read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



несмотря на мое положение, я тотчас же сказал себе: это мой долг; я должен
все, все высказать отцу, и стал говорить, и высказал, и он меня выслушал.
- Да что же, что именно ты высказал? - с беспокойством спросила
Наташа.
- А то, что не хочу никакой другой невесты, а что у меня есть своя, -
это ты. То есть я прямо этого еще до сих пор не высказал, но я его
приготовил к этому, а завтра скажу; так уж я решил. Сначала я стал говорить
о том, что жениться на деньгах стыдно и неблагородно и что нам считать себя
какими-то аристократами - просто глупо (я ведь с ним совершенно откровенно,
как брат с братом). Потом объяснил ему тут же, что я tiers etat и что tiers
etat c'est l'essentiel;5 что я горжусь тем, что похож на всех, и не хочу ни
от кого отличаться... Я говорил горячо, увлекательно. Я сам себе удивлялся.
Я доказал ему наконец и с его точки зрения... я прямо сказал: какие мы
князья? Только по роду; а в сущности что в нас княжеского? Особенного
богатства, во-первых, нет, а богатство - главное. Нынче самый главный князь
- Ротшильд. Во-вторых, в настоящем-то большом свете об нас уж давно не
слыхивали. Последний был дядя, Семен Валковский, да тот только в Москве был
известен, да и то тем, что последние триста душ прожил, и если б отец не
нажил сам денег, то его внуки, может быть, сами бы землю пахали, как и есть
такие князья. Так нечего и нам заноситься. Одним словом, я все высказал,
что у меня накипело, - все, горячо и откровенно, даже еще прибавил кой-что.
Он даже и не возражал, а просто начал меня упрекать, что я бросил дом графа
Наинского, а потом сказал, что надо подмазаться к княгине К., моей крестной
матери, и что если княгиня К. меня хорошо примет, так, значит, и везде
примут и карьера сделана, и пошел, и пошел расписывать! Это все намеки на
то, что я, как сошелся с тобой, Наташа, то всех их бросил; что это, стало
быть, твое влияние. Но прямо он до сих пор не говорил про тебя, даже,
видимо, избегает. Мы оба хитрим, выжидаем, ловим друг друга, и будь
уверена, что и на нашей улице будет праздник.
----
5 третье сословие... третье сословие - это главное (франц.).
- Да хорошо уж; чем же кончилось, как он-то решил? Вот что главное. И
какой ты болтун, Алеша...
- А господь его знает, совсем и не разберешь, как он решил; а я вовсе
не болтун, я дело говорю: он даже и не решал, а только на все мои
рассуждения улыбался, но такой улыбкой, как будто ему жалко меня. Я ведь
понимаю, что это унизительно, да я не стыжусь. Я, говорит, совершенно с
тобой согласен, а вот поедем-ка к графу Наинскому, да смотри, там этого
ничего не говори. Я-то тебя понимаю, да они-то тебя не поймут. Кажется, и
его самого они все не совсем хорошо принимают; за что-то сердятся. Вообще в
свете отца теперь что-то не любят! Граф сначала принимал меня чрезвычайно
величаво, совсем свысока, даже совсем как будто забыл, что я вырос в его
доме, припоминать начал, ей-богу! Он просто сердится на меня за
неблагодарность, а, право, тут не было никакой от меня неблагодарности; в
его доме ужасно скучно - ну, я и не ездил. Он и отца принял ужасно
небрежно; так небрежно, так небрежно, что я даже не понимаю, как он туда
ездит. Все это меня возмутило. Бедный отец должен перед ним чуть не спину
гнуть; я понимаю, что все это для меня, да мне-то ничего не нужно. Я было
хотел потом высказать отцу все мои чувства да удержался. Да и зачем!
Убеждений его я не переменю, а только его раздосадую; а ему и без того
тяжело. Ну, думаю, пущусь на хитрости, перехитрю их всех, заставлю графа
уважать себя - и что ж? Тотчас же всего достиг, в какой-нибудь один день
все переменилось! Граф Наинский не знает теперь, куда меня посадить. И все
это я сделал, один я, через свою собственную хитрость, так что отец только
руки расставил!..
- Послушай, Алеша, ты бы лучше рассказывал о деле! - вскричала
нетерпеливая Наташа. - Я думала, ты что-нибудь про наше расскажешь, а тебе
только хочется рассказать, как ты там отличился у графа Наинского. Какое
мне дело до твоего графа!
- Какое дело! Слышите, Иван Петрович, какое дело? Да в этом-то и самое
главное дело. Вот ты увидишь сама; все под конец объяснится. Только дайте
мне рассказать... А наконец (почему же не сказать откровенно!), вот что,
Наташа, да и вы тоже, Иван Петрович, я, может быть, действительно иногда
очень, очень нерассудителен; ну, да, положим даже (ведь иногда и это
бывало), просто глуп. Но тут, уверяю вас, я выказал много хитрости... ах...
и, наконец, даже ума; так что я думал, вы сами будете рады, что я не всегда
же... неумен.
- Ах, что ты, Алеша, полно! Голубчик ты мой!..
Наташа сносить не могла, когда Алешу считали неумным. Сколько раз,
бывало, она дулась на меня, не высказывая на словах, если я, не слишком
церемонясь, доказывал Алеше, что он сделал какую-нибудь глупость; это было
больное место в ее сердце. Она не могла снести унижения Алеши и, вероятно,
тем более, что про себя сознавалась в его ограниченности. Но своего мнения
отнюдь ему не высказывала и боялась этого, чтоб не оскорбить его самолюбия.
Он же в этих случаях был как-то особенно проницателен и всегда угадывал ее
тайные чувства. Наташа это видела и очень печалилась, тотчас же льстила
ему, ласкала его. Вот почему теперь слова его больно отозвались в ее
сердце...
- Полно, Алеша, ты только легкомыслен, а ты вовсе не такой, -
прибавила она, - с чего ты себя унижаешь?
- Ну, и хорошо; ну, так вот и дайте мне досказать. После приема у
графа отец даже разозлился на меня. Думаю, постой! Мы тогда ехали к
княгине; я давно уже слышал, что она от старости почти из ума выжила и
вдобавок глухая, и ужасно любит собачонок. У ней целая стая, и она души в
них не слышит. Несмотря на все это, она с огромным влиянием в свете, так
что даже граф Наинский, le superbe6, у ней antichambre7 делает. Вот я
дорогою и основал план всех дальнейших действий, и как вы думаете, на чем
основал? На том, что меня все собаки любят, ей-богу! Я это заметил. Или во
мне магнетизм какой-нибудь сидит, или потому, что я сам очень люблю всех
животных, уж не знаю, только любят собаки, да и только! Кстати о
магнетизме, я тебе еще не рассказывал, Наташа, мы на днях духов вызывали, я
был у одного вызывателя; это ужасно любопытно, Иван Петрович, даже поразило
меня. Я Юлия Цезаря вызывал.
----
6 гордец (франц.).
7 Antichambre - передняя (франц.); делает antichambre - здесь в
смысле: угодничает.
- Ах, боже мой! Ну, зачем тебе Юлия Цезаря? - вскричала Наташа,
заливаясь смехом. - Этого недоставало!
- Да почему же... точно я какой-нибудь... Почему же я не имею права
вызвать Юлия Цезаря? Что ему сделается? Вот смеется!
- Да ничего, конечно, не сделается... ах, голубчик ты мой! Ну, что ж
тебе сказал Юлий Цезарь?
- Да ничего не сказал. Я только держал карандаш, а карандаш сам ходил
по бумаге и писал. Это, говорят, Юлий Цезарь пишет. Я этому не верю.
- Да что ж написал-то?
- Да написал что-то вроде "обмокни", как у Гоголя... да полно
смеяться!
- Да рассказывай про княгиню-то!
- Ну, да вот вы все меня перебиваете. Проехали мы к княгине, и я начал
с того, что стал куртизанить с Мими. Эта Мими - старая, гадкая, самая
мерзкая собачонка, к тому же упрямая и кусака. Княгиня без ума от нее, не
надышит; она, кажется, ей ровесница. Я начал с того, что стал Мими
конфетами прикармливать и в какие-нибудь десять минут выучил подавать
лапку, чему во всю жизнь не могли ее выучить. Княгиня пришла просто в
восторг; чуть не плачет от радости: "Мими! Мими! Мими лапку дает!" Приехал
кто-то: "Мими лапку дает! Вот выучил крестник!" Граф Наинский вошел: "Мими
лапку дает!" На меня смотрит чуть не со слезами умиления. Предобрейшая
старушка; даже жалко ее. Я не промах, тут опять ей польстил: у ней на
табакерке ее собственный портрет, когда еще она невестой была, лет
шестьдесят назад. Вот и урони она табакерку, я подымаю да и говорю, точно
не знаю: Quelle charmante peinture!8 Это идеальная красота! Ну, тут она уж
совсем растаяла; со мной и о том и о сем, и где я учился, и у кого бываю, и
какие у меня славные волосы, и пошла, и пошла. Я тоже: рассмешил ее,
историю скандалезную ей рассказал. Она это любит; только пальцем мне
погрозила, а впрочем, очень смеялась. Отпускает меня - целует и крестит,
требует, чтоб каждый день я приезжал ее развлекать. Граф мне руку жмет,
глаза у него стали масленые; а отец, хоть он и добрейший, и честнейший, и
благороднейший человек, но верьте или не верьте, а чуть не плакал от
радости, когда мы вдвоем домой приехали; обнимал меня, в откровенности
пустился, в какие-то таинственные откровенности, насчет карьеры, связей,
денег, браков, так что я многого и не понял. Тут-то он и денег мне дал. Это



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [ 23 ] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.