read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Спешившись, Пьер присоединился к процессии, стараясь выяснить, что
произошло с дворянином.
Провожающие в последний путь усопшего не отличались разговорчивостью
и хмуро поглядывали на примкнувшего к ним чужака.
Но совсем по-иному отнеслась к нему вдова покойного.
Высокая, стройная, еще молодая, жгуче-черная, с горящими глазами, вся
в трауре, она, гордо выпрямившись, стояла у края свежей могилы и первая
бросила в нее ком земли, кем-то протянутый ей, беззвучно шепча губами или
молитву или клятву. И не горе, а скорее гнев воплощала в себе ее черная
напряженная фигура на фоне вечернего неба.
Она заметила незнакомца, когда все возвращались в замок, и приказала
седому слуге подозвать его к ней или привести.
Когда Пьер предстал перед нею, то почувствовал острый сверлящий
взгляд.
- Сударь, я не знаю вас, но благодарна за ваше участие в нашей
горестной процессии. Не угодно ли будет почтить память усопшего во время
поминальной тризны? Не откажите в таком случае в любезности назвать свое
имя.
Пьер Ферма после встречи с раненым гвардейцем решил больше не
называть себя, но сейчас не мог солгать этой гордой и гневной вдове. Он
признался ей, кто он есть.
Женщина оживилась, насколько это было возможно в ее состоянии:
- Вот кого больше всего в жизни я хотела бы видеть сейчас! -
воскликнула она. - Сам господь бог привел вас ко мне в этот горестный час.
Я клялась над могилой мужа отомстить за него этому проклятому гасконцу,
которого мой муж приютил у себя.
- Чем я могу быть вам полезен, мадам?
- Вы представитель закона, и к вам я взываю о мести.
- За что и кому хотели бы вы мстить с помощью закона?
- Убийце моего мужа.
- Кто же этот злосчастный преступник?
- Мушкетер, гасконец, дворянин. То, что он мушкетер, было видно по
его плащу с крестом, гасконца выдавало его произношение и склонность к
грубым шуткам, и только дворянин мог быть противником моего благородного
мужа в поединке, вызванном спором. Имя же преступника пусть установит
закон!
- В чем же заключается спор, мадам?
- Мы, женщины, никогда не поймем мужчин до конца. То, что нам
представляется совсем незначительным, им кажется достаточным для того,
чтобы рисковать своими жизнями.
- Сколь же важна была тема спора хозяина замка с его гостем?
- Ах, не спрашивайте, сударь. Мне горько повторять то, что я слышала
своими ушами.
- Они спорили, смею спросить, о святой вере и гугенотах? О короле и
кардинале? О королеве Анне и герцоге Букингемском? Или о нескончаемой
войне за правую веру*, или о философе Декарте и папе римском?
_______________
* Впоследствии она получила название Тридцатилетней. (Примеч.
авт.)
- Ах нет, нет, сударь! Совсем иное. Они поссорились из-за того, с
какого конца надо разбивать вареные яйца, которые я принесла им на
завтрак! Муж разбивал их с тупого конца, а гость стал насмехаться над ним
с чисто гасконской наглостью, уверяя, что истинно благородные люди
разбивают яйца с острого конца и что так можно отличить выдуманное
благородство рода от подлинного.
- Так из-за яиц и состоялась дуэль?
- Из-за чести нашего рода, сударь. Оскорбленный муж был смертельно
ранен, я выхаживала его все эти дни, но господу угодно было взять его к
себе. Но он требует отмщения! Могу ли я рассчитывать на вас, сударь?
- Я обещаю вам лишь одно, мадам: выяснить имя этого гасконского
дворянина, состоявшего в мушкетерах его величества короля. Именно ради
этого я и приехал в ваш замок, не подозревая, что разыскиваемый мной
мушкетер успел проявить здесь свою доблесть.
- Доблесть? Доблесть, сударь, проявляют в сражении с врагом, а не в
уплату за гостеприимство.
Уезжая из замка еще до начала поминальной трапезы, Пьер Ферма, не
только юрист, но и поэт, уносил в душе гневный образ жаждущей мщения
вдовы, демонически прекрасной в своей ненависти, рожденной любовью.
Возвращение в Тулузу было печальным для Ферма. Он почти ничего не
узнал, потратил драгоценное время и чувствовал себя совершенно разбитым и
больным от непривычной верховой езды.
До дня суда остались считанные дни, а он не мог и думать о том, чтобы
сесть в седло и начать поиски следов мушкетера по дороге в Париж.
И тогда он вспомнил о сотоварище Декарта по коллежу, ныне аббате
Мерсенне, живущем в Париже, с которым он вел научную переписку, сообщая
через него всем интересующимся математикой ученым о своих изысканиях и
открытиях.
И Пьер Ферма сел за письмо.
Но всякий человек всего лишь человек со всеми присущими ему
слабостями. Пьер Ферма не был бы самим собой, если б увлечение математикой
не захватывало его всего целиком.
И письмо, обращенное через аббата Мерсенна к другим ученым, было
прежде всего научным с неизвестными до того выводами, не содержа, кстати
говоря, по обычаю Пьера Ферма, найденных им доказательств, которые он
предлагал своим современникам найти самим. Неизвестно, чего здесь было
больше: гордости, ставящей его выше всех, кто не сумеет пройти его путем,
лености, не позволяющей ему затрудниться обоснованием своих гениальных
догадок, или "научного озорства", если эти два слова можно поставить
рядом. Но в этой манере общения ученого его времени сказывался
своеобразный характер Пьера Ферма.
Так письмо о математическом определении вероятности событий, которое
спустя столетия выльется в современную теорию вероятностей, было
закончено, многократно переписано, чтобы достичь стилистической
завершенности и такой увлекающей научной загадочности, которая побудила бы
мыслящих читателей искать в открытом Ферма направлении. И только в самом
конце, в постскриптуме, Пьер Ферма просил своего научного посредника
Мерсенна узнать у капитана королевских мушкетеров господина де Тревиля,
каково имя мушкетера-гасконца, проезжавшего через Тулузу по пути в Париж
две с лишним недели тому назад.
Письмо отнес на почтовую станцию трактирщик, поскольку Пьер Ферма
после своего непривычного путешествия верхом отлеживался в каморке,
снимаемой в трактире "Веселый висельник", где недавно проигрался прокурор
Массандр.
Пьер Ферма с горя занимался математикой, написал стихи о гневной
вдове, но страдал не только от боли, но и тоскуя по Луизе.
Что же касается болевых своих ощущений, то он вполне мог считать себя
раненным в самые неподобающие места доблестным гасконцем, которому даже не
понадобилось для этого вызывать его на поединок.
Несмотря на боль, Пьер вскакивал всякий раз, когда ему казалось, что
кто-то подходит к его двери, быть может, неся долгожданное письмо.
Но письма все не было.
И тут Ферма понял, что опять совершил непростительную ошибку,
соединив в одном письме и свое новое математическое открытие, и столь
важную и так незаметно высказанную просьбу к аббату Мерсенну.
Конечно, аббат Мерсенн прежде всего как ученый обратит внимание на
математическую часть письма, начнет копировать ее для рассылки другим
ученым, в чем неоценима его заслуга добровольного посредника в научной
переписке, а что касается просьбы (для Ферма главной в этом письме!), то
он вполне мог придать ей такое же второстепенное значение, как и небрежно
отведенное ей место в коротенькой приписке.
Пьер был в отчаянии, кляня себя за непредусмотрительность.
И когда в очередной раз он кинулся к двери, то, открыв ее, увидел за
порогом пышно одетого вельможу, появление которого в таком второразрядном
трактире, как "Веселый висельник", казалось просто непостижимым.
Вельможа раскланялся в старомодном поклоне. У него было сухое, чем-то
знакомое Пьеру лицо с благородными чертами, вышедший из моды парик, в руке
он держал, как посох, дорогую трость с головкой из слоновой кости с
золотой инкрустацией, такой же, как на шитом золотом камзоле.
Церемонно закончив приветствие, он произнес, гордо вскинув голову:
- Убитый горем граф Эдмон де Лейе перед вами, почтенный метр!
Позвольте называть вас так, поскольку ваше положение советника Тулузского
парламента дает вам на это право.
- Прошу вас, ваше сиятельство, но мне даже неловко принять такого
высокого гостя в столь убогом месте.
- Пусть оно будет последним таким убежищем в вашей предстоящей жизни,
молодой метр, жизни, полной удач и благоденствия. Я могу пока судить о вас
лишь по вашей внешности, а она внушает мне надежду на спасение моего
несчастного сына, дело с обвинением которого поручено вам парламентом.
- У нас общая надежда, ваше сиятельство, ибо, изучив дело, я пришел к
заключению о безусловной невиновности вашего сына.
- Да благословит вас господь за эти ободряющие меня слова, но сумеете
ли вы убедить в этом досточтимых судей?
- Я стремлюсь использовать для этого все доступные мне средства,
включая даже такую непреложную науку, как математика.
- Непреложную, неподкупную, - вздохнул старый граф. - Если бы жив был
прежний король, который знал и ценил меня, то, уверяю вас, не пришлось бы
говорить или думать о неподкупности. Для меня, поверьте, жизнь моего сына
ценнее всех сокровищ мира, и я готов сделать вас своим наследником наравне
с ним, если вы спасете его от позорной для всего нашего старинного рода



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [ 22 ] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.