потолок для их понимания. Они не подозревают, что на свете есть вещи куда страшнее. И мы им закатим такую галлюцинацию, что они побегут от нас с полными штанами. Я тебя уверяю. А потом, я не думаю, что Техцентр охраняет спецназ. Там обычная вохра. Мы ее просто съедим в одночасье. А когда спецназ до Техцентра доедет… Хотя это все бред. Я тебе главного не сказал. Я составил несколько моделей, Док. Ни одна из них не развивается в нашу пользу, если с нами не будут работать сенсы. Мне понадобятся минимум две бригады. Мне нужен Бенни, и мне нужна Леся. Вот так. Тогда я готов биться с кем угодно. Хоть с танковой дивизией. Я даже самолет запросто собью.
— Ты что, совсем е…нулся? — спросил Доктор шепотом.

— Отнюдь. И не дергайся, здесь «жучков» нет. Проверено.
Доктор несколько раз нервно моргнул.
— Ох, правда, я не думал, что дело зашло так далеко, — сказал он по-прежнему шепотом. — Я думал, это шуточки всё… Ты действительно еще мальчик. О, господи… Они же вас поубивают…
— Не «вас», а «нас», — поправил Мастер.
— Меня не тронут. Я им еще нужен. Но если тебя сейчас услышали, то у Бенни и Олеси будут очень большие неприятности. Ты ненормальный… Что же ты делаешь?
— Да что с тобой, Док?! Пять минут назад ты сам болтал своим болтом, как настоящий перебежчик. Я тебя сейчас Карме отдам! — возмутился Мастер. — Сочту провокатором и загрызу! Может, тебе объяснить, зачем Проекту очень нужен я, а? До тебя еще не дошло, что мы связаны одной веревочкой?
— Это ты о чем? — Доктор продолжал машинально оглаживать собаке шею. Он был уже трезвее трезвого и буквально на глазах Мастера постарел лет на десять.
— Я же единственный человек, который может тебя убить, — сказал Мастер неожиданно мягко.
— Ты не сможешь меня убить.
— Ой, не надо! — скривился Мастер. — Сейчас ты расскажешь, что я живу с установкой, которая не позволит мне всадить в тебя пулю? Да шел бы ты лесом! Сам понимаешь, мне плевать, какой ты сенс, а вот психотерапевт ты дерь-мо-вый.
— Это как все понимать? — спросил Доктор хрипло.
— Да еще не родился такой человек, которого я не мог бы продырявить из огнестрельного оружия. Я просто внушу себе, что это — шутка и в стволе холостой патрон. И накрылась твоя установка. Между прочим, тебя не защитит даже то, что ты сенс. Ты просто не почувствуешь опасности. Ведь я-то буду уверен, что не опасен… Думаешь, не пройдет номер? Давай проверим.
— Не надо, — проговорил Доктор очень медленно. — Ничего не надо. Как ты догадался про установку?
— Логика. Все говорят, что я умный, Док.
— Сенсы за тобой не пойдут. База — их дом. А База — часть Проекта.
— Пойдут, если ты им скажешь.
— Ты не знаешь, насколько они пугливы, мальчик. Они дико боятся смерти. Понимаешь, все наши сенсы мечтают дорасти до уровня сверхчеловека. И сейчас они только в начале пути. Представляешь?.. Все равно что сказать тебе сегодня: в сорок лет ты будешь властелином мира. А потом заставить пойти на верную смерть во имя сомнительных идеалов. Что ты выберешь?
— Я не хочу быть властелином этого мира. Мне плохо на этой планете. С самого детства. Так что либо я планету исправлю, либо мне на ней долго не протянуть. И мои идеалы не сомнительны. У меня вообще их нет. Я просто не терплю несправедливости. В отличие от тебя, — сказал Мастер и с удовольствием добавил, впервые в жизни обругав человека старше себя: — Пидора трусливого.
— Даже Бенни не рискнет, — сказал Доктор, пропустивший ругательство мимо ушей за явной его несправедливостью во всех отношениях. — А Олеся и подавно.
— Скажешь ей, что, если живы останемся, я на ней женюсь. Я знаю, она давно ко мне неровно дышит. Лишь бы поверила.
И тут Доктор, видимо, принял решение. Он расслабился, мягко улыбнулся Мастеру и протянул ему через стол руку. Мастер вцепился в нее, словно утопающий в спасательный круг. Рука была очень теплая и дружественная, из нее толчками выбивалась энергия, и Мастер вдруг почувствовал острое желание прижаться к этой руке щекой.
— И чего я тебя так люблю? — спросил Доктор.
— Слушай, а ведь я никогда не спрашивал: у тебя дети-то есть?
— Дочке целых двадцать пять.
— Ничего себе! А как у нее с э-э… — Мастеру очень не хотелось отпускать руку Доктора, и он просто сделал большие глаза.
— Будет лучше, чем у меня. Она уже четыре года как на Базе трудится. Ты чего так смотришь?
— Ну, ты силен… — уважительно протянул Мастер. — Ё-моё… А я ее видел?
Доктор хмыкнул. Похоже, ситуация начала его забавлять.
— Она тебе не пара. Тебе нужна женщина, которая могла бы эффектно оттенить твою наглую морду и барские замашки. И не теряться на твоем фоне. Либо очень яркой внешности, либо очень умная. А моя Леська в общем-то ни тем ни другим не блещет.
У Мастера отвисла челюсть. Машинально он потянулся к бутылке.
***
Охоту постоянно обслуживало не меньше восьми бригад сенсов. По две бригады на каждую ночь. Одна уходила с охотниками в зону расчистки. Другая оставалась в Школе, в специально оборудованной «глухой» комнате. Идеальная звукоизоляция не давала сенсам отвлекаться на внешние шумы. По идее, ничего им не оставалось, кроме как сидеть и «нюхать» окружающее пространство. В действительности же сенсы гоняли чаи, резались в «Монополию», травили байки, обрабатывали данные проводившихся на Базе экспериментов. Иногда они просто внаглую спали. Во-первых, «нюхать» им это не мешало. Во-вторых, «дырки» открывались только ниже поверхности земли, а Школа была предусмотрительно отрезана от своих подвалов толстой бетонной подушкой. Тварям пришлось бы выбраться наверх где-то в окрестностях и атаковать через периметр, о чем мгновенно предупредила бы охранная система. Так что сенсы в Школе с удовольствием валяли дурака, зарабатывая при этом солидный кусок масла на свой кусок хлеба.
Единственной женщиной среди этих разнокалиберных мужиков была Олеся — худенькая, легкая, невероятно подвижная темноволосая девчонка с хулиганскими искорками в карих глазах. Вся она была как на пружинах и, если даже по долгу службы стояла неподвижно, все равно украдкой отбивала такт носком сапога. Над всеми она издевалась, все и вся высмеивала и не боялась, кажется, ничего на свете. Вид у нее был совершенно несерьезный, вечно волосы лезли ей в глаза, вечно она совала нос куда не просят, тем не менее она была бригадиром и управляла пятью мужчинами в возрасте от тридцати до сорока. Одно удовольствие было наблюдать, как эти здоровенные дядьки буквально по мановению руки хрупкого лохматого существа носились по зоне расчистки как угорелые, занимая намеченные точки. И эта бригада никогда не ошибалась.
Охотники ее боготворили. Делали комплименты разной степени неуклюжести. Совали шоколадки в карман. Даже разрешали погладить собак. Она тоже не оставалась в долгу. Обозвала Хунту «Хитрая Рыжая Морда». В ответ на обещание Зигмунда надрать уши, если не перестанет соваться в опасные места, запросто могла ответить: «А я больше по заднице люблю!» Красавчик Саймон, уверенный в своей неотразимости, попробовал ухватить ее нежно за эту самую задницу, и так огреб сапогом по одному месту, что пришлось его снять с поста.



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.