read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Уот заводит часы и бой с музыкой тоже.
- Теперь подойди-ка сюда, - говорит домоправительница, - сюда, милый,
поближе к изголовью миледи. Сейчас, пожалуй, еще недостаточно темно, но
все-таки прислушайся! Слышишь шум шагов на террасе, несмотря на музыку и
тиканье?
- Конечно, слышу!
- Вот и миледи говорит, что слышит.


ГЛАВА VIII
Как покрывают множество грехов*
Как интересно мне было, встав до зари и принявшись за свой туалет,
увидеть в окне, - в темных стеклах которого мои свечи отражались, словно
огни двух маяков, - что мир там, за этими стеклами, еще окутан мглой
уходящей ночи, а потом, с наступлением утра, наблюдать за его появлением на
свет. По мере того как вид, открывавшийся из окна, постепенно становился все
более отчетливым и передо мной вставали просторы, над которыми ветер блуждал
во мраке, как в памяти моей блуждали мысли о моем прошлом, я с удовольствием
обнаруживала незнакомые предметы, окружавшие меня во сне. Сначала их едва
можно было различить в тумане, и утренние звезды еще мерцали над ними. Когда
же бледный сумрак рассеялся, картина стала развертываться и заполняться так
быстро и каждый мой взгляд открывал в ней так много нового, что я могла бы
рассматривать ее целый час. Мало-помалу совсем рассвело, и свечи стали
казаться мне чем-то лишним, ненужным, а все темные углы в моей комнате стали
светлыми, и яркое солнце озарило приветливые поля и луга, над которыми
древняя церковь аббатства с массивной колокольней возвышалась, отбрасывая на
землю полосу тени, менее густой, чем этого можно было ожидать от такого
мрачного с виду здания. Но грубоватая внешность бывает обманчива (кто-кто, а
я это, к счастью, уже знала), и нередко за нею скрываются нежность и ласка.
В доме все было в таком порядке, а все его обитатели так внимательно
относились ко мне, что обе мои связки ключей ничуть меня не тяготили, но это
все-таки очень трудно - запоминать содержимое каждого ящика и шкафа во всех
кладовых и чуланах, отмечать на грифельной доске количество банок с
вареньем, маринадами и соленьями, бутылок, хрусталя, фарфора и множества
всяких других вещей, особенно если ты молода и глупа и к тому же одержима
методичностью старой девы; поэтому не успела я оглянуться, как услышала звон
колокола - просто не верилось, что уже подошло время завтракать. Однако я
немедленно побежала готовить чай, ибо мне уже поручили распоряжаться
чаепитием; но все в доме, должно быть, заспались, - внизу никого еще не
было, - и я решила заглянуть в сад, чтобы познакомиться и с ним. Сад привел
меня в полный восторг: к дому тянулась красивая широкая аллея, по которой мы
приехали (и где, кстати сказать, до того разворошили колесами гравий, что я
попросила садовника пригладить его катком), а позади дома был разбит
цветник, и, перейдя туда, я увидела, что за окном появилась моя милая
подружка и, распахнув его, так улыбнулась мне, как будто ей хотелось послать
мне воздушный поцелуй. За цветником начинался огород, за ним была лужайка,
дальше маленький укромный выгон со стогами сена и, наконец, прелестный
дворик небольшой фермы. А дом, уютный, удобный, приветливый, с тремя шпилями
на крыше, с окнами разной формы - где очень маленькими, а где очень
большими, но всюду очень красивыми, со шпалерами для роз и жимолости на
южном фасаде, - этот дом был "достоин кузена Джона", как сказала Ада,
которая вышла мне навстречу под руку с хозяином и безбоязненно проговорила
эти слова, но не понесла наказания - "кузен Джон" только ущипнул ее нежную
щечку.
За завтраком мистер Скимпол разглагольствовал не менее занимательно,
чем вчера вечером. К столу подали мед, и это побудило мистера Скимпола
завести разговор о пчелах. Он ничего не имеет против меда, говорил он (и я в
этом не сомневалась, - мед он кушал с явным удовольствием), но протестует
против самонадеянных притязаний пчел. Он не постигает, почему трудолюбивая
пчела должна служить ему примером; он думает, что пчеле нравится делать мед,
иначе она бы его не делала - ведь никто ее об этом не просит. Пчеле не
следует ставить себе в заслугу свои пристрастия. Если бы каждый кондитер
носился по миру, жужжа и стукаясь обо все, что попадается на дороге, и
самовлюбленно призывал всех и каждого заметить, что он летит на работу и ему
нельзя мешать, мир стал бы совершенно несносным местом. И потом, разве не
смешно, что, как только вы обзавелись своим домком, вас из него выкуривают
серой? Вы были бы невысокого мнения, скажем, о каком-нибудь манчестерском
фабриканте, если бы он прял хлопок только ради этого. Мистер Скимпол должен
сказать, что считает трутня выразителем более приятной и мудрой идеи.
Трутень говорит простодушно: "Простите, но я, право же, не в силах
заниматься делом. Я живу в мире, где есть на что посмотреть, а времени на
это мало, и вот я позволяю себе наблюдать за тем, что делается вокруг меня,
и прошу, чтобы меня содержал тот, у кого нет никакого желания наблюдать за
тем, что делается вокруг него". Он, мистер Скимпол, полагает, что такова
философия трутня, и находит ее очень хорошей философией, конечно лишь при
том условии, если трутень готов жить в ладу с пчелой, а насколько ему,
мистеру Скимполу, известно, этот покладистый малый действительно готов жить
с нею в ладу - только бы самонадеянное насекомое не противилось и поменьше
кичилось своим медом! Он продолжал развивать эти фантастические теории с
величайшей легкостью и в самых разнообразных вариантах и очень смешил всех
нас, но сегодня он, по-видимому, говорил серьезно, насколько вообще мог быть
серьезным. Все слушали его, а я ушла заниматься новыми для меня
хозяйственными делами. Это отняло у меня некоторое время, а когда я на
обратном пути проходила по коридору, захватив свою корзиночку с ключами,
мистер Джарндис окликнул меня и попросил пройти с ним в небольшую комнату,
которая примыкала к его спальне и казалась не то маленькой библиотекой,
набитой книгами и бумагами, не то маленьким музеем сапог, башмаков и шляпных
коробок.
- Присаживайтесь, дорогая, - сказал мистер Джарндис. - Эта комната, к
вашему сведению, называется Брюзжальней. Когда я не в духе, я удаляюсь сюда
и брюзжу.
- Значит, вы бываете здесь очень редко, сэр, - сказала я.
- Э, вы меня не знаете! - возразил он. - Всякий раз, как меня обманет
или разочарует... ветер, да еще если он восточный, я укрываюсь здесь.
Брюзжальня - моя самая любимая комната во всем доме, - тут я сижу чаще
всего. Вы еще не знаете всех моих причуд. Дорогая моя, почему вы так
дрожите?
Я не могла удержаться. Старалась изо всех сил, но - сидеть наедине с
ним, таким добрым, смотреть в его ласковые глаза, испытывать такое счастье,
такую гордость оказанной тебе честью, чувствовать, что сердце твое так
полно, и не...
Я поцеловала ему руку. Не помню, что именно я сказала, да и сказала ли
что-нибудь вообще. Смущенный, он отошел к окну, а я готова была подумать,
что он сейчас выпрыгнет вон; но вот он обернулся, и я успокоилась, увидев в
его глазах то, что он хотел скрыть, отойдя от меня. Он ласково погладил меня
по голове, и я села.
- Полно, полно! - промолвил он. - Все прошло. Уф! Не делайте глупостей.
- Этого больше не повторится, сэр, - отозвалась я, - но вначале
трудно...
- Пустяки! - перебил он меня. - Легко, совсем легко. Да и о чем
говорить? Я слышу, что одна хорошая девочка осиротела, осталась без
покровителя, и я решаю стать ее покровителем. Она вырастает и с избытком
оправдывает мое доверие, а я остаюсь ее опекуном и другом. Что в этом
особенного? Ну, вот! Теперь мы свели старые счеты, и "вновь предо мною милое
лицо доверие и верность обещает".
Тут я сказала себе: "Слушай, Эстер, ты меня удивляешь, дорогая моя! Не
этого я от тебя ожидала!" - и это так хорошо на меня подействовало, что я
сложила руки на своей корзиночке и вполне овладела собой. Мистер Джарндис
одобрительно посмотрел на меня и стал говорить со мной совершенно
откровенно, - словно я давным-давно привыкла беседовать с ним каждое утро.
Да мне казалось, что так оно и было.
- Вы, Эстер, конечно, ничего не понимаете в нашей канцлерской тяжбе? -
сказал он. И я, конечно, покачала головой.
- Не знаю, есть ли на свете такой человек, который в ней хоть
что-нибудь понимает, - продолжал он. - Судейские ухитрились так ее запутать,
превратить ее в такую чертовщину, что если вначале она имела какой-то смысл,
то теперь его давно уже нет. Спор в этой тяжбе идет об одном завещании и
праве распоряжаться наследством, оставленным по этому завещанию... точнее,
так было когда-то. Но теперь спор идет только о судебных пошлинах. Мы,
тяжущиеся, то и дело появляемся и удаляемся, присягаем и запрашиваем,
представляем свои документы и оспариваем чужие, аргументируем, прикладываем
печати, вносим предложения, ссылаемся на разные обстоятельства, докладываем,
крутимся вокруг лорд-канцлера и всех его приспешников и, на основании
закона, допляшемся до того, что и мы сами и все у нас пойдет прахом... из-за
судебных пошлин. В них-то и весь вопрос. Все прочее каким-то непонятным
образом улетучилось.
- Но вначале, сэр, спор шел о завещании? - попыталась я вернуть его к
теме разговора, потому что он уже начал ерошить себе волосы.
- Ну да, конечно, о завещании, - ответил он. - Некий Джарндис нажил
огромное богатство и однажды в недобрый час оставил огромное путаное
завещание. Возник вопрос - как распорядиться завещанным имуществом, и вот на
разрешение этого вопроса растрачивается все наследство; наследников так
измучили, что, если бы стать наследником было все равно, что стать
величайшим преступником, эти мучения послужили бы для них достаточной карой;
а само завещание свелось к мертвой букве. С самого начала этой злополучной
тяжбы все обстоятельства дела, о которых уже осведомлены все тяжущиеся,
кроме одного, докладываются для ознакомления тому единственному, который о
них еще не осведомлен; с самого начала этой злополучной тяжбы каждый



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [ 24 ] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.