read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Работа шла -- спасибо "амораловке" -- споро, и я лихо доехал до того
места, когда пионеры-кировцы одержали внушительную победу на всесоюзном
соревновании 1954 года, собрав самое большое количество металлолома для
целинных комбайнов, -- кстати, после этого созидательного налета ничего
металлического в Кировском районе нельзя было обнаружить даже с помощью
миноискателя. Но зато к мерзнувшим в брезентовых палатках героям залежных
земель отправились сделанные из этого железа комбайны и тракторы с
трафаретными надписями "Пашите, герои!". Думаю, лет через пять металлические
обломки этих сельхозагрегатов собирала уже целинная пионерия, так как все
следующее десятилетие на всесоюзных соревнованиях неизменно побеждали именно
дети Казахстана, что, кстати, непосредственно сказалось на нынешней
бронетанковой мощи суверенной Казахской республики.
В этом месте я решил отдохнуть, тем более что мне нужно было как-то
прореагировать на навязчивое желание общественности получить для
ознакомления роман моего Витька. Нет, я все-таки правильно сделал, что
объявил его мастером крупной прозаической формы, -- стихи все время просят
почитать. Роман же совсем другое дело. Опыт показывает: люди, как правило,
успокаиваются, получив в руки увесистую папку -- символ каторжного труда
прозаика, и даже тесемки не развязывают...
Я полез на антресоли и достал оттуда шесть пустых красных папок,
упакованных еще по-фабричному, вставленных одна в другую, как персонажи
романов маркиза де Сада. Папки сохранились у меня с тех времен, когда я лет
шесть назад служил в многотиражке 4-го автокомбината, называвшейся "За
образцовый рейс". Работа была нудная: бесконечные заметки про езду без
нарушений и дорожно-транспортных происшествий, про экономию горюче-смазочных
материалов, иногда -- портретный очерк, начинавшийся обычно словами:
"Широкой мозолистой, испачканной в масле ладонью он потер свое усталое
доброе лицо и -- неожиданно -- улыбнулся..." Один раз в квартал редактор
выписывал на весь строчащий коллектив канцтовары, которые мы -- четыре
сотрудника -- тут же по-братски делили между собой и уносили по домам,
поэтому в редакции никогда нельзя было найти ни одного карандаша или чистого
обрывка бумаги.
Итак, я достал с антресолей полдюжины папок и столько же стандартных
упаковок машинописной бумаги -- по пятьсот листов в пачке. Разорвав пачки и
разъяв папки, я вложил в каждую папку по пятьсот чистых страниц и туго
завязал тесемки трогательными бантиками. Теперь предстояло самое главное. Я
вырезал из бумаги шесть квадратиков, размером с поздравительную открытку, и
разложил их перед собой: роману нужно было дать название, а это -- дело
непростое. Например, назови я роман "Сквозь зори" -- и литературная судьба
Витька окончилась бы, не начавшись, ибо его сразу объявили бы бесцветным
новобранцем многочисленного отряда писателей, воспевающих нашу
социалистическую действительность. Напиши я на этих квадратиках непонятное
мне самому слово "Затеей" -- и Акашин мгновенно будет причислен к ватаге
писателей-деревенщиков, что само по себе неплохо, но ни один уважающий себя
эстет не подаст ему даже мизинца, а в свете моих стратегических планов
это никуда не годилось. Заголовок "И плюя на алтарь...", конечно, сразу же
сделает Витька видной фигурой среди чистоплюев-постмодернистов, но тогда ни
один уважающий себя писатель-деревенщик, а тем более соцреалист, рядом с ним
на собрании не сядет! Это тоже нарушало мои виды на Витькину литературную
будущность...
Я полчаса бесполезно ходил по комнате, листал "Литературную
энциклопедию", потом включил телевизор. Оперный толстячок, вдохновенно
косоротясь, пел про заздравную чашу. Я убрал звук и налил себе еще чуть-чуть
"амораловки", чтобы подогреть остывающий интеллект. Пока напиток не
подействовал, в моей голове мелькнуло несколько бездарных названий, и вдруг
откуда-то из глубин подсознания, как рыбешка, спасающаяся от хищника,
выпрыгнуло на поверхность заветное сочетание. Ну конечно! Конечно: "В
чашу"... Замечательно! Деревенщики увидят в этом явный намек на один из
способов рубки избы, когда в нижнем бревне делается выемка, а в верхнем,
наоборот, шип, что обеспечивает особую крепость и устойчивость сруба. А
чистоплюи-постмодернисты и сочувствующие им усмотрят в этом нечто мусическое
и мистериальное. В общем, неважно что: Любин-Любченко растолкует!
Соцреалисты вообще ничего не поймут, что, собственно, от них и
требуется... Итак, я вставил первый квадратик в каретку машинки и напечатал:
ВИКТОР АКАШИН
В ЧАШУ
РОМАН
Изобразив это на шести квадратиках, я приклеил их к ликам, которые, в
свою очередь, рядком-ладком разместил на диване. И вот они лежали передо
мной -- новенькие, чистенькие, свеженькие, точно младенцы в роддоме,
разложенные няньками перед тем, как нести их к мамашам на кормление.
Налюбовавшись, я снова сел за машинку, ибо напиток Арнольда стучал мне в
виски и требовал творчества. Следующая глава из истории Кировской пионерской
организации называлась "Космонавт XXI века" и рассказывала о победе районных
пионеров во Всесоюзном конкурсе "Хочу на орбиту!". Как все-таки тесна и
непредсказуема жизнь! Оказалось, победителя конкурса -- тринадцатилетнего
Женю Северьянова я знал. Точнее, знаю теперь. А еще точнее, я познакомился с
ним, уже будучи эпиграммушечником на банкете, незадолго перед вылетом на
Сицилию... Значит, в тот вечер, девять лет назад, сочиняя историю
пионеров-кировцев, я понятия о нем не имел. Приехали. Нет, обязательно мне
нужно запутаться во временных слоях, как в незнакомом женском белье! Ладно,
черт с ним, с согласованием времени, эта история стоит того, чтобы ее
рассказать!
Меня пригласили почитать эпиграммушечки на дне рождения какого-то
крутого деятеля. Стол -- персон на сорок -- был накрыт в банкетном зале
"Космоса". Пела Пугачева. Острил Жванецкий. Фокусничал Кио. Вставали
увешанные орденами летчики-космонавты и со слезой говорили о замечательном
их соратнике, человеке чуткого сердца и необъятной, как расширяющаяся
Вселенная, души Евгении Антоновиче Северьянове, попросту -- Северьяне, о его
неоценимом вкладе в дело спасения отечественной космонавтики в годину тяжких
реформ и угрожающих нововведений. Северьян, еще молодой мужик с лысиной,
скромно потуплял взгляд и умолял друзей: "Да ладно, ребята, чего уж там...
На моем месте так поступил бы каждый". -- "Нет, не каждый! -- вскочил седой
космический генерал с двумя геройскими звездами на кителе. -- Эти новые
толстосумы все на Канарских баб тратят -- а ты на людей! На наш советский
космос!" И начались крепкие до взрыда мужские объятия.
Потом был мой знакомый имитатор, с которым я плавал по Волге, он в
лицах изображал, как воскресший Сталин вызвал к себе Горбачева с Ельциным и
строго спрашивал их, зачем же они довели до такого состояния страну, а те
малодушно оправдывались. Мишка все твердил, что "процесс пошел", а Борька,
кроме "эта... понимаешь ли...", так ничего ответить и не смог.
Сопровождаемый одобрительными возгласами, диалог закончился коротким
распоряжением генералиссимуса: "Лаврентий, расстрэлять..." Следующим был я и
сорвал бурные восторги, прочитав эпиграммушечку, сочиненную тут же и
записанную на салфетке:
Всю жизнь, мужики, я стремлюсь неуклонно
К разверстому космосу женского лона...
Северьян встал, выпил со мной на брудершафт, обнял, после чего я
почувствовал в своем кармане присутствие небольшого прямоугольного предмета,
оказавшегося при более близком знакомстве пачкой денег. Сумма была
приличная, даже несмотря на галопирующую инфляцию. Назад мы ехали в одной
машине с хмельным полковником, видимо, не очень успешным, потому что он стал
жаловаться, что хоть ему и удалось слетать в космос, но у напарника
разыгрался простатит и полет прервали, за это им дали не Героев, а всего-то
по ордену Ленина. А потом я спросил его о виновнике торжества, и он поведал,
что Северьян чуть было не стал космонавтом, но на последнем этапе у него
что-то не заладилось со здоровьем, и его "ушли" в науку. Со временем он
возглавил лабораторию искусственной гравитации -- огромный ангар с
центрифугой посредине. В этом положении его и застали реформы девяносто
второго. Сначала честный Северьян, как и все, бедствовал, обивал пороги,
просил денег у правительства, но бесполезно. Ему отвечали, что космос --
достояние всего человечества, и какая, в сущности, разница, кто запустит
раньше, больше и дальше -- мы или американцы. В конце концов, он нашел выход
-- стал сдавать свой огромный, с автоматической терморегуляцией, ангар
азербайджанцам, которые устроили там арбузохранилище, такое огромное, что
почти каждый второй арбуз, продающийся в Москве, был оттуда, из лаборатории
искусственной гравитации. В скором времени Северьян сделался очень богатым
человеком: вилла на Кипре, "мерседес", дети в Принстонском колледже, но он
не забурел, как остальные "новые русские", а принялся помогать оставшимся
без работы космонавтам и даже открыл в Звездном городке бесплатную столовую
для голодающего научно-технического персонала. И все это -- на свои кровные,
заработанные. Вот такой он человек, Женька Северьянов -- подлинный герой
нашего времени!
...Я фактически уже заканчивал историю пионеров-кировцев, когда из
чуланчика показалась заспанная рожа Витька. Я заметил, что у него, как у
всех, кто работает на свежем воздухе, лицо и шея буровато-красные, а
остальное тело молочно-белое.
-- Здорово, голова писателя Акашина! -- поприветствовал я.
-- Здорово, стукач!
-- Почему -- стукач?
-- Да все на машинке стучишь. Стук-стук-стук... Много настучал?
-- На молочишко.
-- А это что? -- спросил он, увидав разложенные на диване папки.
-- Твой роман.
-- Иди ты! -- заржал Витек и начал развязывать тесемки. -- А почему "В
чашу"?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [ 22 ] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.