read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



пришел к своему писательскому начальству со скромной просьбой. Постепенно
Шерстяной привык к этому выражению лица, не расставался с ним уже никогда и
даже, говорят, спал с перекошенной физиономией, чтобы не терять форму. В
приемной правления он буквально жил и работал: изредка доставал из бокового
кармана блокнотик и, кривясь, как от боли, записывал туда пришедшие в
голову строчки:
Как у тына
Два Мартына
Выясняли у трех Люб,
Кто из них
Которой люб?
Дверь открылась, и оттуда вывалилась разочарованная семья Спиридоновых.
Ходили слухи, будто Свиридонова-старшего пригласили на симпозиум в
Австралию. Случилось это так: его жена написала хорошую критическую статью
об одном писателе, работавшем в "Литературном еженедельнике". Тот, как это и
водится между интеллигентными людьми, в знак благодарности взял интервью у
Свиридонова-старшего. Ксерокс интервью вкупе с тщательным английским
переводом, выполненным дочерью, Свиридонов разослал во все мировые
культурные центры, присовокупив разъяснительную записку о своей
исключительно ведущей роли в советской литературе. Клюнули на кафедре
русистики одного австралийского университета, где искренне полагали, что в
тоталитарной России все писатели, не успевшие эмигрировать, давно уже
переведены на землеройные работы. А тут вдруг -- интервью! Получив
приглашение из университета, Свиридонов пришел требовать, чтобы Союз
писателей отправил в командировку и всю его семью, нажимая на то, что такое
небывалое количество писателей в одной ячейке общества станет для
австралопитеков самым убедительным свидетельством замечательного расцвета
культуры в СССР и доказательством решительного превосходства советского
образа жизни над западным. Однако по тому, с какими недовольными лицами
Свиридоновы покинули кабинет, было ясно: валюту выделили только на главу
семьи. Судя по обрывкам разговора, весь обиженный семейный подряд направился
в партком -- жаловаться на несправедливость Горынина. Вот ведь времена --
было куда пожаловаться! Говоря стихами Одуева:
Нигде, кроме
Как в парткоме!
В освободившийся кабинет сразу попытался войти следующий посетитель --
Медноструев. Он огладил свою кудлатую черную бороду, поправил на носу очки в
тонкой золотой оправе и, осуществив на лице выражение плаксивого недоумения,
двинулся к двери, но буквально в последний момент его опередил неизвестно
откуда взявшийся Чурменяев, строго-престрого озабоченный.
-- Pardon! -- буркнул он, проскочив в кабинет перед самым
медноструевским носом.
-- Все куплено Сионом! -- рявкнул ему вдогонку обиженный Медноструев и
вызывающе посмотрел на тихо сидевшего в углу писателя Ивана Давидовича
Ирискина.
Тот презрительно усмехнулся и демонстративно закрылся томом
Шолом-Алейхема. Остальные же сделали вид, что их это не касается.
Иван Иванович Медноструев был известным в литературных кругах
антисемитом, автором ходившего по рукам рукописного исследования "Тьма.
Евреи против России". В этом труде вся отечественная история рассматривалась
под этим весьма своеобычным углом. Медноструев считал, что евреи непоправимо
виноваты перед Россией еще с тех былинных времен, когда Русь изнывала под
алчным и беспринципным игом иудейской Хазарии, не говоря уже о последующих
пакостях, учиненных этим неискоренимым племенем над доверчивыми славянами.
Своих взглядов Медноструев не скрывал и когда, бывалочи, сидел с учениками и
единомышленниками в холле Дома литераторов, а мимо бочком спешил писатель с
загогулистой фамилией или просто неудачно крючковатым носом, Иван Иванович
качал головой и говорил своим замечательно густым басом, при этом
издевательски грассируя: "В р-русской литературе только два настоящих поэта
-- Веня Витинов и Беня Диктов!" Вот какой это был субъект, настоящая
Харибда литературного процесса, и будущность Витька во многом зависела от
того, найду ли я с Медноструевым общий язык.
-- Заполонили русскую литературу! -- пророкотал Медноструев. --
Присосались к сердцу народному! Выхолокостили историю!
-- Этот Чурменяев обычный хам! -- Я постарался перевести конфликт в
невинную бытовую плоскость, осторожно косясь на упивавшегося Шолом-Алейхемом
Ирискина.
-- Вот-вот! Хам, Сим, Яфет... Все -- оттуда! -- подхватил Медноструев.
-- И дружок твой тоже оттуда!
-- Какой дружок?
-- Какой? Тот, что в кацавейке! Я еще давеча в ресторане приметил!
-- Да вы что? Это же закарпатская доха! Исконно славянская форма
одежды! -- воскликнул я и похолодел от мысли, что мог нахлобучить на Витька
сванку.
-- А каббалистические знаки?
-- С чего вы взяли?
-- А вон! -- он кивнул в окно, где виднелся Витек, старательно
вращающий свой кубик Рубика. -- Я сразу приметил: буковки-то
каббалистические...
-- Да что вы такое говорите! Это обычный кубик Рубика, а буквы на нем
наши.
-- Что вижу -- то и говорю. Значит, кубик Рубика? -- Медноструев
задумчиво почесал довольно большой шрам на лбу. -- Рубик -- Рубин --
Рубинчик -- Рабинович... Понял? И чтоб ты знал, "Протоколы сионских
мудрецов" тоже русскими буковками написаны! Понял?
-- Понял. А Витек-то мой при чем тут?
-- А масть? Ты на масть посмотри! -- настаивал бдительный Иван
Иванович.
-- Нормальная масть. Вы тоже не блондин!
-- Я-то не блондин, а дружок твой -- рыжий. И конопатый! Улавливаешь?
Фамилия-то как у него?
-- Акашин.
-- Во-от! С этого бы и начинал! Акашин -- Акашман -- Ашкенази --
Аксельрод! Понял?
-- Скорее нет, чем да...
-- Ты в баню с ним сходи, тогда поймешь!
-- Ходил, -- соврал я. -- Все на месте...
-- Это тоже ничего не значит. Теперь за большие деньги можно
пластическую операцию сделать. Вырезают лоскут с задницы и
восстанавливают...
Кстати, в своем труде Медноструев доказывал, что обрезание -- это не
что иное, как древний способ зомбирования человека, ибо после операции
обнажаются какие-то важные нервные окончания и происходит целенаправленное
перевозбуждение каких-то участков мозга. В итоге подвергшийся такой операции
человек превращается в • биоробота и готов выполнять самые разнузданные
приказы самых мрачных закулисных сил, борющихся, как известно, за
установление мирового господства. Правда, Медноструев никак не пояснял,
почему такая же в точности операция, проделанная над мусульманином,
аналогичных результатов не дает... Кроме того, в исследовании приводился
подробнейший перечень писателей, имевших еврейские корни и даже корешки,
причем наиболее зловредные из них были выведены жирным. Просто вредные --
полужирным. Замыкали список литераторы, всего-навсего женатые на еврейках и
поэтому записанные обычным шрифтом.
-- Да бросьте, Иван Иванович, я его семью знаю! Маму... -- На этот раз
я сказал правду.
-- Семья тоже ничего не значит! Русские дуры до крапивного семени
падки.
-- Так ведь у евреев по матери национальность устанавливается! --
возразил я.
-- По матери... -- Он снова почесал шрам. -- Какой еще такой матери?
Это все сказки для гоев. Один еврейский ген может такого наделать!
-- Уверяю вас, у Витька все до одного гены -- русские!
-- Все до одного! -- передразнил Медноструев. -- Что ж он тогда в
писатели подался? Шел бы в цех или на стройку!
-- А вы?
-- У меня талант... и долг перед одураченным народом нашим.
-- И у него -- талант. Он замечательный роман написал!
-- Как называется?
-- "В чашу".
-- "В чашу"... -- Иван Иванович наморщился, соображая, из-за чего шрам
вопросительно изогнулся. -- "В чашу", говоришь? Неплохо. "В чашу"...
Деревенский, чай, парнишка? Плотничал небось?
-- А я вам о чем битый час толкую!
-- Ну ладно, извини! Бдительность в нашем деле не помешает! Сам знаешь,
как я с этим носатым перекати-полем обмишурился! Обжегшись на молоке... --
Он, вздохнув, снял очки и стал протирать стекла.
В это время дверь распахнулась и оттуда появился явно неудовлетворенный
Чурменяев. Судя по его нахмуренной решительности, он тоже отправился
жаловаться, но не в партком, а, как и положено уважающему себя диссиденту,
-- в ЦК. Николай Николаевич выглянул в приемную, определяя объем предстоящей
работы и взглядом приказывая Марии Павловне по возможности избавляться от
попрошаек, не допуская их в кабинет. Увидев меня, он было по-родственному
поманил к себе пальцем, но потом, заметив Медноструева, сделавшего
плаксиво-требовательное лицо, распорядился:
-- Зайдешь после Ивана Ивановича!
Но тут ему на глаза попался Ирискин, который опустил на колени томик



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [ 24 ] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.