read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



купеческом районе Аренда, где жили татары, и квар­тал у них тоже именовался
махалля -- на узбекский манер, он даже помнил его название, оставшееся от
прошлой жизни, -- Захид-хазрат. По вечерам он ходил гулять в парк с очень
милым названием -- "Тополя".
Пулат вслушивается в шелест высоких серебри­стых тополей, высаженных
вдоль арыка, и шум де­ревьев напоминает ему парк в далеком Оренбурге,
окраинами уходящий в великую казахскую степь.
Бегущая ночная вода притягивает сигаретный дым, и он стелется над
арыком, как бы пытаясь бежать с ним взапуски, но силы неравны, и сток, как
промокашка, вбирает табачный дым. Пустые скамейки наталкивают его на
приятное размышле­ние, приходит на память строка из песни, тоже давней, из
студенческой жизни: "Ночь -- время влюбленных", и он улыбается, подумав, что
вряд ли в такую удивительную ночь пустуют скамейки в Замоскворечье, если,
конечно, они сохранились, или в Оренбурге, на Аренде, где он некогда жил.
Сейчас они принадлежат влюбленным. Он знает, что почти за каждым глухим
дувалом в доме есть юноша и девушка в возрасте Ромео и Джульетты, но
скамейки будут пустовать даже по ранней весне, когда розово и дурманяще
цветет миндаль и стоят, словно в снегу, благоухая, яблоневые сады, потому
что тут другие традиции, нравы, обычаи, и вряд ли здесь наткнешься на
влюбленных, встречающих рассвет. И ему вспоминается Миассар, назвавшая его
редкие наезды в Дом культуры ухаживанием. "Опять райком виноват?" -- шутя
подумал Махмудов и быстро под­нялся; уходить от арыка не хотелось.
"Странная ночь, сна ни в одном глазу, хотя какой тяжелый выдался день,
-- рассуждает Пулат, медленно возвращаясь домой. -- Далеко забрел, обошел
чуть ли не всю махаллю, раньше точно так же в Замоскворечье или в Оренбурге
обходил квартал с трещоткой об­щественный сторож. Вот и я сегодня оберегаю
ночной покой своих односельчан. Впрочем, охранять их покой днем и ночью и
есть моя обязанность", -- выплывает откуда-то строгая мысль.
Пулат продолжает удивляться неожиданной бод­рости -- спать ему
действительно не хочется, хотя ночь накануне спал тяжело, мучил его один и
тот же сон. Будто идет он по своему любимому Крас­ному мосту, спешит с
цветами, а на другом берегу дожидается его Миассар, машет рукой, торопит.
Как только он одолевал половину пролета, мост вдруг под ним рушился, и он
летел в желтые воды бур­лящего Карасу. Все это он видел как бы в
замед­ленном кино, видел и перекошенное от страха лицо, и откинутую руку, и
отлетевший букет и даже слы­шал свой испуганный крик, вмиг заполнивший
ужа­сом глубокое и гулкое ущелье и отозвавшийся эхом в горах. Он просыпался
в холодном поту, ничего не понимая, пытался стряхнуть мучившее видение, но
тут же снова проваливался в тревожный сон и снова и снова спешил навстречу
Миассар, заступая на рушившийся под ним мост. Лишь на рассвете ему удалось
забыться и уснуть без сновидений.
Подходя к дому, он вспомнил, что, хотя и гулял часа два по ночной
махалле, не встретил ни патрульного мотоцикла, ни просто милиционера,
де­лающего обход. А ведь Халтаев уверял, что район после ареста Раимбаева
тщательно охраняется ми­лицией днем и ночью. Правда, неделю назад после
обеда он видел двоих ребят из милиции в штатском, обходивших квартал... И
мысли его переключаются на новую проблему.
Он знает, да и кто этого не знает, в столице и в областях работают
следственные группы из Про­куратуры СССР, трясут подпольных миллионеров,
наживших состояние на хлопке, каракуле, анаше, финансовых и хозяйственных
махинациях, на взят­ках и должностных преступлениях.
Тревожное время, многие большие люди спят неспокойно, не знают, с какой
стороны подступит беда, откуда ее ждать. Выясняется, что организован­ная
преступность в стране гораздо раньше проку­ратуры узнала о подпольных
миллионерах в Средней Азии и Казахстане, и потянулись в жаркие края банды
жестоких и хладнокровных убийц. Свои на­леты с помощью местных осведомителей
из среды уголовников и людей из органов правопорядка, как кощунственно это
ни звучит, они готовили долго и основательно, спешить им было некуда, куш за
одну операцию поражал воображение даже таких людей.
Месяцами они изучали повадки, привычки под­польного миллионера,
распорядок дня его, семьи, соседей, заводили досье с множеством фотографий,
сделанных скрытой камерой, фоторужьем; тщатель­ности подготовки, наверное,
позавидовали бы и итальянские мафиози. Зачастую приходили в ми­лицейской
форме, имея на руках поддельное по­становление на обыск, держались солидно,
без суеты, профессионально.
Сегодня обнаруживается, что многих владельцев тайно нажитых миллионов
успели выпотрошить на­летчики, и что удивительно -- никто из них не
по­жаловался властям на ночной разбой, хотя не всегда приходили с
постановлением, даже поддельным. Хо­рошо изучили не только быт, но и
психологию миллионеров, знали, что они жаловаться не станут. Четыре года
прошло, как начались так называемые "хлопковые" дела, сумму хищения
установили бы­стро и точно -- превышала она четыре миллиарда рублей, а вот с
возвратом ее народу дело продви­галось туго -- не вернули и четвертой части.
Оттого и спешили следственные группы, но не дремал и преступный мир; он
легко не уступал того, что считал своим, он тоже торопился, и жестокость его
не имела предела.
Знал Пулат о таких делах и от Халтаева, де­ржавшего нос по ветру, но
больше всего поразила его история с Раимбаевым.
Раимбаева, бывшего председателя большого кол­хоза, по распоряжению
обкома перевели к ним из соседнего района на руководящую должность в
рай­исполкоме -- вероятно, готовился трамплин для оче­редного взлета.
Энергичный, хваткий человек, де­путат, не по годам обласкан и знаменит;
чувство­валось, что у него есть поддержка в верхах. И года не успел
проработать Раимбаев в райисполкоме, как вызвали его работники следственной
группы Про­куратуры СССР и с фактами в руках потребовали вернуть деньги, что
неправедно нажил он, будучи председателем колхоза, и сумму указали, какую
сле­дует сдать. Долго отпирался Раимбаев, уверял, что нет денег, но после
очных ставок с бухгалтером колхоза, директором хлопкозавода задрал рубашку и
показал следователю живот, где в двух местах словно горячий утюг приложили.
Оказывается, так оно и есть, и Раимбаев рассказал обо всем.
Как-то поздно ночью раздался звонок у глухих ворот -- время уборочное,
начальство во время хлоп­ковой кампании иногда до утра заседает в штабах, и
Раимбаев без опаски открыл дверь, думал, гости нагрянули. Человек он не
робкого десятка, молодой, и сорока еще нет, да и во дворе имел двух
сто­рожевых овчарок, но почему-то не обратил внима­ния, что не залаяли они.
"Гости", человек семь в милицейской форме, в высоких чинах, один седой,
вальяжный, в полков­ничьих погонах, поздоровались и сказали, что они к нему
за помощью. Ничего не подозревающий Раимбаев пригласил ночных визитеров в
дом. Как только вошли, седовласый предъявил постановление на обыск и велел
капитану доставить понятых. Все делалось четко, основательно, без суеты,
твердо, но вежливо, по закону. Лейтенант начал вести протокол допроса, а
капитан, введя двоих понятых, тихо усев­шихся в сторонке, стал тщательно
записывать изымаемое, то и дело справляясь у полковника, как правильно
записать ту или иную вещь. Все, что отыскали в доме, а нашли немало,
пришедших, видимо, не устраивало. Полковник, достав папку, зачитывал
какие-то документы и требовал вернуть государству астрономическую сумму. Но
Раимбаев, человек тертый, был уверен: как только его увезут, жена, сидевшая
рядом с понятыми, свяжется с род­ней в области, и все уладится, и не на
таких бравых полковников находили управу. Судя по националь­ному составу,
работники были местные, свои, об­ластные или из Ташкента, главное, не из
Проку­ратуры СССР, поэтому следовало переждать, -- так решил Раимбаев.
Налетчики, видимо, рассчитывали, что хозяин дома испугается и отдаст
все сразу, но через два часа стало ясно, что с деньгами и золотом он
до­бровольно не расстанется, и тут они сбросили ма­ски -- время торопило их.
Жена у него была бере­менна. Они раздели догола жену, завязали ей рот,
связали руки, ноги, бросили на ковер и воткнули между ног большой
электрический кипятильник для белья, сказав:
-- Начнем с тебя, не отдашь -- подключим жену к сети.
Сорвали с него рубашку, завязали руки, ноги, кинули на диван и
поставили на живот электри­ческий утюг. Тут-то он понял, что имеет дело с
бандитами и что эти люди не шутят. Отдал он им все. Выложил деньги, но
никому о налете не рас­сказал, месяц лежал дома, лечился от ожогов; только
когда через полгода забрали его московские следо­ватели, тогда и выплыла
страшная история наружу. Вот из-за нее и распорядился Халтаев, чтобы их
район тщательнее охраняла милиция.
Поравнявшись с усадьбой Халтаева, Пулат не­вольно остановился и обратил
внимание, что дом начальника милиции напоминал неприступную кре­пость; не
хватало на высоком дувале лишь колючей проволоки в три ряда с высоким
напряжением да сторожевой вышки с автоматчиком.
Вернувшись домой, он еще долго бесцельно хо­дил по двору, хотел войти в
дом, чтобы взять и просмотреть кое-какие бумаги, но побоялся потре­вожить
сон жены -- Миассар спала чутко. Забрел на летнюю кухню и на газовой плите
вскипятил чай­ник; заварив чай, перебрался на айван, где Миассар постелила
ему, как и обещала.
"Что со мной происходит сегодня, вечер воспо­минаний устроил ни с того
ни с сего", -- усмехнулся Пулат, примерно через час обнаружив, что чайник
опустел. Но мысли то и дело непроизвольно воз­вращались в прошлое.
Вспомнились ему детдома, где он воспитывался с малых лет, выпало их на
его долю четыре. Отчетливо он помнил лишь последний, даже не детдом, а
сель­ский интернат, где закончил десятилетку. Мало кому из детдомовцев в те
годы удавалось получить среднее образование, путь был один -- после
семилетки в "ремеслуху". Его с детства отличала фанатичная тяга к знаниям,
книгам, эту тягу мог не заметить только равнодушный, но ему везло на хороших
людей, потому и избежал "ремеслухи", а помогать таким детям в те времена
было небезопасно.
Его отца репрессировали в тридцать пятом, но совсем не так, как многих;
он, наверное, действительно был врагом нового порядка, хотя теперь
установить степень вины трудно. Отец его служил главным сбор­щиком налогов у
последнего эмира бухарского Саида Алимхана и с приходом в край советской
власти, конечно, потерял много. Когда возникло басмаческое движение, если он



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [ 21 ] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.