read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



средства, противопоставляемые ей, только сильнее разжигают пламя, и
бессердечный Брессак никогда еще не казался таким желанным в глазах бедной
сироты, как в эти минуты, когда ее разум окончательно осознал все то, что
должно было пробудить в ней ненависть.


ГЛАВА ПЯТАЯ
План ужасного преступления. - Усилия, предпринятые для его
предотвращения. - Софизмы его автора. - События, предшествующие его
исполнению. - Жюстина спасается
Прошло два года с тех пор, как Жюстина поселилась в этом доме, и все
это время ее преследовали все те же несчастья и утешали те же надежды, и
наконец мерзкий Брессак, уверившись в ее преданности, рискнул раскрыть перед
ней свои коварные планы.
В то время они находились в деревне, Жюстина осталась одна подле своей
хозяйки: старшей горничной позволили провести лето в Париже по причине
каких-то обстоятельств, связанных с ее мужем. Однажды вечером, вскоре после
того, как наша юная прелестница ушла к себе, в дверь неожиданно постучал
Брессак и попросил уделить ему несколько минут: увы, каждое мгновение,
которое дарил ей жестокосердный автор ее злосчастий, казалось ей слишком
ценным, чтобы она могла отказать ему. Он вошел, тщательно запер за собой
дверь и опустился рядом с ее кроватью в кресло.
- Выслушайте меня, Жюстина, - сказал он в некотором замешательстве, - я
должен сообщить вам вещи исключительной важности, поэтому поклянитесь
сохранить это в тайне.
- О сударь, неужели вы думаете, что я способна злоупотребить вашим
доверием?
- Ты не представляешь, что тебя ждет, если окажется, что я в тебе
обманулся.
- Самым ужасным для меня наказанием было бы потерять ваше доверие, и
вам нет нужды грозить мне другими.
- Дорогая моя, - продолжал Брессак, сжимая руки Жюстины, - как я
ненавижу свою мать! Я приговорил ее к смерти... и ты должна мне помочь в
этом...
- Я!? - воскликнула Жюстина, отшатываясь в ужасе. - Как вам могла
прийти в голову подобная мысль, сударь? Нет, нет, располагайте моей жизнью,
если она вам нужна, только не пытайтесь сделать меня сообщницей страшного
преступления, которое вы задумали.
- Послушай, Жюстина, - перебил ее Брессак, мягко притягивая ее к себе,
- я ожидал такой реакции, но поскольку ты обладаешь умом, я буду рад
избавить тебя от предрассудков и доказать тебе, что это преступление,
которое так ужасает тебя, в сущности самое обыденное дело.
Твой нефилософский разум видит здесь два злодеяния: уничтожение
существа, похожего на нас, и зло, которое возрастает от этого злодеяния,
если это существо связано с нами родственными узами. Но запомни, милая
Жюстина, что уничтожение существ, подобных нам, есть воображаемое
преступление, так как человеку не дана власть разрушать, в крайнем случае он
может изменять существующие формы, но не в силах их уничтожить. Все формы
равны в глазах природы, и ничто не пропадает в огромном тигле, где
происходят изменения: все частички материи, попадающие в него, непрерывно
выходят оттуда в другом виде, и какими бы способами этот процесс не
осуществлялся, ни один из них не может оскорбить природу. Убийства,
совершаемые нами, питают ее силы, поддерживают ее энергию, и ни одно из них
ей не противно. Какая разница для этой созидательницы, если та или иная
масса материи, имеющая сегодня вид двуногого существа, возродится завтра в
форме тысячи разнообразных насекомых! Кто осмелится утверждать, что
уничтожение животного о двух ногах трогает ее сильнее, нежели уничтожение
червяка, и что она заботится о нем больше? Если степень ее привязанности,
вернее безразличия, ко всем созданиям одинакова, чем может ей повредить
человек, который превратит другого человека в муху или в растение? Когда
меня убедят в верховенстве нашего человеческого вида, когда докажут, что он
исключительно важен для природы, что ее законы противятся его
видоизменениям, вот тогда я смогу поверить в то, что убийство есть
преступление; но если самые тщательные исследования показали, что все, что
существует и произрастает на земле, включая самые несовершенные творения
природы, имеет в моих глазах равную ценность, я никогда не соглашусь с тем,
что превращение одного из них в тысячу других хоть в чем-то нарушит ее
замыслы. Я вижу это так: все животные, все растения рождаются, питаются,
уничтожаются, воспроизводятся одними и теми же средствами и способами и
никогда не претерпевают настоящей смерти, а только видоизменяются, - сегодня
они являются в одной форме, а через несколько лет явятся в другой по воле
существа, которое захочет изменить их, быть может, даже тысячу раз за день,
не нарушая при этом ни один из законов природы, поскольку, разлагая их на
первичные элементы, необходимые нашей праматери, оно посредством этого
поступка, ошибочно называемого преступным, сообщает ей созидательную
энергию, которой ее лишает человек, не смеющий по причине своего глухого
безразличия совершить такой поступок. В этом единственная гордость человека,
который назвал убийство преступлением: это бесполезное существо, воображая
себя самым высшим на земле, считая себя самым важным, исходит из этого
ложного принципа, чтобы доказать, что его смерть представляет собой ужасное
явление, однако его тщеславие и глупость ничего не меняет в законах природы;
нет человека, который в глубине души не испытывал бы неодолимого желания
избавиться от тех, кто его раздражает или чья смерть может принести ему
выгоду, и как ты считаешь, Жюстина, велико ли расстояние между желанием и
его исполнением? Поэтому если такие порывы внушает нам природа, могут ли они
быть ей противны? Разве она стала бы вдохновлять нас на поступки, могущие ей
повредить? Отнюдь, девочка, мы не испытываем чувств, которые не служат ей,
все движения нашей души продиктованы ее замыслами, а человеческие страсти -
это всего лишь средства для их исполнения. Когда она нуждается в людях,
природа вкладывает в наши сердца любовь - в результате появляются новые
создания. Когда ей необходимо разрушение, она разжигает в нас такие чувства,
как мстительность, алчность, похоть, жажду власти - и вот вам повод для
убийства. Но она всегда действует во благо себе, а мы, сами того не
осознавая, становимся слепыми исполнителями всех ее прихотей.
Все во вселенной подчиняется законам природы. Если с одной стороны
элементы материи действуют, невзирая на интересы людей, то и люди вольны
принимать собственные решения в, процессе материальных столкновений и
употреблять все дарованные им способности для своего счастья. Как после
этого можно говорить, что человек, избавляющийся от того, кто его оскорбил
или кого приговорили его страсти, тем самым противоречит природе, если она
сама подталкивает его к этому? Как можно думать, что человек, орудие
природы, способен узурпировать ее права? Не признать ли нам, что она
оставила за собой право распоряжаться жизнью и смертью людей и сделала это
право одним из всеобщих законов, посредством которых ее рука правит миром?
Повторяю: человеческая жизнь подчиняется тем же законам, что и жизнь
животных, и все живые существа являются частью вечного круговорота,
состоящего из материи и движения. Неужели человек, имеющий право на жизнь
зверей, не может обладать таким же на жизнь себе подобных? Как оправдать эти
софизмы без абсурдных рассуждений, свойственных самомнению и гордыне? Все
животные, предоставленные самим себе, становятся поочередно то жертвами, то
палачами; они все получили от природы одинаковое право вмешиваться в ее дела
в той мере, в какой позволяют им их возможности. В мире была бы полная
пустота без неуклонного осуществления этого права: все движения, все
поступки людей изменяют порядок в какой-то частичке материи и отклоняют от
обычного хода ее вечное движение. В результате мы видим, что человеческая
жизнь зависит от общих законов движения и что изменение этих законов в любой
форме не означает посягательства на прерогативы природы. Стало быть
очевидно, что каждый индивид волен распоряжаться жизнью своего собрата и
свободно распоряжаться своей силой, которую отпустила ему природа. Только
законы не имеют такой привилегии по двум простым причинам: во-первых, потому
что их мотивы диктуются не эгоизмом, этим исключительным и наиболее законным
из всех оправданий; во-вторых, потому что они всегда действуют равнодушно,
между тем как за убийством всегда стоят страсти, убийца всегда служит слепым
исполнителем воли природы, которая пользуется им независимо от его желания.
Вот почему казнь преступника в глазах философа является обычным
преступлением, когда она есть результат исполнения глупого человеческого
закона, и, напротив того, справедливостью, если глупцы усматривают в ней
злодеяние и беззаконие {Что делает закон, карая нарушителя общественного
договора? Мстит за попрание чьих-то частных интересов. Если то, что он
совершает, скажем, в мою пользу, не будет злодеянием, тогда не должен быть
таковым и мой поступок, который я совершу в тех же целях. (Прим. автора.)} .
Ах, Жюстина, поверь мне, что жизнь самого выдающегося из людей имеет не
большее значение для природы, нежели жизнь улитки, что мы оба для нее
безразличны. Если бы природа взяла себе за труд распоряжаться жизнью
человеческой, вот тогда можно было бы назвать узурпацией ее прав стремление
как уберечь себя, так и покончить с собой, тогда отвернуть камень, готовый
свалиться на голову ближнего, означало бы такое же злодеяние, как и вонзить
в его грудь кинжал, ибо тем самым я нарушил бы ее законы, тем самым я
посягнул бы на ее привилегии, если бы продлил по своей воле чью-то жизнь,
которой ее могущественная рука начертала предел. Напомню, что уничтожить
существо, которое кажется нам столь значительным, могут лошади, мухи,
насекомые. Нелепо верить в то, что наши страсти могут вершить чью-то судьбу,
зависящую от причин, для нас неведомых, ведь сами эти страсти суть
исполнители воли природы и ничем не отличаются, скажем, от насекомого,
которое убивает человека, или от растения, которое отравляет его своим ядом.
Разве не подчиняются они воле той же самой природы? Иначе получается, что я
не буду преступником, остановив, будь у меня такая возможность, течение Нила
или Дуная, но буду таковым, если пролью несколько капель крови, текущей по



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [ 25 ] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.