read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



В десять я лег спать. Мячиков еще немного почитал и тоже отправился на боковую -- я видел, как он погасил свет. И снова, как и в прошлую ночь, я был разбужен богатырским храпом, похожим на рев Ниагарского водопада, снова я встал и, зевая, отправился в туалет, снова на кафельному полу обнаружил пустую ампулу со странным названием "омнопон". На этот раз я не выбросил ее, а сунул в карман, смутно подозревая, что появление этой, теперь уже второй, ампулы здесь не случайно. И снова, вернувшись в номер, при свете уличного фонаря я увидел безмятежное, счастливое лицо спящего Мячикова -- вот только храпа теперь не было слышно. А утром, наперекор моему дурному предчувствию, я с облегчением узнал, что ночь прошла спокойно и никто больше не убит.






ДЕНЬ ТРЕТИЙ

1.

Проснулся я поздно. Голова трещала так, что, казалось, вот-вот лопнет. В номер как раз входил Мячиков -- быстрый, уверенный в себе и, если бы не вчерашнее убийство, я бы сказал -- счастливый.
-- Вы еще спите? -- с ласковой укоризной произнес он. -- Эх вы, соня! А я вот, не в пример вам, времени даром не терял.
-- Доброе утро, Григорий Адамович. Неужто убийцу нашли?
-- Как знать, как знать, -- загадочно улыбнулся Мячиков. -- По крайней мере, некоторую полезную информацию мне раздобыть удалось. И раз уж мы с вами взялись за это темное дело, то вам наверняка небезынтересно будет узнать то, что уже известно мне. Во-первых, пока вы спали, я успел обойти весь дом отдыха и теперь имею некоторое представление о его архитектурных особенностях, а также расположении ряда служб, включая кабинет директора, медпункт, кухню и так далее. На первом этаже, помимо столовой, мне удалось обнаружить небольшой спортивный зал с теннисными столами, биллиардную, видеосалон -- правда, не функционирующий ввиду отсутствия необходимой аппаратуры, а также зал игровых автоматов, в котором аппаратура хотя и присутствует, но неисправна. Возле столовой расположен склад спортинвентаря, где, кстати, можно взять напрокат лыжи. Второй этаж отведен под жилые помещения обслуживающего персонала и сотрудников дома отдыха; здесь же размещены все административные службы, включая кабинет врача. Третий этаж целиком и полностью отдан нам, отдыхающим. Кстати, раз уж я коснулся жилой части здания, то хочу сообщить вам, любезный Максим Леонидович, прелюбопытную деталь: соседний с нами номер, тот, что разделяет наш и хомяковский, пустует.
-- Вот как? -- заинтересовался я.
-- Именно так. Теперь, во-вторых...
-- Позвольте, Григорий Адамович, -- перебил я его, -- есть еще четвертый этаж.
-- Четвертый? -- быстро спросил он, в упор глядя на меня. -- А что -- четвертый? Этаж как этаж. Дело в том, что я там не был -- не успел. Так, понаслышке, выяснил, что в основном он занят под складские помещения, где месяцами пылится постельное белье, как чистое, так и грязное, ждущее отправки в прачечную, тут же свалена нераспакованная мебель, моющие средства и так далее. Словом, нормальному человеку там делать нечего. Теперь, во-вторых: я виделся с Хомяковым. Да-да, виделся, и даже переговорил с ним. И надо вам сказать, Максим Леонидович, личное знакомство еще больше усугубило мое отрицательное мнение о нем. Грубый, неотесанный тип, краснорожий верзила, похожий на объевшегося борова. Но, как ни странно, на вопросы мои ответил. И знаете, что он мне сказал? В ту ночь, когда он видел вас, он был трезв как стеклышко.
-- И тем не менее он продолжает утверждать, что видел, как я шел по коридору со стороны холла? -- спросил я.
-- Да, -- ответил Мячиков, медленно прохаживаясь по номеру. -- Продолжает утверждать. Это-то и странно. Знаете, что я подумал? -- Он остановился и резко повернулся ко мне. -- Если он был трезв, то ошибиться не мог -- это факт. Согласны? -- Я кивнул. -- А раз он продолжает стоять на своем, значит его заявление -- заведомая ложь, а отсюда следует, что, клевеща на вас, он преследует вполне определенную цель.
-- Какую же?
-- Вы не догадываетесь? По-моему, это ясно: он пытается свалить вину на вас.
-- Так вы думаете, что это именно он убил алтайца?
-- Кстати, фамилия алтайца -- Мартынов, это я тоже выяснил между делом... По поводу же того, кто убийца, я пока судить не берусь, но тот факт, что Хомяков каким-то образом причастен к этому делу, по-моему, не оставляет сомнений.
-- Он мог солгать, когда говорил, что был трезв в ту ночь, -- предположил я.
-- Зачем? -- быстро спросил Мячиков. -- Зачем ему лгать? Не кажется ли вам, Максим Леонидович, что он специально стоит на своем, чтобы ему поверили -- трезвому веры больше. И следователь, кажется, клюнул на эту приманку. А был он пьян или трезв, это значения не имеет, важно то, что он сказал на допросе. На допросе же он самым наглым образом поставил под удар вас, любезный Максим Леонидович. И самое неприятное для вас то, что вы действительно были в коридоре.
-- Он в номере живет один?
-- Нет, -- повернулся ко мне Мячиков и устремил на меня любопытный взгляд, -- не один. Вопрос правомерен. Браво, мой друг! Когда я заходил к Хомякову, в его номере была женщина.
-- Женщина? Жена, наверное?
-- Исключено, -- замотал головой Мячиков. -- По двум-трем оброненным ими словам я понял, что, хотя они и прибыли сюда вместе, в супружестве не состоят.
-- Ясно, -- кивнул я, -- решили приятно провести время вдали от любопытных глаз знакомых и, возможно, своих законных супругов.
-- Вот-вот, -- согласился он, -- так я и подумал. Кстати, именно наличие женщины и подтверждает слова Хомякова о том, что он был трезв или, по крайней мере, только слегка выпивши. Но только слегка. Посудите сами, Максим Леонидович, какая женщина позволит своему любовнику напиться в первую же выпавшую на их долю ночь, свободную от посторонних, как вы верно заметили, глаз? Да никакая, если, конечно, не предположить, что единственной целью их уединения явилась обоюдная патологическая страсть к спиртному. Но в это верится с трудом. Вы согласны со мной, дорогой друг?
-- Абсолютно, -- ответил я.
-- Итак, -- продолжал Мячиков, -- Хомяков был трезв или только слегка пьян -- и в том и в другом случае он не мог видеть вас идущим по коридору со стороны холла. Отсюда вывод: его показания заведомо лживы. А ложь всегда наводит на некоторые размышления. По крайней мере, Хомякова ни в коем случае нельзя упускать из виду.
Я задумался.
-- Что ж, -- сказал я наконец, -- за рабочую гипотезу Хомякова принять можно, хотя на данном этапе ничего конкретного я бы утверждать не взялся. Кстати, Григорий Адамович, что вы можете сказать об этих так называемых алтайских передовиках? Вот у кого наверняка могли быть мотивы к убийству.
-- Да, с этими отчаянными парнями шутки плохи. Возможно, в чем-то они не поладили, повздорили -- и одним стало меньше. Алтай -- совершенно дикая страна, и живут там одни дикари, для которых жизнь человека не дороже бутылки водки или, скажем, ставки в преферанс. И все же я более склонен поверить в версию с Хомяковым.
-- Любая версия должна опираться на факты, -- возразил я.
-- Согласен, -- кивнул Мячиков, -- именно факты и привели меня к этой версии. Хомяков повинен в одном величайшем грехе -- во лжи. Это факт? Факт, по крайней мере, мы с вами только что выяснили его. А ложь, по моему разумению, всегда страшней любого деяния честного человека, как бы неприглядно это деяние ни выглядело на первый взгляд. Вы согласны? -- Я, подумав, кивнул. -- Итак, Хомяков -- кандидат номер один. Если допустить, что наши логические построения верны, то события прошлой ночи можно представить следующим образом. Около трех часов Хомяков встретился в холле, вернее, на лестничной площадке, с тем несчастным, которого то ли в результате внезапно вспыхнувшей ссоры, то ли по заранее обдуманному плану -- истинных причин убийства мы, к сожалению, пока не знаем -- вышеупомянутый Хомяков ударил ножом и смертельно ранил. Потом он вернулся в номер, оставив умирающего на месте преступления, но, прежде чем закрыть за собой дверь, увидел вас: вы крадучись шли по коридору, озираясь по сторонам и прислушиваясь. Первым его чувством был испуг, но потом отчаянная мысль пришла ему в голову: он решил все содеянное им свалить на вас. Именно так он и поступил, когда подошла его очередь отвечать на вопросы следователя, но сделал это умно и тонко: говоря о вас, дорогой друг, он ни на йоту не отступил от истины, изменив лишь направление вашего движения по коридору. Так что к разговору с вами следователь был уже основательно подготовлен. Можно предположить, что вашему рассказу он не поверил...
-- Так оно и было, -- вставил я.
Он кивнул:
-- Тем самым следователь включил вас в список подозреваемых, и теперь вы, дорогой Максим Леонидович, у него, как говорится, "под колпаком". Но я уверен, справедливость восторжествует, и все тайное в конце концов станет явным. По крайней мере, мы должны приложить к этому максимум усилий.
Версия Мячикова показалась мне убедительной. Пожалуй, из числа всех кандидатов в преступники Хомяков был наиболее яркой фигурой. Мячиков прав: даже самая маленькая ложь черным, несмываемым пятном ложится на любого, пусть кристально чистого человека. Но одна мысль все же не давала мне покоя: ложь Хомякова, с другой стороны, вовсе не означала, что он причастен к убийству, могли ведь быть у него и иные причины лгать. И тем не менее я был доволен ходом нашего расследования -- хотя мое участие в нем было пока что чисто символическим -- и искренне восхищен кипучей деятельностью, которую развил неунывающий Мячиков с самого раннего утра.
-- А вы действительно не теряли времени даром, Григорий Адамович, -- улыбнулся я ему, одеваясь и приводя себя в порядок. В голове стучало и ухало с такой силой, что я невольно поморщился, когда резко поднялся с кровати.
-- Что с вами? -- участливо спросил Мячиков, заметив мое состояние.
-- Пустяки, -- махнул я рукой. -- Голова разболелась. Пройдет.
-- Конечно, пройдет, -- подхватил Мячиков, сокрушенно хмуря брови, -- но все-таки какая неприятность...
-- Не берите в голову, пустяки.
-- Хороши пустяки! -- Он вдруг хлопнул себя ладонью по круглому выпуклому лбу, озаренный внезапной мыслью. -- Бог ты мой! Какой же я осел! А вы молчите, Максим Леонидович, ни слова мне не говорите. Я ведь не предупредил вас, что по ночам храплю, и, говорят, сильно. Сам-то я этого не замечаю, а вас наверняка донимаю вот уже вторую ночь. Вот незадача-то! Вы бы сразу сказали, дорогой мой. Оттого и голова болит, что я вам спать не даю. Очень, очень сожалею об этом и искренне раскаиваюсь в содеянном.
Бесспорно, он был прав. Мой организм выразил своеобразный протест против его чудовищного храпа -- в виде бессонницы и вызванной ею головной боли. Мозг Мячикова был поистине кладезем всевозможных мыслей, среди которых немало было и мудрых. Вот и сейчас одна такая мысль, видимо, выплыла на поверхность его сознания и разгладила морщины на лбу.
-- Я знаю, что делать! -- радостно потирая руки, возвестил он. -- Только прошу вас, Максим Леонидович, дорогой, не усмотрите в моих словах что-нибудь обидное -- моими помыслами движет исключительно расположение к вам, участие и желание помочь. Верьте мне. Кроме того, это может послужить интересам нашего общего дела. -- Он сделал небольшую паузу. -- Не перебраться ли вам, дорогой друг, в соседний номер -- ведь он пустует?
Идея показалась мне неожиданной и действительно представляющей интерес. Я был далек от мысли подозревать этого добряка в желании избавиться от меня и попытке завладеть номером в единоличное пользование.
-- Представляете, какое преимущество мы получим, если вы переселитесь туда! -- продолжал он, воодушевляясь. -- Ведь через стену -- а стены здесь, заметьте, очень тонкие -- будет находиться комната Хомякова, за которым мы сможем установить наблюдение гораздо более тщательное, чем сейчас. Этим переездом мы убьем, так сказать, сразу двух зайцев: избавим вас от неприятного соседа-храпуна и вплотную приблизимся -- по крайней мере, территориально -- к предполагаемому убийце. Ну, соглашайтесь! А нет -- так я сам перееду, чтобы не затруднять вас лишними хлопотами. А, Максим Леонидович?
Я поймал себя на мысли, что все, что бы ни делал или ни говорил Мячиков, всегда отвечало моим собственным намерениям, -- словом, между нами наметилась полная гармония. Общаться с ним было легко и приятно. Вот и сейчас, высказывая свое предложение, он словно бы читал мои мысли, вернее, предсказывал: не предложи он мне этого сейчас, я бы сам наверняка додумался до того же часом позже -- настолько предложение Мячикова соответствовало моим желаниям.
-- Вы как всегда правы, Григорий Адамович, -- сказал я. -- Я сегодня же переговорю с директором.
-- Вот и отлично. Только не откладывайте на потом, поговорите тотчас же -- а то, не дай Бог, номер займет кто-нибудь другой.
Я вновь был вынужден согласиться с ним.








2.

Кабинет директора оказался запертым, но я решил не уходить и во что бы то ни стало дождаться его, дабы не возвращаться к вопросу о переезде вторично. От нечего делать я начал бродить по пустынному коридору второго этажа, пока мое внимание не привлек хриплый, натуженный голос Вилли Токарева из-за приоткрытой двери, на которой красовалась табличка с аккуратной надписью "Медпункт". Я вспомнил о своей головной боли и решительно толкнул дверь. В нос мне ударил запах спирта и табачного перегара. В кабинете царили беспорядок и хаос, за столом, заваленном всевозможным хламом, какими-то бумагами и пустыми коробками из-под лекарств, сидел молодой блондин в грязном, некогда белом халате и печальными глазами изучал меня.
-- А, пациент, -- сказал он, слегка приглушив магнитофон и выпуская к потолку сизую струю дыма. -- Заходите, пациент. На что жалуетесь? На местную кухню, полагаю?
Я сказал, что нет, на кухню я давно уже не жалуюсь, бесполезно, а вот головная боль, действительно, с самого утра беспокоит; в заключение я попросил чего-нибудь от головы.
Пока я говорил, он печально кивал, уперев неподвижный взгляд в переполненную пепельницу. Среди вороха бумаг красовались совершенно неуместные на этом столе надкушенный соленый огурец, горбушка черного хлеба и наполовину опорожненный стакан с какой-то бесцветной жидкостью. "Спирт!" -- мелькнуло у меня в голове, и тут только я заметил, что врач -- а молодой человек, несомненно, был врачом -- изрядно пьян. Он развел руками и с трудом сфокусировался на моей персоне.
-- Увы! В эту дыру лекарства перестали поступать еще полгода назад. Вы небось анальгин желаете? -- Я кивнул. -- Во-во, анальгин нынче все хотят. Как-то сразу у всех головы, зубы и животы разболелись -- у всей нашей страны необъятной, от края и до края, -- а анальгина-то нетути, нема, амба, исчез с концами, и до конца века не ожидается. Впрочем, у спекулянтов за восемь рэ пачка вы его еще сможете достать, но торопитесь, скоро и у них не будет.
Я выразил слабую надежду, что у него, возможно, найдется какое-нибудь другое болеутоляющее средство, не столь дорогостоящее и менее дефицитное, но он решительно покачал головой и участливо заглянул мне в глаза.
-- Сильно болит, да? Я вас понимаю, ох как понимаю! Может, давление? -- Я пожал плечами. -- Давайте померяем. -- Давление оказалось в норме. -- А знаете, я могу предложить вам одно великолепное средство, только вы никому, хорошо? -- Я сказал, что готов хоть на трепанацию черепа, лишь бы унять эту проклятую боль. -- Учтите, средство народное, и пользоваться им нужно осторожно. -- Он. хихикнул, подмигнул и достал из-под стола четырехгранную зеленую бутыль, в которой плескалось еще изрядное количество жидкости.
-- Цэ два аш пять о аш, -- прочитал он надпись на этикетке, -- это по научному. А по-нашему, по-простому, это звучит куда приятней: спирт этиловый медицинский. Обратите внимание, пациент, -- как слеза. Средство верное, проверенное, панацея от всех зол, бед и болезней. Пить чистым, неразбавленным, в отношении закуски никаких противопоказаний нет. Больше ста грамм зараз пить не советую, ибо от большего вас развезет. Ну как, устроит вас подобное средство? Я вам рекомендую его как врач.
Я махнул рукой и согласился. А что мне еще оставалось делать, если с минуты на минуту голова моя готова была взорваться, словно паровой котел? Он, похоже, остался доволен. Умелой рукой плеснув в чистый стакан обещанное количество лекарства, он не забыл налить и себе.
-- За ваше здоровье, -- провозгласил он, и это пожелание прозвучало сейчас как нельзя более кстати, особенно в устах врача. Мы выпили одновременно, и одновременно же схватились за огурец, но он, как гостеприимный хозяин и человек тактичный, первый убрал руку, и я сунул в рот непочатый еще тупорылый конец огурца, пытаясь сдержать слезы и не задохнуться. Придя в себя, я заметил на себе его снисходительный взгляд.
-- Удачно? -- спросил он.
-- Вполне, -- прохрипел я и подумал, что, наверное, окончательно сошел с ума, если пью спирт с незнакомым мне человеком, да еще в его кабинете и при исполнении им своих служебных обязанностей. Внезапно на ум пришла интересная мысль. Я вынул из кармана найденную накануне ампулу и положил ее на стол.
-- Скажите, доктор, вот такое лекарство случайно не от головной боли?
Он бросил быстрый взгляд на ампулу и на какое-то короткое мгновение изменился в лице.
-- Откуда она у вас? -- спросил он безразличным тоном, исподлобья наблюдая за мной.
Я готов был побиться об заклад, что моя находка произвела на него сильное впечатление.
-- Скажем, я ее нашел, -- ответил я, давая ему понять, что не намерен открывать перед ним все свои карты. -- Итак?
Он пожал плечами.
-- Если хотите, можете считать это средством от головной боли. Но вам бы я его не порекомендовал: слишком уж много у него побочных эффектов... Да выбросьте вы ее, что вы на нее уставились! -- Он вдруг схватил ампулу и запустил ее в дальний угол кабинета, метко попав в стоявшую там урну.
От его участия не осталось и следа, теперь он смотрел на меня подозрительно и настороженно. Мое присутствие явно тяготило его, я же не торопился уходить, так как надеялся что-нибудь у него выпытать.
Дверь резко распахнулась, и в кабинет, не замечая меня, влетел взмыленный директор.
-- Все, свалили ищейки, -- он презрительно скривил губы, -- так и не донюхались. Я еле сдержался, чтобы не сказать им... Плесни-ка мне спиртяшки грамм этак сто пятьдесят. Фу, устал как собака...
Тут он заметил меня и сильно побледнел, челюсть его отвисла.
-- А вам что здесь нужно? -- грубо спросил он.
Я не успел ответить, меня опередил доктор.
-- Милостивый государь, -- с достоинством произнес он, вставая и в упор глядя на директора, -- этот гражданин пришел ко мне по делу, которое вас как человека, ничего общего с медициной не имеющего, совершенно не касается. Вы забываете, что помимо ваших... -- он запнулся, -- ваших делишек у меня есть еще свои прямые обязанности -- обязанности врача. Будьте так добры, покиньте кабинет.
Директор весь как-то осунулся, словно его отходили плеткой, затравленно и зло посмотрел на доктора, плюнул на пол и со словами "Болван!" выскочил за дверь.
Мне показались странными их взаимоотношения, впрочем, мне казалось странным все, увиденное и услышанное в этом кабинете.
-- Свинья, -- произнес с огорчением, но без злости доктор и закурил новую сигарету. От табачного дыма -- а он, если не ошибаюсь, курил кубинские, хотя я, как человек некурящий, вполне мог ошибиться -- голова у меня разболелась еще больше.
-- Зря вы с ним связались, -- сказал он, печально качая головой и стряхивая пепел прямо в груду бумаг на столе.
-- С кем? -- полюбопытствовал я, весь обратившись во внимание.
Он бросил на меня быстрый, совершенно трезвый взгляд и тут же опустил глаза.
-- Сами знаете -- с кем... А если нет, то тем лучше для вас, -- добавил он. -- Эх, пропала моя головушка, пропала! А, теперь уж все равно...
Он налил себе еще добрых полстакана спирта, залпом выпил, крякнул, впился зубами в огурец и на какое-то мгновение застыл в этой позе. Потом мутными глазами уставился на меня и, похоже, очень удивился.
-- А, пациент... вы еще здесь? Как голова? Не прошла? Плюньте вы на нее -- пройдет.
Он уронил голову на стол и выключился. Я осторожно вышел из кабинета и прикрыл дверь. Несмотря на все мое отвращение к нему, мне было искренне жаль этого молодого спившегося врача. Чем-то он был мне симпатичен -- может быть, своей безысходной печалью?
Я заметил, что дверь в кабинет директора приоткрыта, и решил войти. Выпитый спирт уже начал оказывать свое действие. Директор мрачным взглядом прошелся по мне и холодно спросил:
-- Вы ко мне?
-- К вам, -- ответил я и в двух словах объяснил ему суть своего дела.
Он молча выслушал меня, с минуту размышлял, потом выдвинул ящик стола, вынул оттуда ключ и протянул его мне.
-- Берите и спите спокойно. -- Он вдруг ухмыльнулся и ехидненько так спросил: -- Значит, храпит ваш сосед? Интересное дельце... Не знал. Это для меня, прямо скажу, новость.
Почему, недоумевал я, идя по коридору, его удивил тот факт, что Мячиков храпит?








3.

Вернувшись в номер, я застал там сияющего Мячикова.
-- Хочу вас обрадовать, дорогой Максим Леонидович, -- воскликнул он, поднимаясь мне навстречу, -- следственная группа уехала.
-- Я знаю, -- сказал я.
-- Знаете? -- слегка удивился он. -- Вы их видели?
-- Нет, я слышал это от директора.
-- А! Значит, вы слышали также, что с собой они увезли и нашего подозреваемого, Хомякова?
-- Хомякова? -- в свою очередь удивился я. -- Нет, об этом я слышу впервые.
Он хитро прищурился.
-- Представьте себе, наши прогнозы сбылись. Видимо, милиция шла по тому же пути, что и мы, и вышла на Хомякова. Не забывайте также, что в их распоряжении гораздо больше информации, чем у нас, -- ведь они опросили все население дома отдыха.
Лично для меня причастность Хомякова к убийству не была очевидной, но, может быть, Мячиков прав, и у следователя, безусловно знакомого с фактами лучше нас, были веские основания к задержанию Хомякова. Но так или иначе, а следственная группа уехала, убийца арестован и увезен, и дело, следовательно, можно считать закрытым.
-- Раз так, -- сказал я с облегчением и улыбнулся, -- то наше дальнейшее расследование, думаю, не имеет теперь никакого смысла.
-- Вот именно, -- улыбнулся в ответ Мячиков. -- Давайте на этом прекратим его.
Я согласился и тут же подумал, что теперь, пожалуй, не имеет смысла рассказывать ему о том странном впечатлении, которое оставили у меня визиты к доктору и директору, но Мячиков сам спросил меня об этом.
-- Ну, как сходили к директору? Успешно?
Я показал ему полученный от директора ключ.
-- И что же, он прямо вот так взял и рассказал вам об отъезде следственной группы?
-- Нет, я слышал, как он говорил об этом местному врачу.
-- Вот оно что! -- понимающе кивнул Мячиков, продолжая проявлять интерес к моим похождениям. -- Так вы были у врача?
-- Да, я зашел к нему за анальгином, так как директора в тот момент не было на месте, но анальгина не оказалось, и доктор предложил мне, -- я слегка смутился, -- спирту.
-- Ха-ха-ха! -- добродушно рассмеялся Мячиков. -- То-то я смотрю, у вас глаза блестят. Ну и как, помогло?
Я сказал, что да, сейчас вроде лучше, и даже намного лучше, можно даже сказать, что совсем прошло. Потом я все-таки вкратце рассказал ему о впечатлении, произведенном на меня недавним визитом, не забыв упомянуть о словах, сказанных директором доктору, причем я постарался передать их дословно. Единственное, что у меня совершенно вылетело из головы, -- это пустая ампула из-под таинственного лекарства. Но чем больше я говорил, тем быстрее остывал его интерес к моим словам. Наконец Мячиков сказал:
-- В конце концов, это уже не имеет никакого значения. Дело окончено, и все эти странности и якобы подозрительные слова смело можно списать на причуды упомянутых вами, дорогой друг, лиц. Словом, плюньте вы на все это и забудьте.
-- Легко сказать -- забыть, -- возразил я.
-- А вы все-таки забудьте. И давайте-ка после обеда рванем на лыжах. Идет?
Я охотно согласился.







Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.