read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Просидеть трое суток в розовой пыли и не заметить очевидного!
Тамошние черви первыми в моей практике не сразу напали на человека.
Я пошел на террасу, махнув рукой, чтобы меня оставили в покое.
Что, если он прав?.. Не в том, что ведется грязная политическая игра, а по поводу червей? Вдруг они и в самом деле не так уж агрессивны?
Я взял пиво и облокотился на перила. Передо мной возвышались горы СантаКрус. Интересно, есть ли там черви?
Смотри, размышлял я, каждого червя, который мне попадался, я встречал с огнеметом и сжигал. И делал это потому, что все черви, которых я видел до розовой пыли, вели себя враждебно.
У меня всегда было оружие, а там, в пыли, я впервые оказался безоружным. И тут же впервые столкнулся с мирными червями.
Может, хторры каким-то образом чувствуют враждебность и реагируют на нее соответственно?
Идея меня увлекла.
А если столкнуться с червем в ситуации, исключающей агрессию, нападет ли он? Впрочем, проверить это невозможно. И выброси это из головы. Безопасного эксперимента не существует. Мы привыкли считать, что черви опасны, и потому сжигаем их. А вдруг они нападают на нас, так как мы опасны для них?
Другое неизвестное в уравнении, разумеется, кролико-собаки. Исходя из наблюдений, можно с большой долей вероятности предположить, что кроликособаки управляют червями. Значит, червей можно контролировать. Если бы только знать как...
Нужна доктор Флетчер.
- Джим! - Это была мать. - Ты себя хорошо чувствуешь?
Я обернулся. За ней стоял Алан Уайз, тоже встревоженный. Мистер Такахара предусмотрительно куда-то исчез.
- Я чувствую себя прекрасно. Правда хорошо. Просто... Только что я понял очень важную вещь. - Я посмотрел на Алана Уайза. - Благодаря вам. Ваши слова натолкнули меня на одну мысль. И еще... - Какого черта! Лиз говорит, здесь мне нет равных. - Прошу прощения, что сорвался, я не хотел.
- Прощаю.
Алан великодушно махнул рукой. Пусть он зануда, но причин ненавидеть его за это у меня больше нет.
Я повернулся к мамочке:
- Мне надо срочно вернуться в Окленд.
- Не пообедав? Ты ведь только что приехал.
- Ваше дело не может подождать? - спросил Алан.
- Оно действительно важное.
- Обед тоже важное дело. Алан хочет поговорить с тобой. Я и пригласила тебя специально для этого.
Мы начали со свежего томатного сока, паштета и шпинатного салата. Интересно, где она достает шпинат? Такой обед стоит больших денег. Значит, на то имеются веские причины.
Я нахваливал каждое блюдо и ждал, когда подадут главное. Неужели все это ради Алана? И какая роль отведена мистеру Такахаре?
Алан поддерживал вежливую застольную беседу. По-видимому, моя вспышка вызвала в нем здоровое чувство страха перед армией Соединенных Штатов, или, по крайней мере, перед моей принадлежностью к ней.
Говорил он теперь более обтекаемо и уклончиво.
- Послушайте, Джим, я ведь не шутил насчет возможности делать деньги. Известно ли вам, например, что прямо сейчас продаются июльские доллары? Купив их в декабре, вы получите тридцать процентов навара. Цены на рынке так и скачут. Новая игра напоминает бейсбол, только гораздо увлекательнее. Теперь, когда банки реорганизованы, в этой стране стало реальным получать прибыль за счет инфляции. Тридцать процентов - разумный уровень, так как гарантирует хороший экономический рост.
Я пожал плечами.
- Вероятно, вы правы, Алан, Я не разбираюсь в экономике.
Он одобрительно кивнул:
- В том-то и дело. Если бы вы перевели сейчас свои купоны во фьючерсные доллары, то через восемнадцать месяцев удвоили бы капитал.
- Ну и?..
Он повернулся к матери, она - ко мне.
- Дорогой, разве вам не платят что-то вроде премий за каждого убитого хаторранина?
Вот он - гвоздь программы! Правительство Соединенных Штатов платило один миллион долларов бонами за каждого убитого червя и десять миллионов за пойманного живьем. Я уже получил шесть премий, ждал седьмую и разделил с другими еще сто шесть коллективных премий. По последним данным, я стоил 22,2 миллиона кей-си, хотя мне от них ни жарко, ни холодно. Куда можно пристроить такие деньги?
Мать, оказывается, знала куда. Я посмотрел на нее, потом на Алана.
- Не верю своим ушам. Так вот в чем дело?
Я отодвинул стул и встал. Алан протянул руку:
- Подождите, Джим, выслушайте меня.
- И не подумаю. Не прошло и получаса, когда вы и мысли не допускали, что черви опасны. А теперь просите у меня деньги, которые государство заплатило мне за уничтожение червей. Простите, но это слишком уж отдает лицемерием.
Меня охватил гнев. Алан воскликнул:
- Джим! Я же не знал об источнике ваших денег, простите.
Я с интересом посмотрел на него:
- Правда?
- Честное слово. Извините, я был не в курсе. - Он даже расстроился. - Вы имеете полное право разозлиться на меня. Если вы получили в качестве премий двадцать два миллиона бонами, то, согласен, вы знаете, о чем говорите.
- Откуда вам известна сумма? Я не упоминал о ней.
- Нита говорила, что у вас открыт счет, но умолчала, откуда деньги. Сожалею, Джим, в самом деле.
Два извинения подряд! Этот человек просто-таки и отчаянии. Я сел на место, с любопытством ожидая развития событий.
Алан взглянул на мою мать:
- Нита, радость моя, приготовь кофе. Она кивнула и вышла.
- Кофе? Настоящий?
- На что только не пойдешь ради любимого сына. - Алан нервно улыбнулся и позволил себе чуточку расслабиться. - Я хотел бы предоставить вам шанс, Джим. Выслушайте меня.
Я пожал плечами.
- Выслушать я могу, но никаких денег одалживать не собираюсь.
Мистер Такахара вежливо кашлянул. Мы повернулись к нему.
- Если позволите, - начал он. - На самом деле это я собираюсь сделать вам выгодное предложение. Мистер Уайз, - Такахара церемонно поклонился, - пригласил меня сюда специально для встречи с вами.
- Слушаю вас, сэр.
- Я не собираюсь брать у вас взаймы, молодой человек. Необходимая сумма уже собрана. Могу ли я посвятить вас в суть дела?
- Конечно.
- Моя компания участвует в крупном проекте восстановления земель. Пока я не могу раскрыть все карты, но это один из крупнейших проектов, какие когдалибо затевались. Не знаю, знакомы ли вы хоть немного с законами, регулирующими восстановление земель. Они очень строги. Просто создать компанию и пойти на аукцион нельзя.
- Это может сделать любой жулик, - перебил его Алан.
Мистер Такахара вежливо повернулся к Уайзу. Тот моментально прикусил язык. Такахара улыбнулся и снова занялся мной.
- Это делается так. Вы вносите на имя третьего лица залог, равный одному проценту стоимости вашей заявки. Внесенная сумма определяет ваш будущий доход.
Появилась мать с кофе. Алан и я подождали, пока она его разольет. Аромат был сногсшибательный. Я сто лет не пил настоящий кофе.
- Итак, - подвел итог Алан, испортив мне все удовольствие от напитка, - вы уловили, какие грандиозные возможности открывает наш план? Вы можете внести деньги на закрытый залоговый счет, а наша компания подаст заявку на очень крупную недвижимость. Вот Почему я предлагаю вам вложить деньги во фьючерсные доллары. Федеральное правительство акцептирует их как постоянно увеличивающееся дополнительное обеспечение. Вы положите их на ротационный счет.
- Что будет, если я захочу взять свои деньги обратно? Алан хмыкнул:
- Не захотите. Я заметил:
- Получается, я рискую своими деньгами, а вы получаете с них прибыль?
Мистер Такахара снова подал голос:
- Потрясающий кофе.
Мать улыбнулась и, кажется, растерялась:
- Что вы... Спасибо.
Только после этого реверанса он взглянул на меня;
- Вы ничем не рискуете, так как будете владеть пропорциональной вашему вкладу долей. Такие условия вам не предложит никакая другая компания.
Алан Уайз добавил:
- Ваши двадцать два миллиона превратятся в сто. - Он выжидательно посмотрел на меня. - Ну как, стоящее дельце, а?
Я колебался.
- Не буду с вами спорить. М-м... Сколько будете с этого иметь лично вы?
Алан простер руки жестом бессребреника.
- Я... участвующий агент. Вношу свой пакет и получаю пункты.
- Пункты?
- Акции.
- Вот как?
- Джим, - добавил Алан, - нам нужны не столько ваши деньги, сколько ваш опыт. И... вот еще что. Я не хотел говорить об этом, но получается не совсем честно. - Он взглянул на мою мамочку, потом на меня. - Нита просила меня перевести вас из армии в какое-нибудь... более безопасное место. Вы лежали в госпитале и все такое... Знаете, все матери одинаковы. Она страшно переживала. Мне неизвестно ваше нынешнее служебное положение, но обязательный срок вы отслужили, и кое-что можно сделать. У меня есть связи в Денвере, и... понимаете, все можно устроить. И раз уж эти черви так опасны, как вы говорите, следует хорошенько поразмыслить над этим. Я предлагаю вам спокойную и прибыльную альтернативу. Свой долг родине вы отдали. Теперь пора подумать о себе, да и о матери тоже.
Я посмотрел на нее. Всего было чересчур: косметики, украшений, духов... И надежды в глазах. Мне стало неуютно.
- Отличный кофе. - Я задумчиво поставил чашку. Они не отрывали от меня глаз.
- Я должен подумать.
Отец учил меня, что вежливая форма отказа заключается именно в словах: "Я должен подумать". Их надо повторять до тех пор, пока от тебя не отстанут. Прием действует безотказно на всех, кроме продавцов подержанных автомобилей и букинистов.
- Безусловно! - согласился Алан Уайз, немного переигрывая восторг. - Вы должны убедиться, что получите выгоду. Я не собираюсь впутывать вас в дело, пока вы не убедитесь окончательно. Только еще один факт, строго между нами. Вы ничего не слышали, хотя как раз это стоит услышать... - Он обвел всех взглядом и уставился на меня. - Вы готовы? - спросил он тоном драматического актера.
- Думаю, что смогу выдержать, - ответил я.
- Только одно слово, - прошептал он. - Манхэттен.
- Не выйдет. Денвер наложил вето на все операции с недвижимостью сроком на три года и, скорее всего, продлит срок еще года на три. Даже ребята из корпуса консервации должны подписывать соответствующие бумаги, прежде чем им разрешают войти туда. Вам не удастся отщипнуть и крошки от этого пирога.
Алан широко развел руками:
- Пусть все идет своим чередом. А вы запомните это слово.
Я почувствовал, что мой скепсис проявляется слишком явно, взял чашку, но она была пуста.
- Ладно... Как я уже сказал, мне надо подумать. Мистер Такахара салфеткой промокнул губы и заметил:
- Я вас отлично понял.
Алану Уайзу я ни капельки не доверял, но Такахара относился совершенно к другой категории людей.
- Это правда - насчет Манхэттена? - спросил я его.
- Я подвел бы доверившихся мне людей, если бы выложил вам все, что знаю, - ответил он.
- Да, конечно, но вы не ответили на мой вопрос. На его лице появилась улыбка Будды.
- Скажу только одно: в течение ближайших восемнадцати месяцев будут расконсервированы дополнительные участки.
- М-м. - Мне только и оставалось мычать, потому что это ничего не проясняло. - Спасибо.
- Уверен, вы понимаете, что это означает на самом деле, - сказал Алан чуточку быстрее, чем следовало.
- Да, но повторяю: мне надо подумать.
- Разумеется. Я не хочу торопить вас. Вот моя карточка. Если возникнут вопросы, звоните в любое время.
Я сунул визитку в карман, даже не взглянув на нее, и повернулся к матери:
- Ты говорила, что занимаешься каким-то проектом, связанным с картами?
Она покачала головой.
- Я сотрудничаю с управлением по устройству беженцев. Мы подыскиваем места для новых поселений, вот и все. А в качестве модели используем Семью - тот детский лагерь, помнишь?
- Если не ошибаюсь, он расположен на новом полуострове, да? Ну и как идут дела?
- Прекрасно.
Но я видел, что ей совсем не хочется говорить о работе. Ее глаза потухли, она извинилась и вышла на кухню. Донеслось звяканье тарелок.
Мы смущенно переглянулись.
- Итак, когда вы известите нас о своем решении? - поинтересовался Алан.
- О, через день-другой. Надо все хорошенько обдумать.
- Конечно. Думайте сколько угодно, только учтите, что мы долго ждать не можем.
- Спасибо, учту. - Я вежливо улыбнулся обоим. Вопрос был закрыт - обсуждение закончено.
Потом мы погуляли по террасе - Алан, я и загадочный мистер Такахара - и поболтали насчет "Дерби". Беседа носила нарочито отвлеченный характер. Мистер Такахара предположил, что робот прячется где-нибудь на сборочном конвейере. В конце концов, кому придет в голову заглянуть туда? Я согласился, что это интересная идея. Своей версии у меня не было.
Появилась мать, я попрощался и быстренько удалился.
На обратном пути я поймал себя на том, что все время напеваю. Все прекрасно: родилась новая гипотеза по червям, а мамуля со своим дружком решили за меня вторую проблему.
Выйти в отставку? Ни за что!

В. Что может быть отвратительнее хторранина, больного триппером?
О. Адвокат, заразивший его.


МАТЬ

Ваши родители преуспевали? И как долго вы им этого не прощали?
Соломон Краткий

Мамочка была в ярости. Сомнений не оставалось - слишком ласковым был ее голос. И еще это подчеркнутое "Джеймс".
О-хо-хо.
В последний раз она назвала меня Джеймсом, когда мне было четырнадцать и она обнаружила, что я выливаю в ванну нитроглицерин. Сделать его несложно, гораздо труднее - избавиться от него. Боже, как она разъярилась! Называла меня Джеймсом целых полгода. Я даже испугался, что придется сменить имя, пока в конце концов отец не заставил маму прекратить, заявив, что она тормозит мое развитие.
- Джеймс, - сказала она таким вежливым и ледяным тоном, что телефонная трубка в моей руке замерзла. - Я приезжаю сегодня утром. Позавтракаем вместе. Только не говори, что у тебя другие планы. Я уже побеседовала с твоим начальником. Жду в 12.30 в "Оверлук".
- Хорошо, мама. Этот паразит тоже приедет?
- Будем только ты и я. Кстати, подумай о своих манерах. Мы собираемся в ресторан для взрослых.
В трубке послышались не гудки, нет, а треск ломающегося льда. Ледники снова пришли в движение.
В Спецсилах, к сожалению, не обучают материться. Предполагается, что ты уже освоил это в регулярных частях и ко времени перехода в Спецсилы ты обязан стать виртуозом.
- Дерьмо, - сказал я, не придумав ничего лучшего.
Я уже знал, чего ждать. Она явится в плаксивом настроении, начнет рассказывать, как ей тяжело, заявит, что, кроме меня, у нее нет никого на свете, а я всегда ее огорчаю. Последуют бесконечные спекуляции на моем сыновнем долге. Потом она напомнит, что никогда ничего у меня не просила. Это всего лишь преамбула для следующей тирады: "Один-единственный раз я обращаюсь к тебе с просьбой..."
Конечно, мамочкины просьбы никогда не бывали беспочвенными. Особенно с тех пор, как она выяснила, что материнство - единственный штат, на который не распространяются ключевые положения четырнадцатой поправки к Конституции Соединенных Штатов Америки. Читать это следовало так: "Я - твоя мать. Для тебя это ничего не значит?" Или развернутый вариант: "Я вырастила тебя, пеленала, а ты писал на меня и до сих пор Продолжаешь это делать!"
Мои реплики не требовались. Мамочка здорово натренировалась давать представления, играя и Брошенную Мать, и Мстящую Гарпию, причем без всякого перехода. Я же должен был сидеть напротив и помалкивать. Мне отводилась роль зрительного зала, а мамочка имела гарантию, что не сошла с ума и не разговаривает сама с собой. Вот почему мое присутствие было обязательным.
Разумеется, ничего мы не решим. Вывалив груз обид, она потребует компенсации. Обычные извинения будут означать лишь начало переговоров и дадут ей моральное право требовать то, чего она хочет на этот раз. Сопровождать все это будут тяжелые вздохи, всхлипы и - в зависимости от размеров желаемого - фонтаны слез.
Вот дерьмо! Я знал, чем все закончится, и даже слышал ее голос: "Джим, мой дорогой Джимми, я ведь не прошу многого, не так ли? От тебя требуется только обдумать великолепную перспективу, которую предлагает Алан. Возьми - я привезла несколько брошюр. Ради меня. Ну пожалуйста, а?"
Мне повезет, если я сумею отделаться невнятными междометиями.
Если я скажу "нет", она услышит "может быть". "Может быть" переведет как "да". Если же я скажу "да", меня заставят подписать бумагу о передаче прав адвокату еще До десерта.
Я хорошо знал свою мать. Она была лучшим агентом отца. Он даже лишился одного издателя из-за маминой способности решать за обедом все вопросы, а потом исправлять контракт по своему усмотрению.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [ 25 ] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.