read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



"Мамашу твою Кристой зовут!", а он кивнет, полдня проходит, шепча под нос:
"Криста... Криста, мамонька...", и к вечеру снова ко всем цепляется: "Люди
добрые, как вы маму мою кличете?!"
У самой матери спрашивать стеснялся.
Росли приемные дети Самуила-бацы и немой Баганты, вырастали, стукнул
старшему Яну девятнадцатый годок - и ушел Ян из родного дома. Ушел себе и
ушел, мало ли с какой стати человеку жизнь в Шафлярах немилой показалась!
Ан нет, не так-то просто: следом за Яном спустя три года покинула село и
сестра Янова, красавица Тереза. Много парней сохло по статной Терезе,
только не выбрала она из них ни единого, жила себе ни богу свечка ни черту
кочерга; такой и ушла восвояси. Вот и повелось с тех пор: справит
очередной Самуилов приемыш дважды девятый день рождения - откуда только
знал Самуил-баца, когда родились его найденыши?! - и вскоре расстается с
отцовским домом.
Куда уходили, где оседали - не знал никто.
Разве что, может, кроме старого Самуила. Да этот разве скажет?! -
проще немую Баганту разговорить...
И если бы сказал кто шафлярцам, что уважаемый всеми Самуил-баца тайно
учит своих приемных детей воровскому ремеслу, поскольку сам природный вор,
и даже не такой вор, каких мало, а такой, каких и вовсе-то нет на свете -
ох, и намяли бы пастухи болтуну-всезнайке бока!
А зря.

Дорога на Тынец испокон веку считалась оживленной. Скрипели повозки,
запряженные меланхолично моргающими волами, время от времени пролетал,
покрикивая, спешащий верховой, богомольцы серыми стайками брели в тынецкий
монастырь, пользующийся славой святого места; по обочине местные пастухи
гнали на продажу блеющих овец, и бродячие монахи блудливо цеплялись к
бабам, отправившимся с утра на рынок.
Марта ехала на телеге, почти целиком заставленной дерюжными мешками с
мукой. Мучная пыль пудрой оседала на темных волосах женщины, набивалась в
рот и в нос, затрудняя дыхание, но все же это было лучше, чем тащиться
пешком. Одноухий Джош развалистой рысцой бежал рядом, вывалив розовый
язык, и искоса поглядывал на правившего волами мельника - тихого
крохотного старичка с благостным выражением на выцветшем от возраста лице,
отчего мельник напоминал затертые статуи святых, каких много понаставлено
заботами окрестных резчиков в церквях Ополья и Тенчина.
С другой стороны телеги шагал сын мельника - низкорослый крепыш с
плечами шириной в стол. При виде его медвежьей стати сразу приходило в
голову, что мельничиха в молодости согрешила с кем-то из ядреных
здоровяков-гуралей [гурали - вольные горцы Подгалья, чей быт в родных
горах был подобен быту запорожских казаков], любивших в свободное от
разбоя время молоть муку на чужих жерновах.
Изредка сын мельника отставал и, делая вид, что попросту глядит по
сторонам, по-звериному быстро косился на собаку Марты, зажигая в глазах
неприятные зеленые огоньки. Сама Марта один раз заметила это, но не
придала значения: мало ли что, может, парня в детстве сельские кобели
рвали, вот и не любит собак!
Пегая морда Джоша излучала полнейшее равнодушие ко всему на свете.
- До самого Тыньца с нами поедешь, дочка? - добродушно спросил
мельник, погладив ладошкой вспотевшую на солнце плешь. - Ты думай, а то я
еще волов у Жабьей Струги поить стану... что ж тебе зря ждать возле
колодца-то!
- А где этот колодец? - поинтересовалась Марта.
- Да тут рядышком, за сгоревшим явором, где поворот к монастырю...
как подъезжать станем, услышишь: лягухи там стрекочут, что твои соловьи!
- Нет, дедушка, тогда я вас ждать не стану. Мне-то как раз в
монастырь и надо, к аббату Ивоничу.
- К Яну Ивоничу? Божий человек, таких на нашей земле по пальцам
перечесть можно... бедных оделяет, к монастырским крестьянам милостив,
исповедует чище святого Павла, чужого гроша в жизни не взял...
Марта невольно улыбнулась, как если бы мельник сказал что-то очень
смешное, и старик недовольно заворочался, заметив краем глаза эту улыбку.
- Святой человек ксендз [ксендз - священнослужитель] Ян, - еще раз
повторил он с нажимом. - Глядишь, вскорости епископом станет. Люди и так
уже судачат: настоятель тынецкого монастыря - и не епископ. Не поладил с
кем в Риме, что ли? А ты знакома с ним, дочка, или как?
- Немного, - Марта обеими руками взбила свои пышные волосы, и белесое
облачко мучной пыли заклубилось над женщиной.
Мельник прицокнул языком - не то волов подгонял, не то удивлялся, что
его случайная попутчица знакома с таким угодным Господу человеком, как Ян
Ивонич, настоятель тынецкого монастыря бенедиктинцев.
Подъезжая к Жабьей Струге, издалека кивавшей им колодезным журавлем,
Марта даже не услышала, а скорей почуяла хриплое ворчание Джоша. Не успев
ничего сообразить, она метнулась с телеги на землю и мертвой хваткой
вцепилась в густую шерсть пса за мгновение до того, как одноухий чуть было
не помчался вперед, к колодцу.
- Что с тобой, Джош?! - Марта понимала, что долго ей собаку не
удержать, да и вообще Джош-Молчальник был не из тех, кого может удержать
женщина.
За что в свое время и поплатился.
Пес упрямо тянул ее к колодцу.
Продолжая одной рукой придерживать собаку, Марта дошла до поворота и
увидела Жабью Стругу.
Неподалеку от бревенчатого сруба, ограждавшего колодец, к раскидистой
яблоне прижался спиной молодой цыган, скорее цыганенок, выставив перед
собой кривой нож.
- Не подходи! - подстреленной рысью шипел парнишка, яростно сверкая
глазами, и ярко-алая рубаха его пламенела на ветру. - Клянусь мамой,
зарежу! Не подходи!..
Вокруг толстой ветви яблони был плотно обмотан кожаный повод коня -
красавца гнедого, заседланного на удивление старым и поношенным деревянным
седлом, на какое не сядет ни один уважающий себя всадник, а тем более
природный цыган.
Конь нервничал, мотал головой и фыркал.
Цыгана лениво, с неторопливым спокойствием людей, умеющих убивать,
окружало пятеро мужиков. Двое держали короткие, с толстым обухом топоры,
более удобные для работы, чем легкие пастушьи чупаги; третий доставал из
ножен свой нож, в отличие от цыганского широкий и прямой, а четвертый
тряпицей наскоро перевязывал пятому рассеченную руку. Видимо, цыганенок
уже успел расстараться. По лицам мужиков ясно было видно, что жить
мальчишке остается считанные минуты. Просто никому не хотелось лезть
первым и зря кровавиться.
Джош рычал, скалясь страшной пастью, и тянул Марту вперед.
- Это цыган, - успокаивающе бросила женщина псу. - Конокрад. Ты же
никогда не связывался с конокрадами, Молчальник! Да что ты, в самом деле,
ведь посекут топорами - и его, и нас с тобою!
Пес не слышал.
- Не возьму я их, Джош, - чуть не плакала Марта, из последних сил
держа пса. - Сам знаешь, надорвалась я с тобой, много не вынесу... и
устала с дороги. С княжичем - это ведь так, забава одна была, как тебе у
деревенского дурня яблоко с воза снять... да стой ты! Черт с тобой,
Джош...
На последних словах Марта поспешно захлопнула рот, наскоро огляделась
по сторонам и, отпустив собаку, пошла к мужикам и конокраду.
Джош беззвучно ступал следом.
- За что парня губите, люди добрые? - спросила Марта, подойдя к
раненому.
- Коня свел, падлюка! - ответил тот властным голосом, по которому
сразу можно было признать сельского войта. - Я-то думал - все, сгинул
жеребец, уведут в Силезию или за Дунай, и пиши пропало... не успели
увести, племя египетское!
- Не подходи! - безнадежно вскрикнул цыганенок. - Ай, не подходи,
жизни лишу!
Марта протянула руку и легко коснулась предплечья раненого, чуть выше
наспех замотанного тряпицей пореза. Человек встрепенулся, хотя порез был
пустяковый, и даже задень его Марта, боли особой не причинил бы, потом
часто-часто заморгал, словно ему в глаз попала соринка, помотал кудлатой
головой и недоумевающе уставился на своих спутников.
- Эй, мужики! - крикнул он. - Погодьте! А за что мы цыгана этого
рубить собрались?!
Ближайший обладатель топора - коренастый угрюмый бородач - повернулся
и выразительно постучал себя обухом по лбу. Правда, лоб у него даже на
первый взгляд был такой, что можно было стукнуть и посильнее - если топора
не жалко.
- Сдурел, Саблик?! Он же коня у тебя свел!
- Коня?!
- Ну да! Твоего гнедого! Да ты что, ослеп - вот же твой жеребец
стоит!
- Это не мой жеребец! - с уверенностью заявил раненный Саблик.
- Не твой?
- Не мой. Сроду у меня гнедых не водилось.
- Так ты ж сам заорал, как мы к Струге подъехали: держите, братья,
конокрада чертова, вражью силу! Я и приметил - вроде бы знакомый гнедой
под цыганом гарцует! Еще обрадовался - спешился кучерявый, коня поить
стал, а то ушел бы верхами!..
- Не мой конь, - Саблик отвернулся и стал перевязывать пострадавшую
руку заново, ловко помогая здоровой руке зубами. - Сроду не водилось у
меня гнедых. Не люблю.



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.