read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



судей, весьма веские презумпции. Со своей стороны, Фатима, и не думавшая
сознаваться в своей благосклонности к Керсаэлю, говорила, что не подавала
ему и тени надежды, и утверждала, что ее упорная верность своему долгу, от
которого она никогда не уклонялась, побудила Керсаэля вырвать у нее силой
то, чего он уже не надеялся добиться путем соблазна. К тому же, протокол
дуэний был весьма грозен. Стоило его пробежать и сличить с различными
пунктами уголовного кодекса, чтобы прочитать приговор несчастному Керсаэлю.
Он не ждал спасения ни от своей защитительной речи, ни от своей семьи,
пользовавшейся влиянием, и магистрат назначил вынесение окончательного
приговора по его процессу на тринадцатое число месяца регеб. Об этом было
даже возвещено народу, согласно обычаю, при звуках труб. Это событие было
предметом разговоров и долго занимало все умы. Какие-то старые дуры, которым
никогда не грозило изнасилование, ходили по городу, крича, что преступление
Керсаэля ужасно, что он должен быть сурово наказан в назидание другим, а не
то невинность больше не будет в безопасности, и честная женщина подвергнется
риску быть оскорбленной чуть не у подножия алтаря. Затем они рассказывали о
случаях, когда юные наглецы покушались на некоторых почтенных дам;
подробности, которые они при этом приводили, не оставляли сомнений в том,
что "почтенные дамы" были они сами. Все это было предметом назидательных
бесед между браминами, далеко не такими невинными, как Керсаэль, и ханжами,
столь же добродетельными, как и Фатима.
Петиметры же и некоторые щеголихи, наоборот, утверждали, что
изнасилование - чистая химера, что сдаются лишь на капитуляцию и что если
какое-нибудь место хотят защитить, совершенно невозможно овладеть им силой.
В подтверждение этого приводились примеры; женщинам были известны подобные
факты, петиметры их изобретали; не переставали называть имена женщин,
которых не удалось изнасиловать.
- Бедняга Керсаэль, - говорил один, - какой черт дернул его
соблазниться маленькой Бимбрелок (так звали танцовщицу)! Держался бы уж
своей Фатимы. Они так хорошо устроились; муж предоставлял им идти своей
дорогой, - ну, прямо блаженство!.. Эти ведьмы-матроны плохо надели свои очки
и ни черта не разглядели! Да и кто там сможет разобраться? И вот господа
сенаторы лишат его наслаждений только из-за того, что он ломился в открытую
дверь. Бедный малый не переживет этого, без всякого сомнения. Подумайте
только, ведь после такого прецедента мстительным женщинам будет решительно
все позволено.
- Если эта казнь совершится, - прерывал его другой, - я стану
франкмасоном.
Мирзоза, от природы сострадательная, поставила на вид султану, который
прохаживался насчет будущего состояния Керсаэля, что, если законы говорят
против молодого человека, то здравый смысл свидетельствует против Фатимы.
- Слыханное ли это дело, - прибавила она, - чтобы в просвещенном
государстве так рабски следовали букве закона: простого показания
потерпевшей достаточно, чтобы подвергнуть опасности жизнь гражданина! Факта
изнасилования ведь нельзя констатировать, и вы согласитесь, государь, что
этот факт подлежит компетенции вашего кольца не менее, чем ваших сенаторов.
Было бы довольно странно, если бы матроны знали об этом предмете больше
самих сокровищ. До сих пор, государь, кольцо служило почти исключительно
удовлетворению любопытства вашего высочества. Но не задавался ли более
высокой целью вручивший вам его гений? Если вы его используете в целях
раскрытия истины и ради блага ваших подданных - неужели вы этим обидите
Кукуфу? Попробуйте же! У вас в руках самое верное средство вырвать у Фатимы
признание в преступлении или же доказательство ее невиновности.
- Вы правы, - заметил Мангогул, - и вы будете удовлетворены.
Султан тотчас же отправился к Фатиме; нельзя было терять времени, так
как был уже вечер 12 числа месяца регеб, а сенат должен был вынести свой
приговор 13-го. Фатима только что легла в кровать. Занавески были
полуоткрыты. Свеча бросала тусклый свет на ее лицо. Она показалась султану
красивой, несмотря на крайнее волнение, искажавшее ее черты. В ее глазах
отражались сострадание и ненависть, скорбь и радость мщения, дерзость и
стыд, сменявшиеся в ее сердце. Она испускала глубокие вздохи, проливала
слезы, осушала их и снова лила; замирала на несколько мгновений, уронив
голову и опустив глаза, потом резко вскидывала голову и метала к небесам
яростные взгляды. Что же делал меж тем Мангогул? Он говорил сам с собой:
"Все симптомы отчаяния налицо. Ее былая нежность к Керсаэлю пробудилась
с новой силой. Она забыла нанесенное ей оскорбление и думает лишь о пытке,
ожидающей ее любовника". При этих словах он направил на Фатиму роковое
кольцо, и ее сокровище воскликнуло порывисто:
- Еще двенадцать часов - и мы будем отомщены. Он погибнет, изменник,
неблагодарный, и его кровь прольется...
Фатима, испуганная каким-то необычайным движением в своем теле и
пораженная глухим голосом своего сокровища, закрыла его обеими руками,
считая долгом пресечь его речь. Но действие кольца не ослабевало, и
непокорное сокровище, устраняя препятствие, продолжало:
- Да, мы будем отомщены! О ты, предавший меня, несчастный Керсаэль,
умри! А ты, Бимбрелок, которую он предпочел мне, предавайся отчаянию... Еще
двенадцать часов! О, до чего долгим покажется мне это время! Скорей
наступайте сладостные мгновения, когда я увижу изменника, неблагодарного
Керсаэля, под ножом, увижу, как прольется его кровь... Что я сказало,
несчастный! Я увижу, не дрогнув, как погибнет предмет, который я больше
всего люблю. Я увижу занесенный над ним зловещий нож... Нет, прочь, жестокая
мысль!.. Правда, он меня ненавидит, он меня бросил ради Бимбрелок, но может
быть, когда-нибудь... Что я говорю - может быть! Любовь, без сомнения,
подчинит его моей власти. Эта маленькая Бимбрелок - не более как мимолетная
прихоть. Рано или поздно он, конечно, убедится в том, что напрасно предпочел
ее, и найдет свой выбор смешным. Утешься, Фатима, ты снова увидишь своего
Керсаэля. Да, ты его увидишь! Вставай живее, лети, спеши отвратить от него
ужасную опасность, ему угрожающую. Неужели ты не боишься опоздать?.. Но куда
я побегу, подлая душонка? Не доказывает ли мне презрение Керсаэля, что он
покинул меня навсегда? Бимбрелок им владеет, и я спасу его лишь для нее.
Нет! Пусть лучше он погибнет тысячу раз! Если он больше не живет для меня,
не все ли мне равно, жив он или мертв? Да, я чувствую, что мой гнев
справедлив. Неблагодарный Керсаэль вполне заслужил мою ненависть. Я больше
ни в чем не раскаиваюсь. Раньше я все делало, чтобы его сохранить, теперь я
сделаю все, чтобы его погубить. А между тем, днем позже моя месть не удалась
бы. Но его злой гений предал его мне в тот самый момент, когда он ускользал
от меня. Он попался в западню, которую я ему подстроило. Он в моих руках. Ты
думал, что свидание, на которое мне удалось тебя завлечь, было последним, но
ты не скоро его забудешь... Как ловко тебе удалось завлечь его, куда ты
хотела! О Фатима, как хорошо был подготовлен беспорядок в твоей одежде! Твои
крики, твоя скорбь, твои слезы, твое смятение, - все это, включая твое
молчание, погубило Керсаэля. Ничто не в силах избавить его от ожидающей его
участи. Керсаэль погиб... Ты плачешь, несчастная! Ведь он любил другую, -
лучше ему не жить!
Эти речи навели ужас на Мангогула, он повернул в обратную сторону
камень кольца и, меж тем как Фатима приходила в себя, поспешил назад к
султанше.
- Ну, что же вы услыхали, государь? - спросила она. - Керсаэль
по-прежнему преступен, и непорочная Фатима...
- Избавьте меня, пожалуйста, - отвечал султан, - от необходимости
рассказывать вам о злодеяниях, про которые я только что услыхал. До чего
опасна разъяренная женщина! Кто поверит, что тело, созданное грациями, может
заключать в себе сердце, выкованное фуриями? Но прежде чем завтра зайдет
солнце в моем государстве, оно будет избавлено от чудовища более опасного,
чем те, которых порождает пустыня.
Султан немедленно же позвал великого сенешала и приказал ему схватить
Фатиму, привести Керсаэля в апартаменты сераля и объявить сенату, что его
высочество берет дело в свои руки. Его приказания были выполнены в ту же
ночь.
На другой день, на рассвете, султан, в сопровождении сенешала и одного
эфенди{485}, направился в покои Мирзозы и велел привести туда Фатиму.
Несчастная бросилась к ногам Мангогула, призналась в своем преступлении,
рассказала все подробности и стала заклинать Мирзозу вступиться за нее.
Между тем, ввели Керсаэля. Он ожидал лишь смерти и, тем не менее, вошел с
выражением уверенности в правоте, которую может дать одна невинность. Злые
языки говорили, что он был бы более удручен, если бы то, что он должен был
по терять, сколько-нибудь стоило наказания. Женщинам было любопытно узнать,
так ли это. Он благоговейно повергся к стопам его высочества. Мангогул подал
знак встать и сказал, протягивая ему руку:
- Вы невинны, так будьте же свободны. Воздайте благодарность Браме за
ваше спасение. Чтобы вознаградить вас за перенесенные страдания, жалую вам
пенсию в две тысячи цехинов из моей личной казны и первое же вакантное
командорство ордена Крокодила.
Чем больше милостей сыпалось на Керсаэля, тем больше оснований было у
Фатимы ожидать кары. Великий сенешал настаивал на смертной казни,
основываясь на словах закона: "Si foemina ff. de vi С. calumniatrix"*.
Султан склонялся к пожизненному заключению. Мирзоза, находя первый приговор
слишком суровым, а второй - слишком снисходительным, приговорила сокровище
Фатимы к заключению под замок. Флорентийский прибор был наложен на нее
публично на эшафоте, который был воздвигнут для казни Керсаэля. Оттуда она
была направлена в каторжную тьму вместе с матронами, которые так умно
высказали свое решение по этому делу.
______________
* Если женщина... об изнасиловании... из ревности.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

МЕТАФИЗИКА МИРЗОЗЫ.
ДУШИ



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [ 23 ] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.