read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



им, рыдая, на шею.
- Пусть хранит вас... божья матерь... Не забывайте, сынки, мать ваш
у... пришлите хоть весточку о себе... - Далее она не могла говорить.
- Ну, пойдем, дети! - сказал Бульба.
У крыльца стояли оседланные кони. Бульба вскочил на своего Черта, ко-
торый бешено отшатнулся, почувствовав на себе двадцатипудовое бремя, по-
тому что Тарас был чрезвычайно тяжел и толст.
Когда увидела мать, что уже и сыны ее сели на коней, она кинулась к
меньшому, у которого в чертах лица выражалось более какой-то нежности:
она схватила его за стремя, она прилипнула к седлу его и с отчаяньем в
глазах не выпускала его из рук своих. Два дюжих козака взяли ее бережно
и унесли в хату. Но когда выехали они за ворота, она со всею легкостию
дикой козы, несообразной ее летам, выбежала за ворота, с непостижимою
силою остановила лошадь и обняла одного из сыновей с какою-то помешан-
ною, бесчувственною горячностию; ее опять увели.
Молодые козаки ехали смутно и удерживали слезы, боясь отца, который,
с своей стороны, был тоже несколько смущен, хотя старался этого не пока-
зывать. День был серый; зелень сверкала ярко; птицы щебетали как-то
вразлад. Они, проехавши, оглянулись назад; хутор их как будто ушел в
землю; только видны были над землей две трубы скромного их домика да
вершины дерев, по сучьям которых они лазили, как белки; один только
дальний луг еще стлался перед ними, - тот луг, по которому они могли
припомнить всю историю своей жизни, от лет, когда катались по росистой
траве его, до лет, когда поджидали в нем чернобровую козачку, боязливо
перелетавшую через него с помощию своих свежих, быстрых ног. Вот уже
один только шест над колодцем с привязанным вверху колесом от телеги
одиноко торчит в небе; уже равнина, которую они проехали, кажется издали
горою и все собою закрыла. - Прощайте и детство, и игры, и вс°, и вс°!

II
Все три всадника ехали молчаливо. Старый Тарас думал о давнем: перед
ним проходила его молодость, его лета, его протекшие лета, о которых
всегда плачет козак, желавший бы, чтобы вся жизнь его была молодость. Он
думал о том, кого он встретит на Сечи из своих прежних сотоварищей. Он
вычислял, какие уже перемерли, какие живут еще. Слеза тихо круглилась на
его зенице, и поседевшая голова его уныло понурилась.
Сыновья его были заняты другими мыслями. Но нужно сказать поболее о
сыновьях его. Они были отданы по двенадцатому году в Киевскую академию,
потому что все почетные сановники тогдашнего времени считали необходи-
мостью дать воспитание своим детям, хотя это делалось с тем, чтобы после
совершенно позабыть его. Они тогда были, как все поступавшие в бурсу,
дики, воспитаны на свободе, и там уже они обыкновенно несколько шлифова-
лись и получали что-то общее, делавшее их похожими друг на друга. Стар-
ший, Остап, начал с того свое поприще, что в первый год еще бежал. Его
возвратили, высекли страшно и засадили за книгу. Четыре раза закапывал
он свой букварь в землю, и четыре раза, отодравши его бесчеловечно, по-
купали ему новый. Но, без сомнения, он повторил бы и в пятый, если бы
отец не дал ему торжественного обещания продержать его в монастырских
служках целые двадцать лет и не поклялся наперед, что он не увидит Запо-
рожья вовеки, если не выучится в академии всем наукам. Любопытно, что
это говорил тот же самый Тарас Бульба, который бранил всю ученость и со-
ветовал, как мы уже видели, детям вовсе не заниматься ею. С этого време-
ни Остап начал с необыкновенным старанием сидеть за скучною книгою и
скоро стал наряду с лучшими. Тогдашний род учения страшно расходился с
образом жизни: эти схоластические, грамматические, риторические и логи-
ческие тонкости решительно не прикасались к времени, никогда не применя-
лись и не повторялись в жизни. Учившиеся им ни к чему не могли привязать
своих познаний, хотя бы даже менее схоластических. Самые тогдашние уче-
ные более других были невежды, потому что вовсе были удалены от опыта.
Притом же это республиканское устройство бурсы, это ужасное множество
молодых, дюжих, здоровых людей - все это должно было им внушить дея-
тельность совершенно вне их учебного занятия. Иногда плохое содержание,
иногда частые наказания голодом, иногда многие потребности, возбуждающи-
еся в свежем, здоровом, крепком юноше, - все это, соединившись, рождало
в них ту предприимчивость, которая после развивалась на Запорожье. Го-
лодная бурса рыскала по улицам Киева и заставляла всех быть осторожными.
Торговки, сидевшие на базаре, всегда закрывали руками своими пироги,
бублики, семечки из тыкв, как орлицы детей своих, если только видели
проходившего бурсака. Консул, долженствовавший, по обязанности своей,
наблюдать над подведомственными ему сотоварищами, имел такие страшные
карманы в своих шароварах, что мог поместить туда всю лавку зазевавшейся
торговки. Эти бурсаки составляли совершенно отдельный мир: в круг выс-
ший, состоявший из польских и русских дворян, они не допускались. Сам
воевода, Адам Кисель, несмотря на оказываемое покровительство академии,
не вводил их в общество и приказывал держать их построже. Впрочем, это
наставление было вовсе излишне, потому что ректор и профессоры-монахи не
жалели лоз и плетей, и часто ликторы по их приказанию пороли своих кон-
сулов так жестоко, что те несколько недель почесывали свои шаровары.
Многим из них это было вовсе ничего и казалось немного чем крепче хоро-
шей водки с перцем; другим наконец сильно надоедали такие беспрестанные
припарки, и они убегали на Запорожье, если умели найти дорогу и если не
были перехватываемы на пути. Остап Бульба, несмотря на то что начал с
большим старанием учить логику и даже богословие, никак не избавлялся
неумолимых розг. Естественно, что все это должно было как-то ожесточить
характер и сообщить ему твердость, всегда отличавшую козаков. Остап счи-
тался всегда одним из лучших товарищей. Он редко предводительствовал
другими в дерзких предприятиях - обобрать чужой сад или огород, но зато
он был всегда одним из первых, приходивших под знамена предприимчивого
бурсака, и никогда, ни в каком случае, не выдавал своих товарищей. Ника-
кие плети и розги не могли заставить его это сделать. Он был суров к
другим побуждениям, кроме войны и разгульной пирушки; по крайней мере,
никогда почти о другом не думал. Он был прямодушен с равными. Он имел
доброту в таком виде, в каком она могла только существовать при таком
характере и в тогдашнее время. Он душевно был тронут слезами бедной ма-
тери, и это одно только его смущало и заставляло задумчиво опустить го-
лову.
Меньшой брат его, Андрий, имел чувства несколько живее и как-то более
развитые. Он учился охотнее и без напряжения, с каким обыкновенно прини-
мается тяжелый и сильный характер. Он был изобретательнее своего брата;
чаще являлся предводителем довольно опасного предприятия и иногда с по-
мощию изобретательного ума своего умел увертываться от наказания, тогда
как брат его Остап, отложивши всякое попечение, скидал с себя свитку и
ложился на пол, вовсе не думая просить о помиловании. Он также кипел
жаждою подвига, но вместе с нею душа его была доступна и другим
чувствам. Потребность любви вспыхнула в нем живо, когда он перешел за
восемнадцать лет. Женщина чаще стала представляться горячим мечтам его;
он, слушая философические диспуты, видел ее поминутно, свежую, черноо-
кую, нежную. Пред ним беспрерывно мелькали ее сверкающие, упругие перси,
нежная, прекрасная, вся обнаженная рука; самое платье, облипавшее вокруг
ее девственных и вместе мощных членов, дышало в мечтах его каким-то не-
выразимым сладострастием. Он тщательно скрывал от своих товарищей эти
движения страстной юношеской души, потому что в тогдашний век было стыд-
но и бесчестно думать козаку о женщине и любви, не отведав битвы. Вообще
в последние годы он реже являлся предводителем какой-нибудь ватаги, но
чаще бродил один где-нибудь в уединенном закоулке Киева, потопленном в
вишневых садах, среди низеньких домиков, заманчиво глядевших на улицу.
Иногда он забирался и в улицу аристократов, в нынешнем старом Киеве, где
жили малороссийские и польские дворяне и домы были выстроены с некоторою
прихотливостию. Один раз, когда он зазевался, наехала почти на него ко-
лымага какого-то польского пана, и сидевший на козлах возница с прест-
рашными усами хлыснул его довольно исправно бичом. Молодой бурсак вски-
пел: с безумною смелостию схватил он мощною рукою своею за заднее колесо
и остановил колымагу. Но кучер, опасаясь разделки, ударил по лошадям,
они рванули - и Андрий, к счастию успевший отхватить руку, шлепнулся на
землю, прямо лицом в грязь. Самый звонкий и гармонический смех раздался
над ним. Он поднял глаза и увидел стоявшую у окна красавицу, какой еще
не видывал отроду: черноглазую и белую, как снег, озаренный утренним ру-
мянцем солнца. Она смеялась от всей души, и смех придавал сверкающую си-
лу ее ослепительной красоте. Он оторопел. Он глядел на нее, совсем поте-
рявшись, рассеянно обтирая с лица своего грязь, которою еще более зама-
зывался. Кто бы была эта красавица? Он хотел было узнать от дворни, ко-
торая толпою, в богатом убранстве, стояла за воротами, окружив игравшего
молодого бандуриста. Но дворня подняла смех, увидевши его запачканную
рожу, и не удостоила его ответом. Наконец он узнал, что это была дочь
приехавшего на время ковенского воеводы. В следующую же ночь, с
свойственною одним бурсакам дерзостью, он пролез чрез частокол в сад,
взлез на дерево, которое раскидывалось ветвями на самую крышу дома; с
дерева перелез он на крышу и через трубу камина пробрался прямо в
спальню красавицы, которая в это время сидела перед свечою и вынимала из
ушей своих дорогие серьги. Прекрасная полячка так испугалась, увидевши
вдруг перед собою незнакомого человека, что не могла произнесть ни одно-
го слова; но когда приметила, что бурсак стоял, потупив глаза и не смея
от робости пошевелить рукою, когда узнала в нем того же самого, который
хлопнулся перед ее глазами на улице, смех вновь овладел ею. Притом в
чертах Андрия ничего не было страшного: он был очень хорош собою. Она от
души смеялась и долго забавлялась над ним. Красавица была ветрена, как
полячка, но глаза ее, глаза чудесные, пронзительно-ясные, бросали взгляд
долгий, как постоянство. Бурсак не мог пошевелить рукою и был связан,



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.