read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Чтобы еще более согласить в чем-нибудь своих противников, он всякий раз
подносил им всем свою серебряную с финифтью табакерку, на дне которой
заметили две фиалки, положенные туда для запаха. Внимание приезжего
особенно заняли помещики Манилов и Собакевич, о которых было упомянуто
выше. Он тотчас же осведомился о них, отозвавши тут же несколько в сторону
председателя и почтмейстера. Несколько вопросов, им сделанных, показали в
госте не только любознательность, но и основательность; ибо прежде всего
расспросил он, сколько у каждого из них душ крестьян и в каком положении
находятся их имения, а потом уже осведомился, как имя и отчество. В немного
времени он совершенно успел очаровать их. Помещик Манилов, еще вовсе
человек не пожилой, имевший глаза сладкие, как сахар, и щуривший их всякий
раз, когда смеялся, был от него без памяти. Он очень долго жал ему руку и
просил убедительно сделать ему честь своим приездом в деревню, к которой,
по его словам, было только пятнадцать верст от городской заставы. На что
Чичиков с весьма вежливым наклонением головы и искренним пожатием руки
отвечал, что он не только с большою охотою готов это исполнить, но даже
почтет за священнейший долг. Собакевич тоже сказал несколько лаконически:
"И ко мне прошу", - шаркнувши ногою, обутою в сапог такого исполинского
размера, которому вряд ли где можно найти отвечающую ногу, особливо в
нынешнее время, когда и на Руси начинают выводиться богатыри.
На другой день Чичиков отправился на обед и вечер к полицеймейстеру,
где с трех часов после обеда засели в вист и играли до двух часов ночи.
Там, между прочим, он познакомился с помещиком Ноздревым, человеком лет
тридцати, разбитным малым, который ему после трех-четырех слов начал
говорить "ты". С полицеймейстером и прокурором Ноздрев тоже был на "ты" и
обращался по-дружески; но, когда сели играть в большую игру, полицеймейстер
и прокурор чрезвычайно внимательно рассматривали его взятки и следили почти
за всякою картою, с которой он ходил. На другой день Чичиков провел вечер у
председателя палаты, который принимал гостей своих в халате, несколько
замасленном, и в том числе двух каких-то дам. Потом был на вечере у
вице-губернатора, на большом обеде у откупщика, на небольшом обеде у
прокурора, который, впрочем, стоил большого; на закуске после обедни,
данной городским главою, которая тоже стоила обеда. Словом, ни одного часа
не приходилось ему оставаться дома, и в гостиницу приезжал он с тем только,
чтобы заснуть. Приезжий во всем как-то умел найтиться и показал в себе
опытного светского человека. О чем бы разговор ни был, он всегда умел
поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином
заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные
замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною
палатою, - он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки; было ли
рассуждение о бильярдной игре - и в бильярдной игре не давал он промаха;
говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже
со слезами на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он
прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так, как
будто бы сам был и чиновником и надсмотрщиком. Но замечательно, что он все
это умел облекать какою-то степенностью, умел хорошо держать себя. Говорил
ни громко, ни тихо, а совершенно так, как следует. Словом, куда ни
повороти, был очень порядочный человек. Все чиновники были довольны
приездом нового лица. Губернатор об нем изъяснился, что он благонамеренный
человек; прокурор - что он дельный человек; жандармский полковник говорил,
что он ученый человек; председатель палаты - что он знающий и почтенный
человек; полицеймейстер - что он почтенный и любезный человек; жена
полицеймейстера - что он любезнейший и обходительнейший человек. Даже сам
Собакевич, который редко отзывался о ком-нибудь с хорошей стороны,
приехавши довольно поздно из города и уже совершенно раздевшись и легши на
кровать возле худощавой жены своей, сказал ей: "Я, душенька, был у
губернатора на вечере, и у полицеймейстера обедал, и познакомился с
коллежским советником Павлом Ивановичем Чичиковым: преприятный человек!" На
что супруга отвечала: "Гм!"- и толкнула его ногою.
Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось о нем в городе, и
оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и
предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель
скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Уже более недели приезжий господин жил в городе, разъезжая по
вечеринкам и обедам и таким образом проводя, как говорится, очень приятно
время. Наконец он решился перенести свои визиты за город и навестить
помещиков Манилова и Собакевича, которым дал слово. Может быть, к сему
побудила его другая, более существенная причина, дело более серьезное,
близшее к сердцу... Но обо всем этом читатель узнает постепенно и в свое
время, если только будет иметь терпение прочесть предлагаемую повесть,
очень длинную, имеющую после раздвинуться шире и просторнее по мере
приближения к концу, венчающему дело. Кучеру Селифану отдано было
приказание рано поутру заложить лошадей в известную бричку; Петрушке
приказано было оставаться дома, смотреть за комнатой и чемоданом. Для
читателя будет не лишним познакомиться с сими двумя крепостными людьми
нашего героя. Хотя, конечно, они лица не так заметные, и то, что называют
второстепенные или даже третьестепенные, хотя главные ходы и пружины поэмы
не на них утверждены и разве кое-где касаются и легко зацепляют их, - но
автор любит чрезвычайно быть обстоятельным во всем и с этой стороны,
несмотря на то что сам человек русский, хочет быть аккуратен, как немец.
Это займет, впрочем, не много времени и места, потому что не много нужно
прибавить к тому, что уже читатель знает, то есть что Петрушка ходил в
несколько широком коричневом сюртуке с барского плеча и имел по обычаю
людей своего звания, крупный нос и губы. Характера он был больше
молчаливого, чем разговорчивого; имел даже благородное побуждение к
просвещению, то есть чтению книг, содержанием которых не затруднялся: ему
было совершенно все равно, похождение ли влюбленного героя, просто букварь
или молитвенник, - он вс° читал с равным вниманием; если бы ему подвернули
химию, он и от нее бы не отказался. Ему нравилось не то, о чем читал он, но
больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де
из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что и
значит. Это чтение совершалось более в лежачем положении в передней, на
кровати и на тюфяке, сделавшемся от такого обстоятельства убитым и
тоненьким, как лепешка. Кроме страсти к чтению, он имел еще два
обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать не
раздеваясь, так, как есть, в том же сюртуке, и носить всегда с собою
какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся
несколько жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить
где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да
перетащить туда шинель и пожитки, и уже казалось, что в этой комнате лет
десять жили люди. Чичиков, будучи человек весьма щекотливый и даже в
некоторых случаях привередливый, потянувши к себе воздух на свежий нос
поутру, только помарщивался да встряхивал головою, приговаривая: "Ты, брат,
черт тебя знает, потеешь, что ли. Сходил бы ты хоть в баню". На что
Петрушка ничего не отвечал и старался тут же заняться какие-нибудь делом;
или подходил с плеткой к висевшему барскому фраку, или просто прибирал
что-нибудь. Что думал он в то время, когда молчал, - может быть, он говорил
про себя: "И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно
и то же", - бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной
человек в то время, барин ему дает наставление. Итак, вот что на первый раз
можно сказать о Петрушке. Кучер Селифан был совершенно другой человек... Но
автор весьма совестится занимать так долго читателей людьми низкого класса,
зная по опыту, как неохотно они знакомятся с низкими сословиями. Таков уже
русский человек: страсть сильная зазнаться с тем, который бы хотя одним
чином был его повыше, и шапочное знакомство с графом или князем для него
лучше всяких тесных дружеских отношений. Автор даже опасается за своего
героя, который только коллежский советник. Надворные советники, может быть,
и познакомятся с ним, но те, которые подобрались уже к чинам генеральским,
те, бог весть, может быть, даже бросят один из тех презрительных взглядов,
которые бросаются гордо человеком на все, что ни пресмыкается у ног его,
или, что еще хуже, может быть, пройдут убийственным для автора невниманием.
Но как ни прискорбно то и другое, а все, однако ж, нужно возвратиться к
герою. Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру
очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что
делалось только по воскресным дням, - а в тот день случись воскресенье, -
выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении
гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель
на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с
одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку. С громом
выехала бричка из-под ворот гостиницы на улицу. Проходивший поп снял шляпу,
несколько мальчишек в замаранных рубашках протянули руки, приговаривая:
"Барин, подай сиротиньке!" Кучер, заметивши, что один из них был большой
охотник становиться на запятки, хлыснул его кнутом, и бричка пошла прыгать
по камням. Не без радости был вдали узрет полосатый шлагбаум, дававший
знать, что мостовой, как и всякой другой муке, будет скоро конец; и еще
несколько раз ударившись довольно крепко головою в кузов, Чичиков понесся
наконец по мягкой земле. Едва только ушел назад город, как уже пошли
писать, по нашему обычаю, чушь и дичь по обеим сторонам дороги: кочки,
ельник, низенькие жидкие кусты молодых сосен, обгорелые стволы старых,
дикий вереск и тому подобный вздор. Попадались вытянутые по шнурку деревни,
постройкою похожие на старые складенные дрова, покрытые серыми крышами с
резными деревянными под ними украшениями в виде висячих шитых узорами
утиральников. Несколько мужиков, по обыкновению, зевали, сидя на лавках
перед воротами в своих овчинных тулупах. Бабы с толстыми лицами и
перевязанными грудями смотрели из верхних окон; из нижних глядел теленок



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.