read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Затем, улыбнувшись какой-то странной, совершенно не подходящей к делу
улыбкой, ускоренным, неровным шагом вышел из кондитерской, оставив на месте
Азорку. Все стояли в изумлении; послышались восклицания.
- Швернот! вас-фюр-эйне-гешихте!4 - говорили немцы, выпуча глаза друг
на друга.
----
4 Вот беда! что за история! (нем.).
А я бросился вслед за стариком. В нескольких шагах от кондитерской,
поворотя от нее направо, есть переулок, узкий и темный, обставленный
огромными домами. Что-то подтолкнуло меня, что старик непременно повернул
сюда. Тут второй дом направо строился и весь был обставлен лесами. Забор,
окружавший дом, выходил чуть не на средину переулка, к забору была
прилажена деревянная настилка для проходящих. В темном углу, составленном
забором и домом, я нашел старика. Он сидел на приступке деревянного
тротуара и обеими руками, опершись локтями на колена, поддерживал свою
голову. Я сел подле него.
- Послушайте, - сказал я, почти не зная, с чего и начать, - не горюйте
об Азорке. Пойдемте, я вас отвезу домой. Успокойтесь. Я сейчас схожу за
извозчиком. Где вы живете?
Старик не отвечал. Я не знал, на что решиться. Прохожих не было. Вдруг
он начал хватать меня за руку.
- Душно! - проговорил он хриплым, едва слышным голосом, - душно!
- Пойдемте к вам домой! - вскричал я, приподымаясь и насильно
приподымая его, - вы выпьете чаю и ляжете в постель... Я сейчас приведу
извозчика. Я позову доктора... мне знаком один доктор...
Я не помню, что я еще говорил ему. Он было хотел приподняться, но,
поднявшись немного, опять упал на землю и опять начал что-то бормотать тем
же хриплым, удушливым голосом.
Я нагнулся к нему еще ближе и слушал.
- На Васильевском острове, - хрипел старик, - в Шестой линии... в
Ше-стой ли-нии...
Он замолчал.
- Вы живете на Васильевском? Но вы не туда пошли; это будет налево, а
не направо. Я вас сейчас довезу...
Старик не двигался. Я взял его за руку; рука упала, как мертвая. Я
взглянул ему в лицо, дотронулся до него - он был уже мертвый. Мне казалось,
что все это происходит во сне.
Это приключение стоило мне больших хлопот, в продолжение которых
прошла сама собою моя лихорадка. Квартиру старика отыскали. Он, однакоже,
жил не на Васильевском острову, а в двух шагах от того места, где умер, в
доме Клугена, под самою кровлею, в пятом этаже, в отдельной квартире,
состоящей из одной маленькой прихожей и одной большой, очень низкой комнаты
с тремя щелями наподобие окон. Жил он ужасно бедно. Мебели было всего стол,
два стула и старый-старый диван, твердый, как камень, и из которого со всех
сторон высовывалась мочала; да и то оказалось хозяйское. Печь, по-видимому,
уже давно не топилась; свечей тоже не отыскалось. Я серьезно теперь думаю,
что старик выдумал ходить к Миллеру единственно для того, чтоб посидеть при
свечах и погреться. На столе стояла пустая глиняная кружка и лежала старая,
черствая корка хлеба. Денег не нашлось ни копейки. Даже не было другой
перемены белья, чтоб похоронить его; кто-то дал уж свою рубашку. Ясно, что
он не мог жить таким образом, совершенно один, и, верно, кто-нибудь, хоть
изредка, навещал его. В столе отыскался его паспорт. Покойник был из
иностранцев, но русский подданный, Иеремия Смит, машинист, семидесяти
восьми лет от роду. На столе лежали две книги: краткая география и Новый
завет в русском переводе, исчерченный карандашом на полях и с отметками
ногтем. Книги эти я приобрел себе. Спрашивали жильцов, хозяина дома, -
никто об нем почти ничего не знал. Жильцов в этом доме множество, почти вс°
мастеровые и немки, содержательницы квартир со столом и прислугою.
Управляющий домом, из благородных, тоже немного мог сказать о бывшем своем
постояльце, кроме разве того, что квартира ходила по шести рублей в месяц,
что покойник жил в ней четыре месяца, но за два последних месяца не
заплатил ни копейки, так что приходилось его сгонять с квартиры.
Спрашивали: не ходил ли к нему кто-нибудь? Но никто не мог дать об этом
удовлетворительного ответа. Дом большой: мало ли людей ходит в такой Ноев
ковчег, всех не запомнишь. Дворник, служивший в этом доме лет пять и,
вероятно, могший хоть что-нибудь разъяснить, ушел две недели перед этим к
себе на родину, на побывку, оставив вместо себя своего племянника, молодого
парня, еще не узнавшего лично и половины жильцов. Не знаю наверно, чем
именно кончились тогда все эти справки, но, наконец, старика похоронили. В
эти дни между другими хлопотами я ходил на Васильевский остров, в Шестую
линию, и только придя туда, усмехнулся сам над собою: что мог я увидать в
Шестой линии, кроме ряда обыкновенных домов?. "Но зачем же, - думал я, -
старик, умирая, говорил про Шестую линию и про Васильевский остров? Не в
бреду ли?"
Я осмотрел опустевшую квартиру Смита, и мне она понравилась. Я оставил
ее за собою. Главное, была большая комната, хоть и очень низкая, так что
мне в первое время все казалось, что я задену потолок головою. Впрочем, я
скоро привык. За шесть рублей в месяц и нельзя было достать лучше. Особняк
соблазнял меня; оставалось только похлопотать насчет прислуги, так как
совершенно без прислуги нельзя было жить. Дворник на первое время обещался
приходить хоть по разу в день, прислужить мне в каком-нибудь крайнем
случае. "А кто знает, - думал я, - может быть, кто-нибудь и наведается о
старике!" Впрочем, прошло уже пять дней, как он умер, а еще никто не
приходил.
Глава II
В то время, именно год назад, я еще сотрудничал по журналам, писал
статейки и твердо верил, что мне удастся написать какую-нибудь большую,
хорошую вещь. Я сидел тогда за большим романом; но дело все-таки кончилось
тем, что я - вот засел теперь в больнице и, кажется, скоро умру. А коли
скоро умру, то к чему бы, кажется, и писать записки?
Вспоминается мне невольно и беспрерывно весь этот тяжелый, последний
год моей жизни. Хочу теперь все записать, и, если б я не изобрел себе этого
занятия, мне кажется, я бы умер с тоски. Все эти прошедшие впечатления
волнуют иногда меня до боли, до муки. Под пером они примут характер более
успокоительный, более стройный; менее будут походить на бред, на кошмар.
Так мне кажется. Один механизм письма чего стоит: он успокоит, расхолодит,
расшевелит во мне прежние авторские привычки, обратит мои воспоминания и
больные мечты в дело, в занятие... Да, я хорошо выдумал. К тому ж и
наследство фельдшеру; хоть окна облепит моими записками, когда будет зимние
рамы вставлять.
Но, впрочем, я начал мой рассказ, неизвестно почему, из средины. Коли
уж все записывать, то надо начинать сначала. Ну, и начнем сначала. Впрочем,
не велика будет моя автобиография.
Родился я не здесь, а далеко отсюда, в -ской губернии. Должно
полагать, что родители мои были хорошие люди, но оставили меня сиротой еще
в детстве, и вырос я в доме Николая Сергеича Ихменева, мелкопоместного
помещика, который принял меня из жалости. Детей у него была одна только
дочь, Наташа, ребенок тремя годами моложе меня. Мы росли с ней как брат с
сестрой. О мое милое детство! Как глупо тосковать и жалеть о тебе на
двадцать пятом году жизни и, умирая, вспомянуть только об одном тебе с
восторгом и благодарностию! Тогда на небе было такое ясное, такое
непетербургское солнце и так резво, весело бились наши маленькие сердца.
Тогда кругом были поля и леса, а не груда мертвых камней, как теперь. Что
за чудный был сад и парк в Васильевском, где Николай Сергеич был
управляющим; в этот сад мы с Наташей ходили гулять, а за садом был большой,
сырой лес, где мы, дети, оба раз заблудились... Золотое, прекрасное время!
Жизнь сказывалась впервые, таинственно и заманчиво, и так сладко было
знакомиться с нею. Тогда за каждым кустом, за каждым деревом как будто еще
кто-то жил, для нас таинственный и неведомый; сказочный мир сливался с
действительным; и, когда, бывало, в глубоких долинах густел вечерний пар и
седыми извилистыми космами цеплялся за кустарник, лепившийся по каменистым
ребрам нашего большого оврага, мы с Наташей, на берегу, держась за руки, с
боязливым любопытством заглядывали вглубь и ждали, что вот-вот выйдет
кто-нибудь к нам или откликнется из тумана с овражьего дна и нянины сказки
окажутся настоящей, законной правдой. Раз потом, уже долго спустя, я как-то
напомнил Наташе, как достали нам тогда однажды "Детское чтение", как мы
тотчас же убежали в сад, к пруду, где стояла под старым густым кленом наша
любимая зеленая скамейка, уселись там и начали читать "Альфонса и Далинду"
- волшебную повесть. Еще и теперь я не могу вспомнить эту повесть без
какого-то странного сердечного движения, и когда я, год тому назад,



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.