read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



-- Вот, -- протянул он ее мне. -- И еще... --он достал еще одну карточку, -- это мой домашний телефон. Если меня не будет на ипподроме, можете позвонить мне туда.
-- Хорошо.
-- Завтра утром мы даем завтрак для прессы, -- сказал он. -- Все зарубежные владельцы лошадей, тренеры и жокеи встречаются внизу, в клубе. -- Он помолчал. -- Мы в Америке всегда устраиваем завтрак для прессы перед самыми большими скачками... вы бывали на таких прежде?
-- Нет, -- ответил я.
-- Тогда приходите завтра. Вам будет интересно. Я закажу для вас пропуск.
Я поблагодарил его, не будучи уверенным в том, что смогу прийти. Он радушно кивнул. Такая мелочь, как похищение главного человека в руководстве скачками в Британии, похоже, не особо мешала великим радостям этой недели.
Я попросил разрешения позвонить в "Либерти Маркет" прежде, чем поехать в полицию в Вашингтон, и он великодушно указал мне на телефон.
-- Конечно. Давайте. Это частная линия. Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам, понимаете? Я сам недостаточно хорошо знал Моргана, и мне кажется, он был похищен не по нашей вине, но мы сделаем все, что можем... будем стараться изо всех сил.
Я поблагодарил его и позвонил в Лондон. Ответил Джерри Клейтон.
-- Ты что, домой и не уходил? -- спросил я.
-- Кто-то должен сидеть в конторе, -- пожаловался он. Номы оба знали, что у него нет семьи и вне офиса ему одиноко.
-- Есть новости из Жокейского клуба? -- спросил я.
-- Да, и еще какие! Прокрутить тебе запись, которую они получили срочной почтой?
-- Валяй.
-- Жди.
Послышалось щелканье, затем раздался густой резкий голос, говоривший с американским акцентом:
-- Если вы, англичанишки, хотите, чтобы ваш Фримантл вернулся в Жокейский клуб, тогда хорошенько слушайте. Это обойдется вам в десять миллионов английских фунтов стерлингов. Не в банкнотах. В заверенных банковских чеках. Фримантла вы назад не получите, пока мы не вычистим с чеков все. В течение недели поступят указания. Будете дурить, Фримантл лишится пальцев. Через две недели, начиная с сегодняшнего дня, будете получать срочной почтой по одному. Так что никаких штучек. У вас в Жокейском клубе деньги есть. Или вы Фримантла выкупаете, или мы его пришьем. Это уж мы вам обещаем. Мы увезем его. И если вы не доставите деньги, вы ничего не получите, даже трупа. И если уж мы его убьем, так убивать будем медленно. Заставим его проклинать вас. Заставим его вопить. Слышите? Не просто одним выстрелом прикончим. Умирать будет тяжело. И если мы его убьем, вы получите его вопли на пленке. Если не хотите этого, доплатите. Фримантл хочет поговорить с вами. Слушайте.
Небольшое молчание. Затем голос Фримантла, сильный и упрямый. После предыдущего оратора он говорил чрезвычайно культурно:
-- Если вы не заплатите, меня убьют. Мне так сказали, и я в это верю.
Щелчок.
-- Все слышал?
-- Это уже Джерри Клейтон.
-- Да.
-- Что думаешь?
-- Думаю, это снова тот самый тип. Я уверен.
-- Верно. То же ощущение.
-- Сколько ты еще будешь сидеть на коммутаторе?
-- До полуночи. По вашему времени -- до семи вечера.
-- Возможно, я еще позвоню.
-- О'кей. Доброй охоты.
Я поблагодарил Рикенбакера и поехал в Вашингтон, где после нескольких неудачных попыток я таки поймал капитана Кента Вагнера в его участке. Капитан был ходячим пугалом для преступников, рослый, с жесткими глазами, он говорил тихо и напоминал кобру. На вид ему было около пятидесяти. Темные волосы были гладко причесаны, подбородок подобран, как у бойца. Меня при виде его не покидало ощущение осторожного, решительного ума. Он небрежно cжал мне руку и оценивающе оглядел с ног до головы.
-- В Соединенных Штатах похитителям спуску не дают, -- сказал он. -- Этот случай не исключение.
В принципе я был согласен с ним. Американские законы против похитителей просто не имеют себе равных.
-- Что вы можете мне рассказать? -- напрямик спросил он, судя по виду, не надеясь на многое.
-- Думаю, достаточно, -- скромно ответил я.
Несколько мгновений он рассматривал меня, затем открыл дверь своего стеклянного кабинета и крикнул кому-то через заставленное столами помещение:
-- Позови, пожалуйста, лейтенанта Ставоски!
Один из многочисленных полицейских в голубой форме встал и пошел выполнять поручение. Через окно я наблюдал за этой деловой, организованной работой -- множество людей ходили тудасюда, звонили телефоны, звучали голоса, строчили машинистки, вспыхивали экраны компьютеров, на столы то и дело подносили кофе. Подошел лейтенант Ставоски -- пухлый коренастый малый лет сорока, с огромными вислыми усами и с виду совершенно в себе уверенный. Он, видимо по привычке, мазнул по мне взглядом человека, лишенного иллюзий.
Капитан объяснил ему, кто я. На Ставоски это не произвело никакого впечатления.
-- Ну, начинайте, -- сказал капитан. Я послушно открыл кейс и выложил на стол уже подобранные материалы.
-- Мы определенно считаем, что это третье, возможно, четвертое серийное похищение, осуществленное одним и тем же человеком, -- сказал я. -- Сегодня Жокейский клуб получил пленку от похитителей Моргана Фримантла, которую вы сможете прослушать по телефону, если пожелаете. Также я привез пленки с записью требования выкупа, которые присылали в случае двух других похищений. -- Я показал на них. -- Возможно, вас заинтересует сходство. -- Я немного помолчал. -- Одна из записей сделана по-итальянски.
-- По-итальянски?
-- Сам похититель итальянец.
Им это не особенно понравилось.
-- Он говорит по-английски, -- сказал я,--но в Англии он привлек к делу англичан, чтобы записать угрозы, а на нынешней пленке говорит американец.
Вагнер поджал губы.
-- Тогда послушаем сегодняшнюю пленку. -- Он дал мне трубку и нажал несколько кнопок. -- Этот звонок будет записан. Так же, как будут с этого момента записываться наши разговоры.
Я кивнул и позвонил Джерри Клейтону, который вторично прокрутил запись с голосом похитителя. Через усилитель кабинет Вагнера заполнил хриплый напористый голос. Оба полицейских слушали его с отвращением.
Я поблагодарил Джерри и повесил трубку. Вагнер протянул руку, не сводя взгляда с принесенных мной пленок. Я дал ему ту, что получил от Неррити. Он сунул ее в плейер и запустил. Мерзкие угрозы по поводу Доминика -- насчет отрезания пальцев, криков, насчет того, что тела не найдут, все это эхом гремело в кабинете. Лица Вагнера и Ставоски оба сначала застыли, затем стали задумчивыми и, наконец, убежденными.
-- Тот же самый тип, -- сказал Вагнер, выключая плейер. -- Голоса разные, мозги одни и те же.
-- Да, -- сказал я.
-- Позовите патрульного Росселини, -- сказал он лейтенанту, и тот высунулся из кабинета и позвал. Патрульный Росселини, длинноносый, молодой, темноволосый, типичный американец, вспомнил о своих итальянских дедушках, чтобы прослушать третью пленку, И по ходу дела стал бегло переводить. Когда дошло до последней серии угроз Алисии, голос его дрогнул, и он замолчал, беспокойно оглядываясь по сторонам, словно ища, куда бы удрать.
-- Что там? -- спросил Вагнер.
-- Этот тип говорит, -- начал Росселини, расправив в ответ плечи, -- честно говоря, капитан, я лучше бы не стал этого повторять.
-- Короче говоря, -- пробормотал я, придя на подмогу, -- этот тип сказал, что суки привыкли к кобелям, все женщины суки.
-- То есть?.. -- уставился на меня Вагнер.
-- То есть, -- ответил я, -- эти угрозы делались нарочно для того, чтобы ее отец окончательно размяк. Похоже, они не собирались ничего такого делать. Похитители ничего такого не говорили самой жертве, даже насчет ежедневных побоев. Они держали ее в совершенном одиночестве.
Патрульный Росселини с благодарностью посмотрел на меня, и я рассказал Вагнеру и Ставоски большую часть того, что случилось в Италии и Англии и о том, как сходства в обоих случаях можно использовать сейчас. Они молча слушали меня с бесстрастными лицами, приберегая замечания и суждения на закуску.
-- Давайте решим так, -- наконец сказал Вагнер, пошевелившись в кресле. -- Первое: этот Джузеппе-Питер скорее всего снял дом в Вашингтоне, поблизости от "Риц-Карлтон" где-то в последние восемь недель. Насколько я понимаю, это случилось, когда Морган Фримантл получил приглашение от Эрика Рикенбакера.
Я кивнул.
-- Эту дату дал нам Жокейский клуб.
-- Второе: похоже, в дело вовлечены еще пятеро-шестеро похитителей, все американцы, кроме Джузеппе-Питера. Третье: Джузеппе-Питер имеет внутренний источник информации в мире скачек, и потому он должен быть известен людям в этих кругах. И четвертое, -- сказал он с оттенком мрачного юмора, -- сейчас у Моргана Фримантла наверняка уши вянут от Верди.
Он взял фоторобот Джузеппе-Питера.
-- Мы весь город наводним этими снимками, -- сказал он. -- Если даже ребенок Неррити узнал его, то и любой сможет узнать. -- В его не слишком ласковой улыбке явно виднелись ядовитые клыки. --Это только дело времени,--сказал он.
-- Но... ну... -- неуверенно замялся я, -- вы же, конечно, понимаете, что, если он увидит, как близко вы к нему подобрались, он убьет Моргана Фримантла. Насчет этого я не сомневаюсь. Убьет и закопает. Для маленького Доминика он устроил могилу, которую пришлось бы искать много лет.
Вагнер задумчиво посмотрел на меня.
-- Вы боитесь этого Джузеппе-Питера?
-- Как профессиональный враг -- да, он меня пугает.
Оба молчали.
-- Он держит себя в руках, -- сказал я. -- Он думает. Планирует. Он нагл. Я не верю, что этот человек пошел на такое преступление, не подготовив себя к убийству. Джузеппе-Питер убьет и смоется, если убить будет необходимо. Я не думаю, что он будет убивать Фримантла медленно, как угрожает тот голос на пленке. Но убить быстро, чтобы снизить расходы, и сбежать -- да, могу об заклад побиться.
Кент Вагнер посмотрел на свои руки.
-- А вам не приходило в голову, Эндрю, что этот ДжузеппеПитер может малость недолюбливать лично вас?
Я удивился, что он назвал меня не по фамилии, но с благодарностью принял это за признак зарождающегося рабочего сотрудничества, и потому соответственно ответил:
-- Кент, я не думаю, что он подозревает о моем существовании.
Он кивнул, на лице его была улыбка. Связь была установлена, общность позиции подтверждена.
ГЛАВА 17
Похитители молчали, члены Жокейского клуба, с которых должны были собрать выкуп, возмущались, мировая спортивная пресса бесновалась. Воздух прямо дрожал от многочасовых взбудораженных разговоров, но тем не менее всю ночь никто ничего не предпринимал. Я поехал на завтрак для прессы со спокойной совестью и легким сердцем, надеясь увидеть Алисию.
Когда я приехал, вестибюли скакового клуба были уже забиты, децибелы аж зашкаливало. Многие сидели со стаканами апельсинового сока, у других на плече торчала длинноносая камера. Повсюду расхаживали, охотясь за эксклюзивными интервью, спортивные репортеры, болтали, держа ушки на макушке, чтобы слушать разговоры у себя за спиной. По большей части все друг друга знали и походя похлопывали по плечам. Тренеры собирали вокруг себя маленькие стихийные пресс-конференции, репортеры тянули шеи, чтобы не пропустить чего-нибудь важного. Вокруг стояли владельцы лошадей с самодовольным либо обалделым видом -- в зависимости от того, насколько часто они бывали на такого рода вечеринках. И повсюду, как газели в стаде, стояли невысокие хрупкие создания, закинув голову и возведя очи горе.
-- Апельсиновый сок? -- сказал кто-то, протягивая мне стакан.
-- Спасибо.
Я не мог найти ни Рикенбакера, ни кого другого знакомого. Алисии тоже. Все газели в этом стаде были мужеска пола.
Я побродил, понимая, что без нее мне тут делать нечего, но все же мне казалось, что она вряд ли упустит возможность занять свое место среди равных.
Я знал, что она приняла приглашение от ипподрома -- ее имя стояло в списке жокеев на доске объявлений. Ей предстояло скакать на Брунеллески. Я просмотрел список, потягивая апельсиновый сок. Четырнадцать лошадей. Три из Англии, одна из Франции, одна из Италии, две из Канады, две из Аргентины, остальные местные. Алисия, похоже, была единственной девушкой-жокеем.
Словно по какому-то знаку вся толпа потекла в большую боковую комнату, в которой стояло множество продолговатых столов, торжественно накрытых скатертями, уставленных цветами, тарелками и столовыми приборами. Я рассеянно подумал, что эта комната была приготовлена для ленча, но ошибся. Завтрак подразумевал под собой не только апельсиновый сок в вестибюле, но бекон с яйцом, официанток и горячий хлеб.
Я подался назад, думая, что не следует мне тут оставаться, и услышал прямо над левым ухом шепот:
-- Эндрю?
Я обернулся. Наконец-то она. Теперь ее лицо было сильным и живым, в посадке головы чувствовалась уверенность. Темные кудряшки блестели, глаза сверкали.
Я не был уверен, что именно я к ней испытываю, -- до этой минуты. Я увидел ее впервые только через шесть недель после того, как начал заниматься ее делом. Но еще до того я привык к ней как к части моей работы. Я смотрел на нее как на заслуженную награду, как на самую приятную из жертв похищений, которых я знал, но это все было преходяще, как и с остальными. Но, увидев ее в то утро, я ощутил почти физическое потрясение, кровь бешено закипела в жилах. Я обнял ее, и она тут же крепко прильнула ко мне.
-- Так... -- Я заглянул в ее карие глаза. -- Ищем любовника?
Она разинула рот и рассмеялась, не ответив мне.
-- Мы сидим там, за столом, -- показала она в глубь комнаты. -- Мы тут сидели и ждали. Когда я увидела, что ты входишь, я просто глазам своим не поверила. За нашим столом есть местечко для тебя. Свободное. Идем к нам.
Я кивнул, и она повела меня. С ней из Италии приехала не Илария, а сам Паоло Ченчи. Он встал при моем приближении и не просто пожал мне руку, а с итальянской горячностью крепко обнял. Лицо его светилось радушием.
Наверное, я не узнал бы его в этом солидном, уверенном, одетом в жемчужно-серый костюм бизнесмене, если бы вдруг столкнулся с ним на какой-нибудь американской улице. Он снова стал тем человеком, которого я не знал, -- олицетворением квалифицированного менеджера. Тот трясущийся жалкий человек, которого я видел пять месяцев назад, исчез, стал лишь воспоминанием, болезнью, забывшейся после выздоровления. Я был рад за него, и чувствовал себя при нем чужаком, и старался ни в коем случае не напоминать ему о тревогах, которые мы вместе пережили. Но сам он не осторожничал.
-- Это тот самый человек, который вернул Алисию живой и здоровой, -- весело обратился он по-итальянски к трем остальным, сидевшим за столом.
Алисия, глянув на мое лицо, сказала:
-- Папа, он не любит говорить об этом.
-- Дорогая моя, мы же редко об этом разговариваем, разве не так? -- Он подчеркнуто дружелюбно улыбнулся мне. -- Познакомьтесь с Бруно и Беатриче Гольдони, -- сказал он по-английски. -- Это хозяева Брунеллески.
Я пожал руку замкнутому с виду мужчине лет шестидесяти и усталой женщине несколькими годами моложе. Оба они кивали мне, но не говорили ни слова.
-- А это Сильвио Луккезе, тренер Брунеллески, -- сказал Паоло Ченчи, представляя последнего из трех.
Мы коротко и вежливо пожали друг другу руки. Луккезе был смуглым, худощавым и напоминал мне Пучинелли. Это был человек, привыкший к власти, но оказавшийся в неблагоприятном положении. По-английски он говорил очень неуклюже, с таким акцентом, что почти ничего невозможно было разобрать.
Паоло Ченчи показал мне на пустой стул между Алисией и Беатриче Гольдони. Когда все в комнате уселись и шум сменился шепотом, торжественно вошел Рикенбакер с несколькими друзьями и скромно прошел через всю комнату, направляясь к главному столу, обращенному ко всем остальным.
-- Добро пожаловать на ипподром Лаурел, -- радушно проговорил он, подойдя к центральному стулу. Седые волосы лежали у него на голове, как утренние облака на вершине горы.
-- Я рад увидеть сегодня утром стольких зарубежных друзей. Как я думаю, уже многие из вас слышали, что один из наших лучших друзей пропал. Я, конечно же, говорю о Моргане Фримантле, старшем распорядителе Английского жокейского клуба, который, к нашему прискорбию, был похищен здесь два дня назад. Делается все возможное для его скорейшего освобождения, и, конечно, мы будем держать вас в курсе. Тем не менее, приятного аппетита, а после завтрака мы поговорим.
По залу вмиг разлетелись официантки. Я вроде бы что-то ел, но осознавал я только свое пробудившееся чувство к Алисии, ее близость, и думал только о том вопросе, на который она не ответила. Она держалась со мной, как, надеюсь, и я с ней, -- с цивилизованным спокойствием. В любом случае я говорил мало, осторожно и только по делу, к тому же все остальные за нашим столом разговаривали поитальянски.
Похоже было, что Гольдони нравилась эта поездка, хотя по лицам этого было не понять.
-- Мы волнуемся насчет завтрашних скачек, -- сказала Беатриче. -- Мы всегда волнуемся, и ничего уж тут не поделаешь. -- Она осеклась. -- Вы понимаете меня?
-- Я понимаю значительно лучше, чем говорю.
Она вроде бы облегченно вздохнула и тут же начала без умолку тараторить, не обращая внимания на злые взгляды своего мрачного супруга.
-- Мы не бывали в Вашингтоне прежде. Такой большой, добрый город. Мы тут уже два дня... в воскресенье уезжаем в Нью-Йорк. Вы знаете Нью-Йорк? Что там можно посмотреть?
Я отвечал ей как мог, уделяя ей по возможности минимум внимания. Ее муж время от времени начинал обсуждать с Луккезе перспективы Брунеллески, раз уж в пятнадцатый повторяя одно и то же -- словно хор в греческой трагедии на шестой неделе показа. Паоло Ченчи пять раз сказал мне, что счастлив меня видеть, а Алисия съела одно яйцо и только.
Настоящая работа в тот день началась с океана кофе и вылилась в короткие интервью со всеми тренерами и жокеями, а также со многими владельцами лошадей. Спортивные комментаторы задавали вопросы, Рикенбакер с преувеличенным радушием представлял друг другу собеседников, и все узнавали о зарубежных лошадях куда больше, чем знали прежде или способны были запомнить.
Алисия переводила для Луккезе вопросы, слегка редактируя ответы. Она объяснила, что "Брунеллески" -- это просто фамилия архитектора, который спроектировал добрую часть Флоренции, как Рен -- Лондона. Комментаторы с благодарностью записывали каждое ее слово.
Сама же она откровенно ответила, что этой лошади необходимо на скачках видеть, куда она бежит, и что она терпеть не может идти наугад.
-- А каково это -- быть похищенной? -- спросил кто-то, меняя тему.
-- Ужасно, -- улыбнулась она. Помолчала, затем наконец сказала: -- Я очень сочувствую Моргану Фримантлу и очень надеюсь, что его скоро освободят.
Она села на место и вдруг сказала мне:
-- Когда я услышала о Моргане Фримантле, я, конечно же, подумала о тебе... вдруг ваша фирма возьмется за это дело? Ты ведь здесь поэтому, да? Не чтобы смотреть скачки?
-- И то, и другое, -- ответил я.
Она покачала головой.
-- Приятное с полезным. -- Это звучало так прозаически.
-- Вы найдете его, как Доминика?
-- Не совсем так, -- сказал я.
-- Все снова возвращается, -- сказала она с потемневшим взглядом.
-- Не надо...
-- Ничего не могу с собой поделать. Как только услышала... когда мы приехали утром на ипподром... Я все время думаю о нем.
Беатриче Гольдони снова затараторила без умолку, сообщая нам с Алисией, которая наверняка не раз слышала это и прежде, что, когда дорогую Алисию похитили, это было таким ужасным потрясением, а теперь еще и этот несчастный, и какое счастье, что я сумел помочь вернуть бедняжку Алисию... А я подумал -- какое счастье, что она говорит на своем родном языке, который, как я думал, не понимали шнырявшие повсюду, навострив уши, репортеры.
Я прервал ее, горячо пожелав ей удачи на предстоящих скачках, и попрощался со всем обществом. Мы вместе с Алисией вышли из столовой и медленно пошли через ярко освещенный вестибюль клуба поглядеть на ипподром.
-- Завтра, -- сказал я, -- там будут приветствовать тебя.
Вид у нее был скорее испуганный, чем благодарный.
-- Это зависит от того, как Брунеллески перенесет перевозку.
-- А он что, еще не здесь? -- удивился я.
-- Да, но никто не знает, как он себя чувствует. Он может тосковать по дому... не смейся, тут вода из-под крана мне кажется просто гадкой, и бог знает, что думает о ней лошадь. У лошадей свои привязанности и антипатии, не забывай об этом. Их может, выбить из колеи что угодно.
Я осторожно обнял ее.
-- Не здесь, -- сказала она.
Я отпустил ее.
-- А где?
-- А ты уверен?..
-- Не будь глупенькой. Зачем бы я еще спрашивал?
Легкая улыбка была не только на ее губах, но в глазах, в самой линии щек, однако смотрела она не на меня, а на ипподром.
-- Я остановился в "Шериатте", -- сказал я. -- А ты?
-- Я в "Ридженси". Мы все там живем -- Гольдони, Сильвио Луккезе, мы с папой. Все мы гости ипподрома. Просто уму непостижимо, насколько они гостеприимны.
-- Как насчет обеда? -- спросил я.
-- Не могу. Нас пригласил итальянский посол... папа с ним знаком... я должна быть там.
Я кивнул.
-- И все же, -- сказала она, -- мы можем съездить куда-нибудь сегодня днем. Честно говоря, я не хочу весь день торчать на ипподроме. Мы тут были вчера... всем зарубежным жокеям показывали, что они будут делать. Сегодня я свободна.
-- Я буду ждать тебя здесь, в этом самом месте.
Она пошла было сказать отцу, но вернулась почти сразу же, сообщив, что ее отец и его знакомые собираются пройтись по конюшням и что она не может от этого отвертеться, но все говорят, что я могу пойти с ними, если пожелаю.
-- Конюшни? -- спросил я.
Она с веселым удивлением посмотрела на меня.
-- Это то, где американцы держат на ипподромах лошадей.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [ 21 ] 22 23 24 25
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.