read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



встречаю и глаза вылупила: откуда, думаю, взялась тут моя знакомая? Ведь
знаю же человека, знаю, а откуда, кто - не найду. А потом: господи, да ведь
не дале как вчера познакомились, ты приводил, а у меня без ума-то все в
голове перемешалось. И так ей обрадовалась - будто родной. А ночевали мы,
помню, в амбаре. Ты так захотел - ну, там и постелили. Мне поначалу чудно
показалось, но амбар был чистый, опрятный - тот, маленький, крайний ко
двору. Только без окошка темно-темно. И так же вот нары - куда они потом
делись, эти нары, кто их снял? Да ты же, однако, и снял. Правильно, ты:
сусек там понадобилось делать. А жалко: такие были аккуратные нары. Темно -
как под землей, а пахнет деревом, стружками, там отец до того столярничал,
что ли. И от тебя тоже пахнет стружками - как сейчас помню. Ты спрашиваешь:
не страшно? Нет, говорю, с тобой не страшно. А тут петух за стенкой на
насесте будто подслушал и захотел проверить - как закричит дурноматом! Я как
вскинусь! - Настена засмеялась: негромко, ласково-бережно пролился ее смех и
затих. Она легко вздохнула. - А утром я едва дверь нашарила. Не могу найти,
в какой она стороне, да и только. Ты до обеда валялся и про жену свою
молодую забыл. Я сходила на Ангару, посмотрела огороды - и тот, и другой. За
стол без тебя не сажусь, жду. Мать не вытерпела, подняла тебя. Все вместе,
помню, пили чай с калачиками - отец, мать, ты, я. Ты еще втихомолку
приставал ко мне, дурачился, будто меня всю ночь где-то не было. Попили - ты
говоришь: собирайся. Куда? На кудыкину, говоришь, гору. И правда, потащил
меня в гору, на елань, показал поля, пустоши - все кругом показал,
рассказал, до самого вечера ходили. А воротились - сидят твои дружки:
выставляй, говорят, тарасун, раз женился. И Витя опять там был, и Максим
Вологжин. Витю убили - знаешь, поди? Знаешь, я писала. А что у Надьки уж без
него девчонка родилась - не помню, писала, нет ли. Теперь их у нее трое,
мается она, ой, мается. А куда денешься?
Настена скосила глаза влево, где лежал Андрей, - он был как каменный,
не показывая себя даже дыханием, и она, спохватившись, пожалела, что
упомянула о Вите. С Витей они были товарищи. Но торопиться перебивать этот
разговор чем-нибудь другим Настена не хотела. Она и не смогла бы, наверное,
это сделать. Воспоминание все еще стояло перед ней в свою полную живую силу,
радостно и тревожно подрагивая перед глазами, умоляя не оставлять его,
продолжать дальше. То, на чем остановилась Настена, наплывало совсем близко,
словно пытаясь подхватить ее к себе, наполнить собой и направить вперед. Так
действительно хорошо там было, так счастливо и отрадно, сколько там было
обещано! И все-таки Настена уняла это воспоминание: достаточно. Наполняясь
уже новым видением и новым настроением, она, улыбаясь, спросила:
- А помнишь, как я приезжала к тебе в район, когда ты учился на курсах?
На вторую зиму, как сошлись они, Андрея послали от колхоза на курсы
счетоводов. У него было шесть классов, все-таки грамота, поэтому его
отговорили от трактористов, куда он было нацелился, и направили в счетоводы.
Тоже уважаемая, заметная работа, хотя и не такая, как на тракторе, зато
постоянно дома, на одном месте, а свяжись с МТС, месяцами будешь пропадать
на чужих полях да в чужих людях. Это и остановило Андрея, когда пришлось
выбирать.
На Новый год он приезжал и прожил дома до рождества, а в феврале
снарядилась к нему Настена. Ехать до райцентра надо было семьдесят верст, с
ночевкой по дороге. Собрались в одной кошевке Иннокентий Иванович, Василиса
Премудрая, которой приспичило зачем-то в больницу, и Настена. Иннокентий
Иванович с Настеной, коротая дорогу, бормотали о чем придется. Иннокентий
Иванович любил поговорить, а у Василисы Премудрой слово - что золото, зря не
выронит. Ко второму вечеру добрались, договорились справить дела за день и
разошлись в разные стороны. У Настены и дел-то было - Андрея повидать, а на
это хоть сколько дней заказывай, все равно мало.
Андрей квартировал в подслеповатой избенке на берегу речки, недалеко от
устья в Ангару. Старуха-хозяйка не обрадовалась Настене, а еще больше не
обрадовался ей товарищ Андрея по комнате, пожилой уже, угрюмый мужик с
корявым оспяным лицом и в очках с разными - одно много темней другого, -
похожими на шоры, стеклами. Он как лежал на кровати с книжкой, так и не
поднялся, не сказал ни одного привечающего слова. Андрей посуетился,
посуетился и повел Настену ночевать в Дом колхозника.
Еще раньше, надумывая ехать, заимела Настена маленькую надежду, в
которую она и сама, боясь вспугнуть ее, заглядывала только тайком. А уж
Андрею ее она бы ни за что не выдала. Ей возомнилось, что если она не умеет
забеременеть дома, то, быть может, удастся это сделать здесь. Дома они
привыкли, притерпелись друг к другу, а здесь все будет внове, и это вполне
может; сказаться.
Не зря говорят, что самые скорые, самые цепкие дети - подзаборные, они
только того и ждут, чтоб о них забыли, и тогда-то вот они: привет от папы! А
у Настены все было бы по чести, по любви, с одной лишь поправкой: далеко от
дома и, значит, от неудачи. Она не верила, что от этой ее надуми что-нибудь
получится, но чем больше не верила, тем больше подталкивала себя к ней и
ждала проверить.
- Помнишь, утром ты не пошел на свою учебу, прибежал за мной, и мы с
тобой отправились в чайную - тут же, через дорогу. Там еще стоял на столе
прямо огромадный самовар, я такого никогда больше и не видывала. А в кранике
он прохудился и бежал, и сильно бежал, под него специально глубокую тарелку
подставляли. Чего уж они не могли его запаять, не знаю. И вот она, тетка,
что чай разливала, в стакан тебе из той тарелки - р-раз! Ты заметил. "Нет, -
говоришь, - давайте из самовара". Она заспорила: мол, это и так из самовара.
"Нет, это накапало, - ты говоришь, - это уж не чай, а ополоски". - "Никакие
не ополоски". - "Ополоски". Она все ж таки уступила, дала из самовара.
Помню, ты еще купил мне конфеток в бумажках, и я вприкуску их с чаем
хрумкала заместо сахару. Медовые, что ли, были конфетки: запашистые,
протяжные - съешь, а вкус-то долго держится, не пропадает.
Словно вызывая в себе ту незабытую приятную сласть, Насте-на
причмокнула языком и облизнула губы.
- Ну вот, попили, поели мы, и опять к тебе - где ты квартировал.
Турсука твоего, который в разномастных очках, нет, а старуха дома. Ей на
счетовода не учиться - сидит, зырит на нас, что мы станем делать. Вредная
старуха: видит, что мы ждем, чтоб она ушла, и нарочно не идет. Тогда ты
придумал, как отослать ее: дал денег, чтоб она сходила в магазин за
четушкой. А она, ты потом сказывал, любила сама их брать и никому эту работу
не доверяла. Старуха наша засобиралась. "Вот за четушкой, - говорит, - так и
быть, сбегаю, а больше никуда бы с места не стронулась". - "Бегом-то, - ты
ей говоришь, - не беги, успеешь". - "Я-то, - она говорит, - успею, а вот ты,
касатик, все-таки крючок на дверь накинь, чтоб мне по-культурному в свой дом
прийти".
Настена засмеялась - тепло, притаенно, не вздрагивая телом, будто
маленькое аккуратное колесо прошлось по воде и удалилось.
- А потом мы с тобой весь день ходили, ходили - где только не побывали,
- опустив опять до шепота голос и растягивая слова, продолжала она. - Ты от
меня никуда, и даже радый был, что вместе, я же видела, что радый. А уж
я-то, я-то до чего была радая! Зимой, в мороз, прямо вся грелась от радости.
Иду и слышу, как изнутри лицо горит, как руки дрожат. Я ведь поначалу
боялась, что спросишь: зачем приехала? И правда, зачем? На словах разве
объяснишь? У меня и заделья никакого к тебе не было - приехала, и все тут.
Нагрянула - куда тебе с добром! И пошла гулять-разгуливать, мужика от учебы
отрывать. Кино смотрели! - вдруг воскликнула, почти выкрикнула она. -
Помнишь? Кино смотрели! Ишь что из памяти чуть было не выскочило. Совсем
закоулочная какая-то сделалась память: главное не держит. Я на другой день,
как обратно поехали, стала в санях кино пересказывать - так даже Василиса
Премудрая разговорилась. А сидели мы с тобой на самом заднем ряду под
окошечком, откуда киношный свет идет. Под конец ты ко мне привалился и
шепчешь: "Может, не поедешь завтра, может, еще на денек останешься?" Я
головой мотаю, а слезы так и катятся, так и катятся: сам позвал остаться,
сам. Сердце выскочить хочет...
А дальше, дальше-то помнишь, Андрей? Дальше-то - умора. До того, как
проводить меня в этот Дом колхозника, зашли сызнова к тебе. Знаем, что
старуха теперь добрее. Пришли - она говорит: "Давай еще, касатик, на
четушку, да и оставайтесь здесь, в моей кухоньке, а я, - говорит, - у
подружки своей заночую, мы с ней возле четушечки вместе погреемся". Ты дал -
отчего не уважить старуху? Она пропала, а вскорости, мы еще подумать не
успели, чтоб ложиться, она обратно. "Магазин, - говорит, - закрыли, а без
магазина к подружке идти незачем". Ты тогда сам побежал, где-то раздобыл -
спровадил старуху. А потом оказалось, что и турсук твой надутый тоже не
пришел, где-то пристал на стороне. И мы с тобой всю-то ноченьку одни
барствовали. Ох, Андре-е-ей! А ты говоришь: хорошо ли мне было с тобой? Что
же ты говоришь?! Господи! Сам подумай. Что мне еще надо?
Но Андрей уже не слышал и не понимал ее. Следя поначалу за
воспоминаниями Настены, он испытывал сладкую и щемящую боль, все сильнее и
сильнее подступавшую к сердцу, - боль оттого, что все это действительно
когда-то было, он тоже помнил все это, но как-то сухо, смутно, бедно и
торопливо, словно это было и не с ним, а с кем-то до него, с кем-то, кто
отдал ему свою память. Что теперь делать с ней, он не знал. Она, живая и
пытливая, ничего, кроме страданий, доставить ему не могла: с его собственной
памятью она не уживалась. Они отказывались понимать друг друга; в одной
посудине они умудрялись занимать совсем разные места, не мешаясь и не
переступая установленную границу. Но его собственная память была злей и
сильней, она, когда хотела, брала верх.
Так случилось и на этот раз. Настена с тихим волнением говорила, он, не
отвечая, слушал, то поспевая за ней, то не поспевая, задерживаясь на своих
подробностях; он хоть и шел вслед за Настеной по проложенной, проторенной
дорожке, а все равно часто и мучительно спотыкался, оглядываясь и боясь,
куда она его заведет. И когда настигло его собственное воспоминание, он не
удивился - так и должно было случиться, он словно поджидал его, надеясь
скорей отмучиться, испытать, что положено, и снова вернуться к Настене.
Оно, воспоминание это, началось ни с чего, с какой-то тонюсенькой
паутинки, которую он неосторожно перекинул вперед и которой оказалось



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [ 21 ] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.