read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Он взглянул непонимающе, я перекинул лук и тулу за плечо, подцепил молот на пояс. За окном сереет небо, рассвет слабый, блеклый, в окна потянуло прохладой вперемешку с запахами сада и соленостью близкого моря. Деревья в саду перестали выглядеть пугающими чудовищами, затихли ночные жабы, зато робко запела самая ранняя пташка.
— Пора, — сказал я. — Присматривайте за Амелией. И за песиком...
Песик поднял голову и посмотрел на меня с немым укором. Я развел руками и, наклонившись к мохнатому уху, в который раз пообещал, что уже скоро-скоро ступим на палубу, а пока оставляю его бдить и стеречь, как бдил бы и стерег я сам.
Он тяжело вздохнул, в глазах мольба взять с собой, я поцеловал холодный влажный нос и быстро вышел из комнаты. Чтобы не попадаться на глаза Зайчику, прошел в личине исчезника через задний двор.
Трое, затаившись в кустах, всё так же наблюдают за центральным входом. Даже птицы к ним привыкли, чирикают на веточках прямо над головами. Замаскировались идеально, но только от простого человеческого зрения.
— Вы нарушили право частной собственности, — сказал я громко, но молча, — и по законам феодального времени...
Стрелы сорвались одна за другой. На этот раз я не забыл надеть кожаную рукавичку, тетива звонко щелкала, не рассекая кожу. Багровые пятна за зеленой листвой дергались, вздрагивали, кто-то подпрыгнул, но стальные клювы били точно и безжалостно.
Те пятеро, что наблюдают за дорогами, ведущими к усадьбе, пока ничего не заметили. Я высмотрел мертвую зону и почти на цыпочках прокрался мимо.
Дорога к городу свободна, пусть это не мощеная дорога, а просто тропка, я шел медленно, голова забита противоречивыми планами, как же обустроить... Тараскон, я же альтруист, к тому же это защитит Амелию, а самое главное, понятно, мне еще с неделю до отплытия, не по борделям же от скуки ходить благородному сэру...
Лучник впереди устроился на высоком камне, греется, как ящерица, на солнце. Лук лежит рядом, в землю воткнул две стрелы. Вторая, понятно, контрольная.
Я всмотрелся в эту сытую тупую морду, злость начала подниматься медленно, как лава в проснувшемся вулкане. Тех троих я сразил без всякой злобы: видел только багровые пятна. Пошли по мою шкуру — поплатились своими. А эта сволочь рассчитывает вот так, лежа на вершине каменистого холма, спокойно прицелиться в ничего не подозревающего путника...
Руки мои стиснули древко лука, я перевел дыхание, наложил стрелу на тетиву и вышел из-за деревьев. Лучник живо ухватил лук, я ведь иду, ничего не подозревая, засады не вижу, можно прицелиться спокойно...
Я рывком поднял лук и выпустил стрелу, держа взглядом правое плечо лучника. Он охнул, опустил тетиву, мимо моего уха свистнуло, а в его плече появился кончик стрелы. Лук выпал из его руки, он в бессилии зажал рану ладонью.
— Кто идет за шерстью, — сказал я громко, — возвращается стриженым.
— Сволочь, — процедил он.
— Это вопрос мировоззрения, — возразил я. — Ты, наверное, из варваров?
Он плюнул под ноги.
— Сам ты... а еще благородный!
Я повесил лук за спиной, очень довольный, везде одни победы, как хорошо, помахал ему рукой.
— Советую всё же сменить профессию!
Я не успел сделать шага, как за спиной раздалось насмешливое:
— И мне?
Второй лучник поднялся над завалом из камней по пояс, тетива натянута до отказа, целит в лицо. Холод растекся по телу, я смотрел в прищуренные жестокие глаза и проговорил горько:
— Укрепляй фронт, и тебя подстрелят в спину... — Он сказал довольно:
— Очень точно, парень. Узнаю бывалого солдата.
Я сказал еще торопливее, видя, что его пальцы на тетиве со стрелой вот-вот разомкнутся:
— Ты, конечно, намного сильнее напарника... И ты явно лучший...
Он довольно буркнул:
— Ты сейчас убедишься.
— Настоящих сразу видно, — сказал я торопливо, — но как насчет двух предупредительных выстрелов?
Он округлил глаза.
— А что это?
— Два выстрела в воздух, — объяснил я, — чтобы я всё понял, испугался и сам отдал тебе всё, что пожелаешь! Зачем тебе стрелы тратить?
— Два выстрела в воздух? — переспросил он. — В смысле, в небо? А вдруг промахнусь?
Он наслаждался ситуацией, камни загремели, раненый начал спускаться по насыпи. В его взгляде я видел злую радость. Оказавшись передо мной, он крикнул наверх:
— Апикс, не убивай его сразу!.. Я эту сволочь хочу поджарить на медленном огне за мою руку.
— Ребята, — сказал я торопливо, — я вам всё и так отдам...
Тетива щелкнула, я дернулся в сторону, но запоздал, правую руку обожгла острая боль, одновременно схватил молот левой и неумело метнул в стрелка. Затрещал воздух, хлопнуло, молот описал дугу, возвращаясь. Я выставил ладонь, смачно шлепнуло рукоятью.
Раненый обалдело смотрел на меня, оглянулся в сторону напарника, там пусто, снова повернул голову ко мне.
— Ничто так не портит цель, как выстрел, — объяснил я. — Я же говорил насчет предупредительного выстрела в лоб?
Он повернулся и бросился вверх по склону. Я поколебался, хорошо бы дать человеку шанс исправиться, об этом только и кричат правозащитники... наверное, сотоварищей защищают, но с другой стороны паладины ну просто обязаны очищать мир от скверны...
Молот выметнулся из ладони, как засидевшийся в клетке голубь. Убегающего ударило в спину. Он упал лицом вниз, под ним сразу же начала расплываться широкая лужа из пробитой спины. Я поймал возвращающийся молот и перевел дыхание: научился бить вполсилы и даже в четверть.
Боль вернулась снова, я сел, прислонившись к камню, и начал медленно вытаскивать стрелу, потом опомнился, обругал себя идиотом и, обломив кончик, протолкнул через рану. Всё это время подвывал от жалости к себе, замечательному, корчился, умирал от страданий, здесь можно, никто не видит, а когда обломки стрелы оказались на земле, поспешно заращивал рану и клял себя, что потерял бдительность.
— Хорошо смеется тот... кто стреляет первым, — сообщил я себе. — Но кто стреляет последним, тот вообще ржет во всё горло.


Глава 9

Мир — это когда стреляют где-то в другом месте. Что бы в этом мире ни делал, всё равно могут подстрелить. Даже если ничего не делаешь. А когда нет определенной цели, обычно стреляют без промаха, как этот гад, чтоб его черти в аду в самом большом котле сварили.
Отсюда выход — надо идти и надо драться. Идти в город, там меня всё равно ждут меньше всего...
Нагруженные телеги везут к широко распахнутым городским воротам мешки с мукой, рыбой, битой птицей. Я увидел даже караван верблюдов, караванщики безжалостно подгоняют измученных животных, чтобы поскорее разгрузить и успеть начать торговлю уже сегодня.
Я остановился на безопасном расстоянии, постарался вспомнить, каким я себя вижу в зеркале, но получалось хреново, морда смазывается, глаза и нос явно не мои, в конце концов я, озлившись, напялил на фантом плащ с капюшоном и постарался придать ему вид человека, который старается пройти незаметно.
Это да, получилось, таких я не раз видел на улицах города. Надо только сделать ростом повыше... еще выше, плечи раздвинуть, так чтобы горбься или нет, а такого заметят всё равно.
— Ну вот и хорошо, — прошептал я. — Теперь давай, братец, двигай в заданном партией направлении... Неважно, сколько ты пройдешь, лишь бы... ну, сам понимаешь...
Фантом двинулся вдоль домов, со стороны казалось, что старается держаться тени, замечательно просто, улица достаточно длинная, ну там далеко неизбежный поворот, а здесь еще достаточно прямой участок...
Вспомнилось, что в богатых домах строят извилистые коридоры, мол, нечистая сила может двигаться только по прямой, а я вот сейчас, похоже, создал некое подобие нечистой силы.
Не все обратили внимание на закапюшоненную фигуру, только двое игроков в кости переглянулись, поднялись и пошли следом..
Я поспешно двинулся дальше, в ближайшем темном углу создал еще одного, похожего на меня ростом и статью, замаскировал кое-как и выпустил на середину улицы.
Третьего я заставил вскарабкаться на крышу, его заметили так не скоро, что я сам хотел указать на него пальцем. Наконец народ начал волноваться, появились охочие быстро заработать на поимке беглого преступника, именующего себя благородным рыцарем сэром Ричардом, а я потихоньку пробирался дворами и закоулками к церкви.
Здесь сравнительно тихо, церковь на отшибе, а борделей поблизости нет. Не из уважения к церкви, в бизнесе нет такого понятия, просто бордели идут от порта, а церковь от него слишком далеко.
Я сделал три круга вокруг, как оса, что запоминает новую норку, еще раз огляделся и вошел в церковь. Пусто, не сразу вычленил за хитросплетением дощечек согбенную фигуру. Отец Шкред, похоже, собрался исповедовать сам себя. Так совестливые люди постоянно чувствуют свою вину, всё время грызут себя, что недостаточно сделали для людей, человечества.
Я тихонько постучал в дверцу:
— Отец Шкред, не падайте в обморок... от щастя, разумеется. Это я, Ричард...
Внутри кабинки торопливо зашуршало, он высунулся, часто моргая близорукими глазами.
— Господь с вами, сэр Ричард! Что вы делаете в таком опасном месте... вам надо срочно покинуть город!
— Почему?
— Вас ищут не только охотники заработать, но и милиция...
— Это вдобавок к городской страже? — спросил я. — Да, в бой брошена тяжелая техника. Но пока только с одной стороны...
Он спросил испуганно:
— Что ты хочешь сказать, сын мой?
— Что я в своем непонятном и, честно говоря, не свойственном мне гуманизме... весьма терпим и неадекватен. И всё потому, что хотя здесь уже не помню, сколько дней, но брожу, как ежик в тумане. Всё смутно, непонятно и пугающе сложно. Насколько проще по ту сторону Хребта! Там сразу видно, кто враг, кто друг. И понятно: кому в рыло, кому «ручку пожалуйте»...
Он смотрел с непониманием.
— Сын мой, о каких врагах ты говоришь? — Я вздохнул:
— В том-то и дело, что не враги. За копейку зарежут, но не враги. Как говорится: ничего личного. Просто нам заплатили, вот избиваем тебя, не обижайся, это же бизнес, чудак!.. Чувствую, что хоть и оставил за собой дорожку из трупов, но проигрываю с каждой минутой. — Он поколебался, сказал тихо:
— Если хотите, могу показать место в лесу, где сатанисты творят черные мессы.
Я покачал головой:
— Да ерунда, пусть разааекаются!
Он посмотрел на меня непривычно строго, даже в голосе зазвучала решительность первохристианина:
— Это не ерунда! Они оскорбляют святую церковь, тем самым умаляя ее силы. А Сатана, присутствуя на этих оргиях, дает им мощь, что делает их сильнее простых смертных.
— Сатана не станет присутствовать на таких глупостях, — возразил я, подумал, вспомнив красного дьявола, что в моем замке уволок ведьму прямо из церкви, — разве что не совсем тот сатана... ну это уже тонкости, а я по грубости натуры их избегаю.
Он сказал еще решительнее:
— Вот здесь ты ошибаешься, сын мой. Черная месса — великая сила.
— Фигня. Если бы ею заправлял Бриклайт или его волчата, еще бы заинтересовался...
Он сказал тихо:
— Многие недооценивают госпожу ля Вуазен. Как и ее правую руку, мсье Джафара. Я знаю, что он адепт черной магии, но в отличие от других магов никогда не заявлял об этом. Даже ты, сын мой, ощутишь недоброе в том месте, где они проводят... свои бесчинства. Я хотел бы, чтобы ты там побывал.
— Это далеко?
— Сразу за стеной города. У нас только в одном месте остался лес.
— Хорошо, — ответил я с неохотой. — Я приду посмотрю. Хотя не верю...
— Молись, сын мой, — ответил он смиренно. — Господь даст тебе веру.
Я пробормотал:
— Да он мне ее дал. Только церковь ужаснулась бы, увидев, что за веру мне дал Господь...
Он отшатнулся, посмотрел испуганными глазами. Дрожащая рука поднялась и торопливо перекрестила меня трижды. Не дожидаясь, когда перекрестит в четвертый, я поклонился и вышел.
Народ сбивается в кучки, то один, то другой рассказывает с жаром, что какие-то шутники придумали забаву: создавать фантомы, похожие на того, кого ловят, и запускают их по всему городу. Не иначе как благородные изгаляются, только они могут вот так тратить дорогие амулеты...
Всех благородных перевешать, кричали в другом месте. Ишь, издеваются над честными людьми, мешают им подзаработать на поимке опасного преступника, растлителя и душителя! А если не дадут повесить, то выгнать всех из города, а дома их на поток и разграбление...
Такие слухи ползли по всему городу, наконец я уже сам поверил, что какие-то шутники... а то и неведомые доброжелатели тоже запустили пару сотен таких же фантомов в добавку к моему десятку, так что стража и добровольцы уже лежат, высунув языки и вконец обессилев, проклинают свою мечту легко заработать...
Дом Вильда, как и его отца, маленькая крепость, чуть поменьше размерами, однако вокруг народу кишит намного больше. Был соблазн попытаться проникнуть внутрь, проверить, насколько смогу избегать ловушек, но удержался: это уже не риск, а самоубийство.
Рунтир, Джордж и Тегер, уже давно взрослые по здешним меркам, нередко ночуют в доме Бриклайта, хотя у них, за исключением Тегера, есть и свои дома. Наблюдая за домом Бриклайта, я заприметил ту самую красивую женщину, что в прошлый раз опознала меня, но почему-то не подняла тревогу. Молодая жена Бриклайта, мадам ля Вуазен. За нею смутно реет какая-то тень, но с такого расстояния не рассмотрел, то ли это ее собственная недобрая тень, то ли за ней в самом деле, как говорят у нас, кто-то стоит... и при этом многозначительно поднимает палец кверху.
Это натолкнуло на мысль всё же проверить, что такое городил перепуганный священник.
Через полчаса городские стены остались позади, я вошел в лес, пахнуло сыростью и кисловатым запахом муравьиных куч. Деревья великанские, совсем не видно молодых, все в пять обхватов, кора потрескавшаяся, толстая настолько, что в трещину может поместиться человек. Чудовищные наплывы опускаются до самой земли, словно ствол время от времени начинает таять, как свеча, и часть древесной плоти стекает к подножью.
Корни вздыбились и, прорвав мох, торчат над землей, похожие на болезненно-белых земляных червей, огромные и пугающе застывшие, будто готовые набросить петли на ноги. Я оглядывался в изумлении: такая дремучесть понятна там, где не ступала нога человека, а здесь, рядом с городом, где все берут не только хворост, но и дармовой лес...
За спиной сомкнулся первый ряд деревьев, я пошел вглубь, знакомо пахнуло холодом, я насторожился, вскоре вышел на широкую круглую поляну. В самой середине чернеет плоский продолговатый камень. Наполовину погрузился в землю, я как воочию увидел распростертое на нем тело молодой женщины, обязательно — девственницы, видна канавка для стока жертвенной крови...
Холод покалывает кожу, хотя на поляне порхают бабочки и носятся стрекозы, им тепло и солнечно. Я остановился на краю, вся поляна окружена идолами. Толстые деревья срублены на высоте человеческого роста, а из пней наделали статуй — рогатых козлов с раскрытыми пастями, гарпий, голых баб со змеями вместо волос, а также толстых жаб с выпученными глазами.
Я в рассеянности опустил руку на темную, будто покрытую смолой, гарпию размером с барана. Выглядит живой, только ноги уходят в основание пня. Ладонь дернулась, деревянная голова гарпии сдвинулась, мертвые глаза вспыхнули кровавым огнем.
— Да пошла ты, — прошептал я трясущимися губами. — Инфузория...
Статуи по всему периметру поляны повернули головы. Выглядят, словно из тугой резины, а не из дерева, кроваво-красные глаза уставились со злобным торжеством. Вон у той гарпии рот измазан кровью, так и кажется, что только что разорвала какое-то существо. Человека разорвет и сама, а стаей разнесут в клочья всё городское войско...
Тело мое застывало, странное оцепенение сковало все члены. Мысли начали замирать, останавливаться, как броуновские частицы при нуле, даже глазами стало трудно двигать...
Свет ударил в глаза, как выжигающий сетчатку лазер высокой мощности. Я вскрикнул, поднял чугунную руку и протер глазницы, слезы бегут ручьем.
— Задумались, сэр Ричард? — послышался мягкий голос. — Здесь есть о чем подумать...
Отец Шкред приближался медленно, лицо изнуренное, под глазами мешки. В одной руке сжимает искрящийся бенгальским огнем крест, другой прижимает к груди книгу. Книга тоже окружена сиянием, я услышал легкий треск электрических разрядов.
— М-да... — прохрипел я, горло пересохло, словно я простоял вот так с открытым ртом, как дурак, несколько часов. — М-да, мыслю...
— Взрослеете, сын мой, — ответил священник без всякой издевки. — Мыслить начинаете... Теперь верите, что здесь концентрируется Зло?
Я сказал с напряжением в голосе:
— Собираются язычники? — Священник помотал головой:
— Если бы...
— А кто? Ах да, вы их зовете дьяволопоклонниками...
— Они самые, сын мой, — ответил он тихо. — Здесь проводятся черные мессы... Возможно, здесь.
Я оглядел поляну:
— Место подходящее. Не зря же занимались художественной резьбой по дереву.
Он вздохнул:
— Ваша милость... — Я прервал:
— Когда наедине, я не ваша милость, а брат по вере. Вы не забыли, святой отец, что я — паладин?
Он снова вздохнул:
— Да уж лучше «ваша милость», чтобы не путаться. Я уже стар, могу и забыть, когда как говорить. Так вот, это не единственное место, сын мой. Я еще помню, когда это только начиналось, когда впервые заговорили о таких делах... Первая черная месса была уже на моей памяти. А теперь этих темных мест всё больше... Правда, здесь самые большие сборища. Сегодня ночью ожидается черная месса.
Я быстро оглядел его усталое лицо.
— Собираетесь воспрепятствовать? — Он покачал головой:
— Был бы моложе, попробовал бы. И погиб бы сразу. Даже сейчас у меня недостаточно сил. Слаб я духом, колеблюсь даже в основах, в незыблемых догматах веры. Потому отыду от Зла... и буду удерживать горожан.
Я оглядел поляну, зябко передернул плечами, холод не оставляет, вот-вот начну стучать зубами.
— Я тоже отыду. Это не моя война. Мне скоро отчаливать, а за это время неплохо бы как-то защитить госпожу Амелию.
Священник кротко взглянул мне в глаза:
— А если не успеешь?
Я выдержал укоряющий взгляд невинных, как у ребенка, глаз.
— Святой отец, женщин, которых обижают, сотни даже в этом городе. Я не могу остаться и всем вытирать носы и слезки. Как бы и что бы ни случилось, я всё равно — клянусь! — через неделю вступлю на палубу корабля. Иначе превращусь в какого-то иисусика, а Господь Бог такую дурость не одобряет, иначе бы не пустил и самого Иисуса на крест и распятие...
Он отшатнулся, перекрестился, меня перекрестил с таким отвращением на лице, словно это я — ожившая гарпия, так что пришлось отступить с извиняющейся улыбкой, что за дурак, разве можно ляпать правду, как корова хвостом.
— Святой отец, — сказал я, защищаясь, — уразумей, чтобы уверовать, как сказал блаженный Августин. Я вот стараюсь уразуметь, так что я истинный сын церкви! И всё подвергай сомнению, как сказал другой раввин... нет, сын раввина.
— Я слышу знакомые слова, — произнес он печально, — но для меня темен смысл, который ты в них вкладываешь...
— Я все лишь цитирую отцов церкви!
— Но как цитируешь...
Я вздохнул, развел руками:
— Святой отец, вообще вода в облацех темна, как история мидян. Но всё проясняется со временем. Вдруг я и окажусь не последним говном на свете? Хотя, конечно, пока что я в смятении, святой отец... Я знаю, что любая жизнь священна, но я только в этом городе лишил жизни десятка два человек, если не больше, и, самое главное... наверное, это ужасно... нет, это должно быть ужасно, но я абсолютно не чувствую угрызений совести!
Он смотрел на меня со страхом, но на лице проступило усиленное внимание.
— Не чувствуешь?
— Не чувствую, — признался я. — А ведь там, в саду, веселились совсем не отъявленные злодеи!.. Обычные горожане, только пьяные и раззадоренные... Но я убивал их без всякой жалости, и, самое худшее, что даже сейчас, когда давно остыл, всё равно мне их не жалко. И то, что каждая жизнь священна, до меня как-то не доходит. — Он медленно перекрестил меня:
— Сын мой, ты всё чувствуешь, не наговаривай на себя... Потому ты и в смятении. Но когда-то ты получишь ответ.
— От кого?
— От себя, — ответил он просто. Подумав, добавил: — Господь подскажет правильный ответ.
Я поклонился и поспешно пустился в обратный путь, отец Шкред всё смотрел мне вслед и, вскинув руки с крестом и книгой, благословлял. Всё-таки благословляет, святая душа...


Глава 10



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [ 23 ] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.