read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Малогарст кивнул; яростная решимость Воителя передалась и ему, советник неловко опустился на одно колено.
– Мой господин, что я могу для вас сделать?
– Передай Петронелле Вивар, что она может получить аудиенцию, но это должно произойти как можно скорее, – произнес Хорус совершенно спокойно, словно и не он только что клокотал яростью. – Если она хорошо проявит себя, я позволю ей стать моим личным летописцем до тех пор, пока она этого желает.
– Сэр, вы уверены в своем выборе?
– Уверен, мой друг, – улыбнулся Хорус. – А теперь поднимись с коленей, я знаю, что такая поза для тебя слишком болезненна.
Хорус помог Малогарсту выпрямиться и осторожно положил закованную в латную рукавицу ладонь на плечо своего советника:
– Мал, ты пойдешь за мной? – спросил Воитель. – Что бы ни случилось?
– Вы – мой господин и повелитель, – поклялся Малогарст. – Я буду следовать за вами, пока не сгорит вся Галактика и не исчезнут звезды.
– Это все, о чем я прошу, мой друг, – с улыбкой произнес Хорус. – А теперь подготовься, надо послушать, что скажет нам Эреб. Давин… Кто бы мог подумать, что мы сюда вернемся…
Спустя два часа после высадки на Давин.
В сообщении от Эреба из Легиона Несущих Слово, которое заставило Шестьдесят третью экспедицию прибыть на эту планету, говорилось о старой договоренности, о предмете спора, но ничего не говорилось о причине или участниках спора.
После побоища на Убийце и поспешной эвакуации из Экстрануса Локен ожидал оказаться в такой же напряженной зоне военных действий, но это место едва ли можно было даже назвать зоной конфликта. Здесь было абсолютно тихо, жарко и… спокойно.
Он не знал, разочарован этим или обрадован.
Почти сразу после приземления и Хорус пришел к такому же выводу, стоило ему понюхать воздух и окинуть взглядом узнаваемые пейзажи.
– Здесь нет никакой войны, – сказал он тогда.
– Нет войны? – удивился Абаддон. – Как вы узнали?
– Ты и сам мог догадаться, Эзекиль, – ответил Хорус. – Война пахнет горелой плотью и раскаленным металлом, кровью и страхом. В этом мире нет этих запахов.
– Тогда зачем мы здесь? – спросил Аксиманд, поднимая руки, чтобы снять с головы увенчанный гребнем шлем.
– Наверно, только потому, что нас сюда вызвали, – помрачнев, сказал Хорус, и Локену не понравился тон, каким было произнесено слово «вызвали».
Кто может осмелиться вызывать куда-то Воителя?
Ответ стал ясен, когда на горизонте показался столб пыли, а затем к ним по степи покатились восемь гусеничных транспортов. Преследуемые штурмкатерами, прибывшими вместе с «Громовым ястребом» Воителя, темные стальные машины подняли на вокс-антеннах опознавательные флажки с эмблемами Легиона Астартес.
На фронтальной броне первого «Рино» гордо возвышался штандарт, увенчанный золотым орлом и увешанный полотнищами с зигзагами молний на лазурном фоне.
– Эреб, – сердито бросил Локен.
– Придержи язык, – предупредил его Хорус, не отводя глаз от приближающихся «Рино». – Оставь все разговоры мне.
Как ни странно, в юрте пахло яблоками, хотя ни на одном из резных деревянных подносов Игнатий Каркази не видел никаких фруктов, а только куски мяса, что на его эпикурейский вкус выглядело несколько грубовато. Но он мог поклясться, что чуял запах яблок. Он огляделся по сторонам, решив, что так пахнет какой-нибудь местный напиток наподобие сидра. Хозяева юрты, с заросшими лицами и непроницаемыми черными глазами, уже предложили ему широкий кубок местной выпивки, которая пахла прокисшим молоком, но, поймав предостерегающий взгляд Эуфратии Киилер, он вежливо отказался.
Как и напиток, юрта не могла претендовать на изысканность, но обладала своеобразной примитивной красотой, взывавшей к романтической стороне его натуры. Однако Каркази был достаточно сообразителен, чтобы понять: примитивное жилье хорошо лишь тогда, когда не приходится в нем жить. В юрте собралось около сотни гостей – армейские офицеры; адепты, стратеги, несколько летописцев, писцы и военные консультанты.
Все пришли на объявленный главнокомандующим Военный Совет.
Блуждая взглядом по изрядно прокопченному помещению, Каркази обнаружил, что попал в поистине блестящую компанию: Гектор Варварус, лорд-командир армии, стоял рядом с горбатым Астартес, в котором легко было узнать советника Воителя, Малогарста.
Неулыбчивый человек в черной форме командира титана стоял по стойке «смирно», и Каркази рассмотрел двойной подбородок принцепса Эсау Турнета, капитана титана «Диес ире». Этот титан класса «Император» возглавлял армаду огромных боевых машин в кампании против мегарахнидов на Убийце и завоевал Легио Мортис львиную долю славы.
Каркази видел колоссального титана на архитектурной презентации, организованной Питером Момусом на Шестьдесят Три Девятнадцать, и сейчас невольно вздрогнул. Даже не двигаясь, колосс произвел на него сильное впечатление, а думать о том, что такая неудержимая разрушительная сила может быть приведена в действие, и вовсе не хотелось.
Постоянно шипевшая конструкция из серебряных стоек и вращающихся шестеренок, соединявших куски плоти в человекоподобную форму, видимо, принадлежала механикуму Регулу.
На мундирах присутствующих сияло столько регалий, что Каркази испытал даже легкое головокружение.
Он, да и все остальные едва сдерживали зевоту, пока давинитский мастер ложи, Тси Рекх, монотонно произносил тщательно подготовленную речь на местном языке. Как ни интересно было посмотреть на странных, очень похожих на людей аборигенов, Каркази знал, что не поэтому капитан Локен настоял на присутствии поэта на Военном Совете, который предваряла бесконечная церемония приветствия.
Приятного вида итератор по имени Йелтен переводил выступление на имперский готик, и его прекрасно поставленный голос доносил слова до самых дальних уголков юрты.
«Что бы там ни говорили об итераторах, – подумал Каркази, – они не пренебрегают задними рядами слушателей».
– Сколько еще это будет продолжаться? – спросила Эуфратия Киилер, нагнувшись к его уху. В своей повседневной армейской одежде, в грубых военных ботинках и облегающей футболке без рукавов Киилер выглядела настоящей армейской служащей.– Когда придет сам Воитель?
– Не имею понятия, – ответил Каркази, запуская взгляд в вырез ее футболки.
Тонкая серебряная цепочка сбегала с ее шеи, но то, что на ней висело, скрывалось под тканью.
– Игнаций, мое лицо находится гораздо выше, – заметила Эуфратия.
– Знаю, но я смертельно скучаю, моя дорогая Эуфратия, а этот вид намного приятнее.
– Откажись от своей затеи, она никогда не осуществится.
– И это я знаю, – пожал плечами Каркази. – Но всегда приятно помечтать, а невозможность получить желаемое еще не повод, чтобы отказаться от попыток.
Эуфратия улыбнулась. Игнаций сознавал, что немного влюблен в нее, хотя нападение ксеноса в Шепчущих Вершинах не прошло для Эуфратии бесследно. И он был удивлен, увидев ее в многочисленной толпе. После того случая Киилер немного похудела, а свои светлые волосы стала закалывать в тугой пучок, но это не делало ее менее женственной и красивой. Однажды Игнаций написал эпическую поэму для маркизы Ксорианны Делакуиз, признанной первой красавицы Терры (пошел на сомнительный компромисс, зато получил неплохой гонорар), так по сравнению с энергичной живостью словно заново родившейся Киилер красота аристократки казалась пустой и ненатуральной.
Что с того, что они играют в разных лигах? Он понимал, что не имеет никаких шансов при своей излишне дородной фигуре и бегающих глазах на плоском, округлом лице. Но собственная невыразительная внешность никогда не удерживала Игнация от попыток соблазнить красивую женщину, так было даже интереснее.
Несколько побед он одержал при помощи откровенно льстивых «Восхвалений» и «Од», обеспечивших ему немало плотских утех. Другим, более впечатлительным особам противоположного пола было достаточно остроумных комплиментов и подшучивания.
Но Эуфратия, как понял Каркази, была слишком умна, чтобы поддаться на откровенную лесть, и тогда он убедил себя относиться к ней как к другу. Раньше мысль о дружеских отношениях с какой-то женщиной никогда не приходила ему в голову, да и теперь всякий раз вызывала усмешку.
– Если отнестись к твоему вопросу серьезно,– заговорил Каркази, – то я могу лишь надеяться на скорый приход Воителя. Мой рот пересох, как талларнский сандал, и я чертовски хочу выпить.
– Игна-аций… – протянула Эуфратия.
– Только не надо читать лекции о моральной устойчивости, – вздохнул он. – Я не имел в виду алкоголь, хотя с радостью выпил бы целую бутылку пойла, которое нам предлагали на Шестьдесят Три Девятнадцать.
– А мне казалось, что тебе не нравится то вино, – заметила Киилер. – Ты говорил, что оно пахнет трагедией.
– Да, конечно, но после нескольких месяцев вынужденного однообразия сам удивляешься, какие нелепые желания приходят в голову.
Эуфратия улыбнулась и подняла руку к тому месту, где на груди под тканью футболки заканчивалась серебряная цепочка.
– Я помолюсь за тебя, Игнаций.
Выбор слов поразил Игнация, и он хотел было спросить, что это значит, но Эуфратия с выражением откровенного восхищения уставилась на кого-то за его спиной и подняла пиктер. Обернувшись, Каркази увидел, что полотнище, заменяющее в юрте дверь, отлетело в сторону и внутрь, нагнувшись, входит огромный Астартес. Присмотревшись внимательнее, он с изумлением понял, что вошедший космодесантник одет не в зеленоватые доспехи Сынов Хоруса, а в гранитно-серую броню Несущих Слово. В руках воина был посох, увенчанный книгой, обернутой пергаментом с особой клятвой, а поверх книги развевалась длинная пурпурная лента. Космодесантник нес свой шлем на сгибе локтя и, казалось, был очень удивлен присутствием летописцев.
Насколько мог видеть Каркази, лицо космодесантника было серьезным и честным, а его наголо обритый череп украшали сложные письмена. На одном из его наплечников был приколот толстый пергамент с особой клятвой, украшенный множеством ярких цветных буквиц, а на другом виднелась эмблема в виде раскрытой книги и бьющего с ее страниц языка пламени. Игнаций прекрасно знал, что это символ просвещения через слово, но все же эмблема внушала ему инстинктивное отвращение.
Его поэтической душе подобное изображение напоминало об эпохе Гибели Наук, ужасном времени в истории древней Терры, когда безумные демагоги из страха перед вредными идеями жгли книги, разрушали библиотеки и печатные дворы. По мнению Каркази, символ больше подходил язычникам и варварам, а не Астартес, которые поклялись нести народам знания, прогресс и просвещение.
Он усмехнулся своим забавным еретическим мыслям и на мгновение задумался, нельзя ли изложить их в стихах так, чтобы этого не обнаружил капитан Локен. Но едва мятежная идея оформилась, Игнаций тотчас ее прогнал. Ему было известно, что его покровитель имеет привычку показывать работы поэта итератору-отшельнику Кириллу Зиндерманну. А того, несмотря на явное затмение рассудка, никак нельзя было обвинить в отсутствии проницательности. Зиндерманн быстро обнаружил бы любые рискованные ссылки и сравнения.
В таком случае, невзирая на покровительство Астартес, Каркази быстро оказался бы на ближайшем грузовом корабле, идущем на Терру.
– И кто же это такой? – спросил он у Киилер, переключая свое внимание на вошедшего гиганта.
Тем временем Тси Рекх прекратил бормотание и поклонился вновь прибывшему гостю. Воин в знак приветствия приподнял свой посох.
– Ты серьезно? – прошептала Киилер.
– Я серьезен, как никогда, моя дорогая. Так кто это?
– Это, – торжественно произнесла Эуфратия, снова щелкая затвором направленного на Астартес пиктера,– Эреб, Первый капеллан Несущих Слово.
Внезапно Игнаций Каркази с поразительной ясностью понял, почему капитан Локен настаивал на его присутствии.
Впервые ступив на поверхность Давина, Каркази мгновенно вспомнил о негостеприимной жаре Шестьдесят Три Девятнадцать. Стараясь как можно быстрее уйти подальше от ревущих двигателей челнока, он, спотыкаясь, побежал, едва не запутавшись в длинных полах своего изысканного одеяния.
Поджидавший его капитан Локен выглядел великолепно в блестящих доспехах зеленого цвета и, похоже, ничуть не страдал ни от жары, ни от вьющихся вокруг пыльных вихрей.
– Благодарю за скорый ответ на мою просьбу, Игнаций.
– Не за что, сэр! – прокричал Игнаций, стараясь перекричать рев двигателей взлетающего челнока.– Я польщен и, если говорить начистоту, ничуть не удивлен!
– Удивляться нечему. Я ведь уже говорил, что мне нужен человек, хорошо знающий, что такое правда.
– Да, сэр, вы действительно об этом говорили,– просиял Каркази.– И я оказался здесь именно потому?
– Можно сказать и так,– согласился Локен.– Ты заядлый оратор, Игнаций, но сегодня мне необходимо, чтобы ты прислушался. Ты меня понимаешь?
– Думаю, да. И что вы хотите, чтобы я слушал?
– Не что, а кого.
– Прекрасно. Так кого же я должен слушать?
– Кое-кого, кому я не доверяю, – сказал Локен.
3
ЛИСТ СТЕКЛА
ЧЕЛОВЕК С ПРЕКРАСНЫМ ХАРАКТЕРОМ
СКРЫТЫЕ СЛОВА
За день до высадки на Давин Локен отправился в третий зал Архива на поиски Кирилла Зиндерманна, чтобы вернуть взятую у него книгу. Он бродил па переходам между пыльных стеллажей и кип пожелтевших пергаментов при тусклом свете круглых фонарей, едва не задевая за них головой, и его шаги гулко отдавались в торжественной тишине хранилища. То здесь, то там взгляд натыкался на ссутулившиеся фигуры ученых в креслах с высокими спинками, но его бывшего наставника среди них не было.
Локен свернул в другой непомерно высокий проход между полок с манускриптами и переплетенными в кожу томами с названиями вроде «Церковные гимны всеастральной веры», «Размышления Грустного Героя» или «Думы и воспоминания Долгой Ночи». Ни один из заголовков не был знаком Локену, и он уже отчаялся разыскать Зиндерманна в этом таинственном лабиринте, как вдруг заметил знакомую фигуру, склонившуюся над длинным столом, заваленным вынутыми из футляров свитками и стопками книг.
Зиндерманн стоял к нему спиной и был так поглощен чтением, что не услышал приближения Локена.
– Еще один образец плохой поэзии? – издалека спросил Локен.
Зиндерманн подпрыгнул и оглянулся через плечо с тем же удивленным и испуганным выражением лица, как и в тот раз, когда Локен впервые отыскал его в Архиве.
– Гарвель,– произнес Зиндерманн, и в его голосе Локену почудилась нотка облегчения.
– А вы ожидали кого-то другого?
– Нет. Совсем нет. Я редко вижу кого бы то ни было в этой части хранилища. Для большинства серьезных ученых здесь нет ничего ценного.
Локен обошел вокруг стола и окинул взглядом лежащие перед итератором бумаги – перевязанные кожаными шнурками ветхие свитки, неразборчивый почерк, желтоватые гравюры, изображающие чудовищ и людей, объятых пламенем. Он бросил быстрый взгляд на Зиндерманна; ученый при виде такого любопытства беспокойно прикусил нижнюю губу.
– Должен признаться, мне все больше нравятся древние тексты, – пояснил Зиндерманн. – Вроде «Хроник Урша», которые я давал тебе почитать. Такое сильное, хотя и жестокое произведение. Оно очень наивное, содержит массу преувеличений, но довольно захватывающее.
– Я прочитал «Хроники Урша», Кирилл, – сказал Локен, кладя книгу перед Зиндерманном.
– И что?
– Как вы и говорите, в них много жестокости и наивности, а порой и откровенные полеты фантазии…
– Но?
– Но я не могу избавиться от мысли, что, давая мне этот томик, вы имели какое-то скрытое намерение.
– Скрытое намерение? Нет, Гарвель, уверяю тебя, в этом не было никаких уловок, – возразил Зиндерманн, но Локен не поверил ему.
– В самом деле? Там есть необыкновенно правдивые отрывки.
– Да ну, Гарвель, не может быть, чтобы ты воспринял это всерьез, – насмешливо заметил Зиндерманн.
– Осада монастыря, – напомнил ему Локен. – Последняя битва Анулта Кейзера с конклавом Нордафрика.
– И что там такого интересного? – после некоторой заминки спросил Зиндерманн.
– Я по вашим глазам вижу, что вы знаете, о чем я говорю.
– Нет, Гарвель, я не знаю. Я помню тот отрывок, и, несмотря на захватывающий сюжет, я не могу представить себе, что ты воспринимаешь эту прозу как исторический источник.
– Я согласен, – кивнул Локен, – все эти описания рвущихся, словно шелк, небес и рассыпающихся гор – сплошная чепуха, но там же говорится о человеке, который обратился в демона и поднял руку на своих товарищей.
– А, да… Теперь понимаю. Ты считаешь, что это имеет какое-то отношение к происшествию с Ксавье Джубалом?
– А вы? – спросил Локен и приподнял за уголок один из пожелтевших от времени пергаментов, показывая Зиндерманну изображение демона с длинными клыками, поросшего шерстью, с загнутыми козлиными рогами на лбу и окровавленным топором в когтистых лапах. – Джубал превратился в демона и пытался меня убить! В точности то же самое произошло с Анултом Кейзером. Один из его офицеров, человек по имени Вилхим Мардол, стал демоном и убил его. Вам это ничего не напоминает?
Зиндерманн откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Только теперь Локен заметил, каким усталым выглядит итератор, как пожелтела кожа лица, став похожей на его любимые пергаменты, как обвисла одежда, словно наброшенная на голый скелет…
Локен осознал, что могущественный итератор находится на грани полного истощения.
– Простите меня, Кирилл, – произнес он, присаживаясь на соседний стул. – Я шел сюда не затем, чтобы с вами спорить.
Зиндерманн улыбнулся, и Локен вспомнил, как сильно он надеялся получить мудрый совет. Хотя итератор и не был его официальным учителем, но все равно оставался наставником и инструктором, и обнаружить, что Зиндерманн не знает всех ответов, было шоком.
– Все в порядке, Гарвель. Это хорошо, что у тебя появляются вопросы. Значит, ты учишься искать правду там, где с первого взгляда мы ее не замечаем. Я уверен, Воитель по достоинству ценит эту способность. Как поживает командующий?
– Он устал,– признал Локен.– Крики тех, кто требует его внимания, с каждым днем становятся все громче и настойчивее. Сообщения с каждой из флотилий Великого Похода буквально рвут его на части, а чиновники Совета Терры со своими оскорбительными инструкциями пытаются превратить его из Воителя в простого администратора. Он несет огромную ношу, Кирилл, однако не надейтесь так легко сменить тему разговора.
Зиндерманн рассмеялся:
– Гарвель, ты становишься слишком быстрым для меня. Ну хорошо. Что ты хотел узнать?
– Люди из книги, которые применяли магические силы, были ли они колдунами?
– Я не знаю, – признался Зиндерманн. – Но это вполне возможно. Те силы, которыми они воспользовались, никак нельзя считать естественными.
– Но как могли их предводители дать разрешение на применение этих сил? Неужели они не знали, насколько это опасно?
– Возможно, знали. Но подумай о другом: мы и сами знаем очень мало, но нас ведут вперед мудрость Императора и научные достижения. А древние жители? Они ведь знали гораздо меньше нас.
– Но даже варварам должно быть известно, насколько опасны подобные вещи, – настаивал Локен.
– Варварам? – переспросил Зиндерманн. – Это слишком уничижительное определение, друг мой. Не суди столь поспешно, мы не так уж сильно отличаемся от племен Старой Земли, как ты можешь подумать.
– Нет, вы, вероятно, шутите! – воскликнул Локен. – Мы так же не похожи на них, как звезда не похожа на планету.
– Ты уверен, Локен? Ты считаешь, что стена, отделяющая цивилизацию от варварства, прочна, словно сталь? Но это не так. Могу тебя заверить, что эта грань весьма тонкая и хрупкая, словно лист стекла. Достаточно толчка или сотрясения, и мы можем снова оказаться во власти языческих предрассудков, станем бояться темноты и поклоняться непонятным существам в гулких храмах.
– Вы преувеличиваете.
– Разве? – запальчиво спросил Зиндерманн, наклоняясь вперед. – Представь себе, что обновленный, приведенный к Согласию мир испытывает нехватку жизненно важных ресурсов, таких, как топливо, вода или пища. Сколько, по-твоему, времени потребуется, чтобы цивилизованное поведение сменилось варварскими методами? Как скоро человеческий эгоизм подтолкнет к овладению оставшимися источниками любой ценой, невзирая на вред, нанесенный остальным, или даже сговор с силами зла? Будут ли отдельные группы отгонять своих собратьев и даже уничтожать их, лишь бы завладеть ресурсами? Понятия порядочности и гражданской справедливости не больше чем тонкий налет на поверхности звериного облика человека, который при каждом удобном случае вырывается наружу.
– Ваши слова не оставляют нам никакой надежды.
– Нет, Гарвель, все совсем не так,– сказал Зиндерманн, покачивая головой.– Человечество пока бессильно измениться, но я твердо верю, что благодаря великим трудам Императора наступит время, когда мы поднимемся к вершинам сознания и овладеем всеми окружающими нас силами. Прошедшее после возникновения цивилизации время – всего лишь небольшой отрезок нашего существования, тем более по сравнению с грядущими веками. Воля Императора, братское общество, всеобщее равенство в правах и привилегиях и хорошее образование – вот предпосылки высшего общественного строя, к которому ведут нас разум, науки и наш опыт. Это будет новое возрожденное общество свободы, равенства и братства древних народов человеческой расы, которому не страшны диктаторы вроде Калаганна или Нартана Дума.
Локен не удержался от улыбки.
– А мне было показалось, что вы впали в отчаяние.
Зиндерманн тоже улыбнулся в ответ.
– Нет, Гарвель, я далек от этого. Признаюсь, происшествие в Шепчущих Вершинах сильно потрясло меня, но чем больше я читаю, тем отчетливее вижу, как далеко мы ушли и как близки к тому, о чем всегда мечтали. Каждый день я испытываю благодарность за то, что свет Императора ведет нас в золотое будущее. Страшно подумать, что может произойти, если этот источник иссякнет.
– Не беспокойтесь, – заверил его Локен, – такого никогда не случится.
Аксиманд взглянул на прибывших через прорезь в сетке.
– Приехал Эреб, – доложил он.
Хорус кивнул и встал лицом к четверым членам Морниваля.
– Все знают, что надо делать?
– Нет, – отозвался Торгаддон. – Мы так давно остаемся в стороне, что всё позабыли. Почему бы вам не напомнить?
От такого легкомысленного заявления Тарика глаза Хоруса потемнели.
– Хватит, Тарик, – сказал он. – Это не подходящее время для шуток, так что придержи язык.
Столь резкий отпор Воителя шокировал Торгаддона, и он быстрым взглядом окинул лица своих товарищей. Локен не испытывал такого потрясения, поскольку за несколько недель после отбытия с планеты интерексов не раз был свидетелем взрывов гнева главнокомандующего по отношению к подчиненным. С тех пор как на площади перед Залом Оружия на Ксенобии пролилась кровь, Воитель не знал ни минуты покоя. Горечь неудачи при попытке воссоединения с интерексами до сих пор преследовала Хоруса.
После фиаско с интерексами Воитель впал в состояние унылой меланхолии и все чаще уединялся в своих личных покоях, куда допускался только Эреб. После возвращения на имперскую флотилию члены морнивальского братства почти не видели своего командира, и все четверо остро переживали необъяснимое отчуждение.
Раньше Воитель прислушивался к их советам, теперь его слух был обращен только к Эребу.
Известие о том, что Эреб со своим Легионом покинет экспедицию и отправится на Давин, все морнивальцы восприняли с чувством облегчения.
Но даже по дороге к системе Давина Воитель не знал отдыха. Со всех концов Галактики – от братьев примархов, от командующих имперскими армиями и, что тяжелее всего, от армий чиновников, идущих по пятам завоевателей, – поступали непрекращающиеся требования помощи.
Ежедневно группы экзекторов под управлением администратора Аэнид Ратбон осаждали Воителя требованиями оказать содействие в сборе имперской дани со всех приведенных к Согласию миров. Любой, у кого имелась хоть капля здравого смысла, понимал, что такие мероприятия преждевременны, и Хорус сделал все, что было в его силах, чтобы остановить Ратбон и ее экзекторов, но его усилия лишь ненадолго замедлили их.
– Если бы я мог, – сказал Хорус как-то вечером, когда они с Локеном обсуждали новые способы получения податей с приведенных к Согласию миров, – я бы убил всех экзекторов Империума. Но я уверен, на следующий день, еще до завтрака, мы получили бы счета из преисподней.
Локен рассмеялся, но тотчас осознал, что Воитель говорит серьезно, и смех застрял у него в горле.
После прибытия на Давин навалились еще более срочные дела.
– Не забудьте, – сказал Хорус,– все должно пройти точно так, как я говорил.
При появлении в дверях юрты избранного наместника Императора в помещении воцарилась благоговейная тишина, и все присутствующие опустились на одно колено. От взгляда на живого бога, появившегося в сверкающих доспехах цвета далекого океана и в царственно-пурпурном плаще, у Каркази закружилась голова. С нагрудника Хоруса сияло Око Терры, и Каркази не мог устоять перед величественной красотой Воителя.
Провести столько дней в экспедиции и только сейчас увидеть Воителя! Сколько времени потрачено впустую! Каркази ощутил острое желание вырвать все исписанные страницы из любимого блокнота «Бондсман № 7» и сочинить эпический монолог о величии главнокомандующего.
За Воителем вошли четверо морнивальцев, а с ними высокая величавая женщина в пурпурном бархатном платье с высоким воротом и пышными рукавами. Ее длинные волосы были уложены в высокую замысловатую прическу. Каркази с негодованием узнал в ней Петронеллу Вивар, летописца с Терры, о которой уже был достаточно наслышан.
Хорус в приветственном жесте поднял руки.



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.