read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Тобика и легла на бок, лицом к двери, свернулась калачиком, прижав Тобика к
лицу, и слезы сами потекли из Клавиных глаз, моча мягкую шерсть, словно
давно только и ждали, когда что-нибудь такое окажется поблизости.
Клава не помнила, как уснула, а проснулась она оттого, что на улице визжала
женщина. Потом сухо и больно, словно чем-то плашмя ударили по воде, хлопнул
выстрел. Клава сжалась. Едва проснувшись, она на мгновение позабыла, что
случилось за минувший день. Теперь, после выстрела, она все вспомнила.
В дверь грохнуло.
- Откройте! - раздался за дверью мужской голос, совсем не похожий на голос
Валентина Сергеевича. Женщина на улице продолжала визжать. Клава вскочила и
залезла с Тобиком под кровать. Там было пыльно и немного пахло нафталином.
Протиснувшись поближе к стене, Клава вытолкала вперед себя какое-то
приползшее сюда раньше нее свернутое одеяло и затаилась. После двух ударов
последовал такой мощный, что дверь треснула. От этой нечеловеческой силы
удара Клава стала шептать молитву. Хлопнул выстрел, и сразу за ним в
комнату ворвался топот сапог. Из-под кровати Клава увидела заметавшийся
снаружи луч электрического света.
- С-сволочь! - саданул все тот же голос, на пол шлепнулся плевок. За стеной
рухнуло что-то тяжелое, со звоном посыпалось стекло. Кровать перевернулась
над Клавиной головой, сверзнувшись со своего вековечного места, и ей
брызнули фонарем прямо в глаза. Клава зажмурилась.
- А ну, вылазь! - заорало на нее из черноты, и, не дожидаясь ответа,
нечеловеческая сила схватила Клаву и вздернула вверх, поставила к стене.
Клава стояла теперь на том месте, где раньше была сдвинутая в сторону
кровать, с Тобиком и закрытыми глазами.
- Кто там, Васька? - рявкнул голос из-за стены.
- Девчонка тут! - отозвался названный Васькой. - Кто такая, как звать?
Клава медленно открыла глаза. Свет бил ей в лицо. Монстра было не видно,
его скрывала тень. Потом свет резко мотнулся в сторону и каменная боль
врезалась Клаве в рот, чуть не выломав ей голову. Она бы упала, но Васька
не дал ей упасть, схватив рукой за плечо.
- Еще дать? - осведомился он.
- Не надо, - еле опомнившись, ответила Клава, предварительно проглотив
смешанную с кровью слюну.
- Тогда отвечай.
- Я Клава, Орешникова.
- Сколько лет?
- Одиннадцать.
- Буржуйка?
- Не знаю.
- Не знаешь? Значит буржуйка. А знаешь, что теперь с буржуями делают?
- Нет.
- К стенке. Или штыком в пузо.
В комнату вошел еще кто-то, тяжело и неровно топая сапогами.
- Больше никого нет. Вся квартира пуста, - произнес голос, что раньше
говорил из-за стены. - Сбежали, суки. Ты гляди, какая буржуечка.
- Нравится? - засмеялся Васька. Он с бешеной силой схватил Клаву за ворот
платья и дернул в сторону. Ткань разорвалась по шву. - Сиськи еще не
проросли, - гадко чмокнул он.
Во время рывка воротник больно резанул Клаве шею, и она сжала зубы от боли.
В воздухе вспыхнуло пламя зажженной керосиновой лампы, и тогда Клава
увидела наконец красных. Это несомненно были они, потому что глаза у них
светились тусклым кровавым огнем. В остальном они выглядели, как пьянчуги,
и раньше бродившие по границам рабочих кварталов. Но Клава сразу догадалась
- это не люди, а страшные оборотни. От оборотней несло луком, блевотой и
дубленой кожей одежд. Васька был массивен, всклокоченная и как будто мокрая
борода покрывала ему половину лица там, где обычно находится рот, и дышал
он через бороду, будто намеренно фильтруя воздух от вредных примесей. Глаза
Васьки постоянно таращились, как у какого-нибудь земляного жителя, а скулы
выглядели как-то стоптано, уплощенно, зато щеки походили на поднявшееся
тесто, гладкое и ноздреватое, из этих пор вылезали на свет волосы, как
лапки упавшего в щель паука. Второй мужчина был старше и меньше ростом,
тело его ссохлось на тропах революции, борода порыжела от пылающего
степного солнца. В руках он держал рифленую гранату, и лицо у него было
таким злым, что Клава сразу стала дрожать.
- Чего трясешься? - дико крякнул Васька и с размаху врезал Клаве кулаком в
живот. Клава успела увидеть, как дернулось смотревшее вверх дуло винтовки
за его спиной, потом страшная боль согнула ее в поясе, и она повалилась на
пол.
Так Клава стала членом семьи Барановых. Оборотень с порыжевшей бородой
оказался главой этой семьи, Семеном Барановым, а Васька - это был его сын,
Василий Семенович. Еще у Семена была жена - Евдокия Баранова, которую он
называл "мать", курносая худая баба с длинным черным волосом и лишенная
многих зубов - их выбил ей муж за годы совместной жизни, казавшиеся ей
столетиями. Однако столетняя жизнь не изводила Евдокию без потребы -
встречая, к примеру, рухнувший дом, она сама жалела его, преждевременно
упавшего в пыль под давлением ветра, морщины сужались на ее лице и она
смотрела на руины со спокойной скорбью, как смотрит вечность. Лишь иногда
что-то неведомое и слепое скручивало Евдокию изнутри, силы покидали ее,
оставляя сохнуть в одиноком мучении, и тогда Евдокия забиралась в погреб и
валялась там на полу, как неживая, и крысы бегали по ней, не осмеливаясь
грызть отравленное такой печалью тело.
Кроме Василия у Евдокии был еще сын Никита, ему на войне оторвало руку и
ногу с одной стороны, и теперь он прыгал углом, опираясь на единственный
сапог и костыль, зажатый в уцелевшей руке, его все так и называли - Косой.
Рука Косого Никиты была необычайно сильна - однажды, к примеру, он сцапал
ею Клаву на кухне, где она терла мокрой тряпкой полы, и это было так
больно, что Клава завопила со всей мочи, боясь, что Косой Никита хочет
вырвать у нее руку и приживить на себе. Третий сын Барановых, - Григорий,
картуз которого до сих пор висел на гвозде над одной из кроватей, - помер в
семнадцатом году от тифа, а дочь, - Антонина Баранова, - вышла замуж и жила
на стороне. Прочие отпрыски Барановых умерли в детстве, Клава не могла даже
представить себе, сколько их было, каждый раз в глухом бормотании нелюдей
слышались новые имена, да и чего другого можно было ожидать после столетней
супружеской жизни - череда маленьких гробиков, в которых стучат зубами
продрогшие под землей, осклизлые детеныши, мальчики и девочки.
У Барановых Клаве жилось очень плохо. Ее все время били, то за то, что она
плохо мыла полы, то за то, что порезала руки при чистке картошки, а в
основном просто так, безо всякой причины. Евдокия била Клаву тяжелой
грязной тряпкой, веником, скалкой для теста или чугунной сковородкой, от
ударов которой потом надолго отнималось плечо, Косой Никита бил могучей
рукой, драл за волосы, или плевал с расстояния в лицо, и, кроме того, он
все время искал момента поймать Клаву в тихом месте, чтобы придушить.
Дважды он застигал ее врасплох, хватал рукой за горло и душил, упершись
ногой и плечом в пол и стену, дышал он при этом отрывисто, а Клаве вообще
нечем было дышать, она дергалась, царапалась, хрипела, и по ее хрипу их с
Никитой оба раза находила Евдокия Баранова, которая с руганью отнимала у
сына полумертвую Клаву и давала ему взамен что-нибудь подержать в железной
лапе, например, половник, или пустое ведро, Косой Никита тогда сипло
стонал, с досадой глядя на никчемную замену, а второй раз даже заплакал без
голоса, не отирая своих крупных, лошадиных слез.
Василий Баранов по праву старшего бил Клаву просто руками, иногда ногами,
сшибив предварительно на пол, цели ударам своим он не полагал и бил обычно
недолго, в противоположность Семену - тот заставлял Клаву раздеться и лечь
животом на скамью, а потом порол ее ремнем, закатав рукава, и чем сильнее
Клава вопила, тем хлестче стегал по ней ремень. После порки Семен всегда
насиловал обморочную Клаву, часто прямо при жене, Евдокия глядела на
насилие тупо, усевшись на табуретке и сложив на коленях жилистые руки,
Клаве бывало очень больно, но она, охрипнув, уже не могла кричать, и только
выла сквозь зубы, закрыв руками свое несчастное лицо. Василий тоже
насиловал Клаву, но по-иному - он подгребал ее под себя, прямо одетой, и
мял, до хруста в костях, сквозь платье Клава чувствовала, как ходит по ее
телу снаружи огромный член Василия, пока на нее не испражнялась
расползающимся пятном горячая влага, тогда она должна была лизать Василия в
лицо, иначе он ее бил или кусал кривыми, почерневшими зубами за уши.
Питалась Клава картофельными шкурками и кусочками сухарей, иногда ей
удавалось, несмотря на рвущую рот и горло боль, украсть пару ложек
ошпаривающего супа из горшка, однажды она стащила даже кусок сладкого
теста, но от любой найденной в доме Барановых еды у Клавы болел живот,
потому что это была не человеческая еда, а какая-то скотская. Спала Клава
на мешках в углу кладовой, возле общей спальни, она ведь всегда должна была
быть под рукой, если кому-нибудь вдруг захочется ее изнасиловать. Она давно
заметила, что в доме Барановых нет ни одного зеркала, наверное, нелюди
избегали смотреть сами на себя, они и друг на друга смотрели нехотя, в
основном старались тупо уставиться в стену или в пол. И семейного альбома у
них не было, там можно было бы иначе увидеть, что было с ними раньше, до
революции. Темными ночами, свернувшись в своем вонючем гнезде, Клава
муторно засыпала под свистящий храп хозяев, и ей снилась та страна, откуда
пришли Барановы, страна, которую они не вспоминали, потому что она лежала
за пределами всякой памяти. Клава думала, что рано или поздно Барановы
осатанеют от жизни на земле и утащатся обратно восвояси, хрипло пердя, в
сырую тьму могильных лугов, в туманы вечной осени, по тропам смрадных
болот, где надсадно, идиотски кричат вороны, и повсюду находишь трупы в
траве - неподвижные, дурно пахнущие, мечтательно глядящие в небо глазами,
белыми, как мокрые ножки грибов. Наяву Клава с ужасом наблюдала мучительное
существование нелюдей: раз она присутствовала при мертвенном сошествии
Евдокии в погреб, и любопытство поволокло ее лестницей вслед, там, в
темноте, где никто не мог увидеть, она коснулась лежащей навзничь хозяйки:
лицо Евдокии было холодно, как лед, явно не чувствуя присутствия Клавы, она
лишь вздрагивала на земляном полу, словно кто-то выдергивал нитки из ее



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.