read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



У этого района, где жил и Кролик, было свое прозвище: "Дно". В каждом
сколько-нибудь значительном американском городе был район с тем же
прозвищем: "Дно". Это было такое место, куда стекались разные люди -
безродные, бесполезные, без всякого имущества, профессии и цели в жизни.
В других районах к таким людям относились с отвращением, а полиция
перегоняла их с места на место. Перегонять их было ничуть не трудней, чем
воздушные шарики.
И они перекатывались с места на место, как воздушные шары, наполненные
газом чуть тяжелей воздуха, пока не оседали на "Дне", у стен старой
гостиницы "Фэйрчайлд".
Весь день они дремали или что-то бормотали друг другу. Они часто
попрошайничали. Им разрешалось существовать при одном условии; пусть сидят
на месте и никого и нигде не беспокоят, пока их кто-нибудь не укокошит
просто так, зазря, или пока их не заморозит насмерть зимняя стужа.
Килгор Траут как-то сочинил рассказ про город, который решил указать
своим голодранцам, куда они попали и что их тут ждет. Городские власти
поставили настоящий уличный указатель вот такого вида:


Кролик улыбнулся своему отражению в зеркале - в "лужице".
Он сам себе скомандовал: "Смирно" - и на миг стал снова безмозглым,
бессердечным, бесчувственным солдафоном, каким его учили быть в военной
школе. Он пробормотал лозунг школы, который их заставляли выкрикивать раз
сто на дню - и поутру, и за едой, и перед уроками, и на стадионе, и на
военных занятиях, и на закате, и перед сном.
- Будет сделано! - сказал Кролик. - Будет сделано!

Глава восемнадцатая

"Галактика", в которой ехал Килгор Траут, уже вышла на автостраду и
приближалась к Мидлэнд-Сити. Машина еле ползла. Она попала в затор,
образовавшийся в час "пик" из-за машин компаний "Бэрритрон", и "Вестерн
электрик", и "Прэри мьючуэл". Траут поднял глаза от книги и увидал плакат,
на котором было написано следующее:
Так Пещера святого чуда ушла в безвозвратное прошлое.
Когда Траут станет очень-очень глубоким стариком, генеральный секретарь
Организации Объединенных Наций доктор Тор Лемберг спросит его: боится ли он
будущего? И Траут ответит так;
- Нет, господин секретарь, это от прошлого у меня поджилки трясутся.
Двейн Гувер находился всего лишь в четырех милях от Траута. Он сидел в
одиночестве на диванчике, обитом полосатой кожей под зебру, в коктейль-баре
гостиницы "Отдых туриста". В баре было темно и тихо. Толстые портьеры
малинового бархата не пропускали свет фар и грохот машин с автострады в час
"пик". На столиках горели свечи внутри стеклянных фонарей, как бы защищавших
их от ветра, хотя никакого ветра в баре не было.

И еще на столиках стояли вазочки с жареными орешками и таблички с
надписью, чтобы официанты могли отказаться от обслуживания посетителей,
которые чем-то не гармонировали с настроением бара. Вот что гласили
таблички:
Кролик Гувер властвовал над роялем. Он не поднял головы, когда вошел его
отец, да и отец не взглянул в его сторону. Вот уже много лет они не
здоровались.
Кролик продолжал играть - он играл блюзы белого человека. Медленная
мелодия звенела колокольчиком, неожиданно замирая на паузах. Блюзы Кролика
звучали как музыкальная шкатулка, старая-престарая шкатулка. Они звенели,
затихали и неохотно, сонно звякали еще и еще раз.
Мать Кролика собирала много всяких штук - и среди них были и музыкальные
шкатулки.
Слушайте: Франсина Пефко сидела в конторе Двейна, в соседнем доме. Она
нагоняла всю пропущенную за этот день работу. Скоро Двейн здорово изобьет
Франсину.
И единственным человеком поблизости от нее, пока она печатала и подшивала
бумаги, был Вейн Гублер, черный арестант, выпущенный из тюрьмы: он все еще
околачивался среди подержанных машин. Двейн и его попытается избить, но Вейн
гениально умел уклоняться от ударов.
В данное время Франсина была чистейшим механизмом - машиной из мяса,
пишущей машиной, машиной для подшивки.
Вейну Гублеру, с другой стороны, ничего механического делать не
приходилось, а он мечтал стать полезной машиной. Но все подержанные
автомобили были крепко-накрепко заперты на ночь. Иногда алюминиевый
вентилятор на проволоке над его головой лениво поворачивался от дуновения
ветра, и Вейн Гублер отзывался, как умел.
- Давай, - говорил он, - крути, крути!
Он и с движением на автостраде установил какие-то отношения, замечая все
перемены, все оттенки настроения.
- Вот люди домой поехали! - проговорил он в час "пик". - А теперь все уже
дома! - сказал он попозже, когда движение затихло.
Солнце стало заходить.
- Солнце заходит, - сказал Вейн Гублер. Он не знал, куда ему теперь
деваться. Он подумал довольно равнодушно, что может замерзнуть насмерть этой
ночью. Он никогда не видел замерзших людей, и ему такая смерть никогда не
грозила, потому что он так редко бывал на воле. А знал он, что люди
замерзают насмерть, потому что шуршащий голос маленького приемника в его
камере иногда рассказывал о людях, замерзавших насмерть.
Вейн скучал без этого шуршащего голоса. Он скучал без грохота стальных
дверей. Он скучал без хлеба и супа, без полных кружек кофе с молоком. Он
скучал и без всяких извращений, без всего того, что с ним вытворяли его
сокамерники и что он вытворял с ними и даже с коровами на скотном дворе, -
для него это все и было нормальной жизнью на нашей планете.

Вот какой памятник подошел бы Вейну Гублеру:

Молочное хозяйство тюрьмы поставляло молоко, масло, сливки, сыр и
мороженое не только для тюрьмы и городских больниц. Молочные продукты
продавались повсюду. Но на фирменной марке тюрьма не упоминалась. Вот какая
была марка:
Вейн почти не умел читать. Например, слова "Гавайи" и "гавайский" стояли
рядом с более знакомыми словами и знаками на многих витринах и даже ветровых
стеклах некоторых автомобилей. Вейн старался разобрать таинственные слова
фонетически, но ничего не выходило.
- У-вай-ии, - читал он, - ву-уу-хи-уу-хи...
И так далее.
Вейн Гублер вдруг ухмыльнулся - не потому, что он был чем-то доволен,
хотя и бездельничал, а просто потому, что ему приятно было скалить зубы.
Зубы у него были превосходные. Исправительная колония для взрослых в
Шепердстауне гордилась своими зубоврачебными достижениями.
Колония была настолько знаменита своим зубоврачеванием, что об этом
писали в медицинских сборниках и даже в "Ридерс дайджест", самом популярном
журнальчике на этой умирающей планете. В основу этой зубоврачебной программы
легла та мысль, что по выходе из тюрьмы многие бывшие заключенные не могли
или не умели получить хорошую работу оттого, что у них была
непривлекательная внешность, а внешность становится привлекательной прежде
всего благодаря красивым зубам.
Зубоврачебные достижения колонии были настолько широко известны, что
полиция, даже в соседних штатах, поймав какого-нибудь несчастного с
великолепными и дорогими коронками, мостами и пломбами, почти сразу
спрашивала:
- Ладно, старик, сколько лет просидел в Шепердстауне?
Вейн Гублер слышал, как официантка выкрикивала заказы бармену в
коктейль-баре: "Гилби, с хинной водой, да закрути!" Он понятия не имел, что
это значит: не то "Манхэттен", не то "Бренди Александр", не то лимонад с
джином. "Один "Джонни Уокер" с" Роб Роем"!" - кричала она. - И "Южную
усладу" со льдом, и "Кровавую Мэри" с волфсшмитовой".
Для Вейна понятие "спиртное" было связано либо со всякими жидкостями для
чистки - он их пробовал пить, либо с мазями для башмаков - он их пробовал
есть. Он не любил спиртного.
- "Блэк-энд-Уайт" да разбавь! - услышал он голос официантки. Надо бы
Вейну навострить уши. Как раз этот напиток предназначался не кому попало. Он
предназначался человеку, который создал все теперешние горести Вейна, тому,
кто мог его убить, или сделать миллионером, или вновь отправить в тюрьму -
словом, мог проделать с Вейном любую чертовщину. Этот напиток подали мне.
Я приехал на фестиваль искусств инкогнито. Я решил посмотреть на
конфронтацию двух человеческих существ, созданных мной, - Двейна Гувера и



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [ 25 ] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.