read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


До меня долетают только отдельные слова. Кланькины слова. Она говорит
свистящим шепотом:
- Ей-богу! Ну вот ей-богу, я клянусь! Вот перед образом. Я врать не
буду!
И опять через некоторое время те же самые слова. А что ей говорит
Венька, я не могу расслышать. Но я все-таки вслушиваюсь, даже приподымаюсь
на локте, и наконец до меня долетают удивляющие меня слова Веньки. Он
говорит:
- Ты запомни одно: мы сюда не приходили, и ты нас никогда не видела.
Понятно?
- Понятно, - шепчет она. И просит: - Ты только потише говори. Ведь
дедушка, ты знаешь, какой дьявол!
Венька еще что-то ей говорит, но я опять не слышу его слов. Я слышу
только, как женщина снова повторяет свистящим жарким шепотом:
- Понятно.
Ей, должно быть, все понятно. А я ничего не понимаю. Мне только ясно,
что Венька ей что-то приказывает. И очень строго.
Нет, он ни за что не будет целоваться с нею. В этом я твердо уверен. За
это я могу поручиться. Ну, а сам я стал бы целоваться с Кланькой, вот
сейчас, впотьмах, вот в такую ночь, где-то на краю земли и, как я сперва
подумал, на другой планете?
И к стыду своему, я должен был признаться себе в ту тревожную ночь, что
стал бы, если б к тому же она первая поцеловала меня.
В оправдание себе, в оправдание слабости своей я подумал о том, что мне
ведь в самом деле почему-то жалко Кланьку. Жалко, наверное, потому, что
она такая красивая, молодая и связалась с бандитами. А я бы уговорил ее
уйти отсюда. Я бы даже женился на ней, если б она захотела. Я увел бы ее
от этого притаившегося на печке крестного. От всего увел бы. А иначе
погибнет она. И красота ее погибнет.
Жизнь повсеместно изменится, все вокруг похорошеет, будет замечательная
жизнь. Будет полный социализм. А Кланьки не будет, если она связалась с
бандитами. Хотя она ведь еще не такая испорченная. Ее еще можно бы
исправить. Увести отсюда и исправить. А иначе она наверняка погибнет, как
все бандиты.
"Бандитизм в нашей стране не имеет перспективы. Он фаталистически идет
к своей неизбежной гибели".
Эту, как показалось мне в свое время, красивую фразу написал в одном
очерке Яков Узелков. И мне запомнилась эта фраза. Я даже выписал ее себе в
записную книжку. Вот я всегда смеюсь над Узелковым, а он все-таки может
здорово написать. Интересно, как бы он описал вот эту ночь? Он, конечно,
прибавил бы много лишнего. Получилось бы очень красиво, но...
Я уснул, так и не додумав об Узелкове.
Проснулся я от толчка. Мне приснилось, что я плыву без весел в лодке по
Ангаре. Вдруг лодка наскочила на плоты. Меня захлестывает холодной
волной... Вот сейчас я опрокинусь. Другого выхода у меня нет. Нет, есть
другой выход.
Я открываю глаза. За окнами все еще темно, но пурга утихла. На стене
опять горит жестяная лампа. Передо мной стоит уже одетый Венька.
- Ну, давай обувайся, и пошли.
- А может, вы хоть молочка выпьете?
Это спрашивает Кланька. И голос у нее виноватый, растерянный, не такой,
как вчера.
Она стоит у притолоки, уже причесанная, но серьги не поблескивают в
ушах. Она не надела серьги. И не смотрится больше в зеркало, как вчера.
Все время опускает глаза, взмахивая пушистыми ресницами. И от этого
становится еще красивее, нежнее, что ли.
- Молочка выпьем, - соглашается Венька, как в Распопине, где вчера он
проводил беседу.
Мы пьем молоко. А Кланька сидит у краешка стола и, точно опечаленная,
смотрит на нас, подперев горячую, румяную щеку ладонью. Может, ей не
хочется расставаться с нами. Или, напротив, она теперь боится нас и
досадует, что вчера была так доверчива.
Она теперь, наверно, знает, откуда мы пришли. Конечно, знает. И
чувствует, что оказалась вдруг между двух огней. Она никому не скажет,
побоится сказать, кто гостил у нее нынешней ночью. Ей нелегко теперь будет
выпутаться.
Венька первым выходит из-за стола, протягивает хозяйке руку, улыбается:
- Ну, для первого знакомства у нас все идет хорошо. Спасибо тебе...
Она пожимает нам руки, сперва Веньке, потом мне. Руки у нее маленькие,
но необыкновенно сильные. Мне особенно приятно ее рукопожатие. Венька еще
что-то говорит ей в сенях, когда я выхожу на крыльцо. И мы уходим.
Мне почему-то становится очень грустно, когда мы уходим.



12
Мы спускаемся с горы на лыжах в темноту и в морозный туман, что ползет
по низине, цепляясь бурыми космами за черные зубья таежного леса.
- Серьезное дело можем сделать, - говорит Венька, когда мы входим в
тихую, глухую просеку. - Дураками будем, если не повяжем этого липового
императора со всей его шумливой артелью...
Мне хочется все же узнать, кто такой Савелий.
- Да я еще сам не знаю, - смеется Венька. - Это какой-то серьезный
зверь. Но не шибко серьезный, если Лазарь залез в его секреты. А Кланька,
ты понял, приняла нас сначала за связных от Воронцова. Ей Савелий сказал,
что будут сегодня связные. И Лазарю сказал. А Лазарь задержал связных. Это
его знакомые...
Я о многом хочу расспросить Веньку. Но он уклоняется от разговора,
говорит:
- Потом, потом. Я сам еще не все понимаю. Тут дело намечается тонкое.
Не оборвать бы нитку. Обдумать надо...
Да нам и не очень удобно разговаривать на ходу. Он опять вырывается
вперед и быстро идет впереди меня. Я все-таки спрашиваю:
- Ты доложишь начальнику, где мы были?
- А для чего сейчас докладывать? Это трепачи докладывают, когда дело
еще не сделано. Сделаем - доложим...
Мы долго молча идем по скользкому снегу. Сверху он слегка припушен, но
под пухом этим твердый, скользкий пласт.
После пурги природа отдыхает. Деревья отрадно встряхивают вершинами. На
нас сыплется с деревьев обледеневший, искристый снег - кухта.
Все еще очень холодно, но сам воздух уже отдает весной. Вот она скоро
наступит. Пахнет ягодой. Похоже, пахнет облепихой. Это прелый прошлогодний
лист, мхи и лишайники, приставшие к стволам вековых деревьев, обманывают
нас своим запахом. А снег все еще глубокий.
- Мы другой раз считаем себя дикарями, но есть дикари пострашнее,
поглупее нас, - говорит, повернувшись ко мне, Венька. И прочерчивает
лыжами по снегу широкий круг. - Смотришь - будто люди, а живут как
медведи. Или даже хуже медведей. Без всякой перспективы. Только бы потуже
набить брюхо хорошими харчами. И вся забота только о себе. При коммунизме
так, однако, жить не будут...
- А как будут, ты считаешь, жить при коммунизме?
- А я откуда знаю? Что я, лектор?
И, сердито воткнув палку в снег, он порывисто бежит вперед.
Мы опять долго молчим. Потом, когда он переходит на замедленный,
плавный шаг, я спрашиваю:
- А эта Кланька Звягина, как ты считаешь, толковая? Или она с
глупинкой?
- Ну откуда я знаю, какая она? По-моему, она теперь сильно запуталась с
этими делами. И уж скорее всего не выпутается.
- А жалко, - говорю я.
- Конечно, жалко, - соглашается Венька.
И то, что он сейчас соглашается со мной, еще больше возвышает его в
моих глазах. "Золотой паренек Венька, - думаю я, продвигаясь вслед за ним.
- Умный, ловкий, отчаянный".
- А Лазарь мечется, - как бы вспоминает он, опять замедляя бег. - У
него сейчас сильно плохие дела, Воронцов велит ему пройти какое-то
испытание. Я еще не знаю какое. Но Лазарь мечется. Не видит смысла, для
чего ему проходить испытание. Не может понять, куда ему сунуться...
- Все-таки ты здорово разбередил ему башку и душу, - говорю я.
- При чем тут я? - почти сердито оглядывается на меня Венька. - Он сам
не дурак. Он видит, как складывается жизнь. Но ему сейчас деваться некуда.
Если он уйдет из бандитов, его сами же бандиты ухлопают. И на нас он еще
смотрит зверем. Не доверяет нам.
- Но он все-таки решился, сообразил, навел нас на эту Кланьку.
- Да не так уж сразу навел. В Шумилово-то мы не напрасно заходили. Он
это понимает. Но главное не в этом. Главное, что он не хочет проходить
испытание...
- Почему ты считаешь?
- Потому что потому - окончание на "у"! - смеется Венька. - Если бы он
хотел проходить испытание, он вчера в лесу стукнул бы нас обоих. И
Воронцов посчитал бы, что больше никаких испытаний ему не требуется. А он
не только не стукнул, но показал нам дорогу. И точно показал. Это
чего-нибудь стоит?
- Конечно.
- Но это еще не все, - говорит Венька и опять бежит впереди меня.
Мы скорее, чем надеялись, доходим до Больших выселок, где вчера
собирались ночевать. И идем дальше при свете хмурого утра.
В Проказове нас встречает старший милиционер Семен Воробьев, сейчас
оправдывающий свою фамилию. Зябко нахохлившийся, он походит на старого



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [ 22 ] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.