read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



получить от меня сто тысяч из рук в руки, чем скрывать такое огромное
богатство.
Я выждал, пока стихнет боль в сердце, разожмутся тиски, сдавившие
грудь...
- В ваших словах есть некоторая доля правды. Я согласен с вами. Что ж,
не подписывайте документа. Я всецело доверяюсь вам. Впрочем, если я
захочу, то без труда докажу, что деньги принадлежат мне. Но это уже не
имеет никакого значения: через полгода, самое большее через год я умру.
Он и не подумал сказать что-нибудь утешительное, хотя бы самую избитую
фразу, не сделал ни жеста, у него не нашлось ни единого ободряющего слова,
которое сказал бы любой на его месте. Вряд ли он был черствее своих
сверстников, - он просто дурно воспитан.
- Что ж, - сказал он, - пожалуй, сойдет! - И, подумав, добавил
внушительно: - Надо будет время от времени наведываться в сейф еще при
вашей жизни... чтобы в банке примелькалось мое лицо. Я буду ходить туда за
деньгами для вас.
- А знаете, - сказал я, - у меня ведь еще и за границей есть несколько
сейфов. Если вы пожелаете, если сочтете более надежным...
- Расстаться с Парижем? Нет, не согласен!
Я пояснил, что жить он может в Париже и ездить за границу, когда
понадобится. Тогда он спросил, в чем я держу свое состояние - в процентных
бумагах или в наличных деньгах, и добавил:
- А неплохо бы все-таки иметь на руках письмо от вас - вроде того, что
вот, мол, будучи в здравом уме и твердой памяти, вы по собственному своему
побуждению завещаете мне свое состояние... Это может пригодиться... Кто их
знает, - вдруг те-то пронюхают, докопаются и обвинят меня в краже... Да и
вообще на душе будет спокойнее...
Он опять умолк, купил себе китайских орехов и принялся есть их с такой
жадностью, как будто умирал от голода. И вдруг спросил:
- А интересно все-таки, - что они вам сделали, те-то?
- Берите, раз вам дают, - сухо ответил я, - и не задавайте никаких
вопросов.
Его дряблые щеки чуть-чуть порозовели, на губах появилась кривая
натянутая улыбка, какой он, вероятно, отвечает на выговоры хозяина, - и
тогда блеснули его белые, острые зубы - единственное украшение его
невзрачной физиономии.
Теперь он сосредоточенно снимал шелуху со своих орехов и молчал. Как
видно, он не был в восторге. Должно быть, воображение рисовало ему всякие
ужасы. Ведь вот досада! Натолкнуться на такого субъекта, который ничего не
видит в этой комбинации, кроме опасностей, а ведь они в сущности совсем не
страшны. Мне захотелось раззадорить его радужными картинами.
- Есть у вас подружка? - внезапно спросил я. - Вы теперь можете
жениться, будете с ней жить, как богатые буржуа.
Он сделал неопределенный жест и покачал своей победной головой. А я
продолжал соблазнять:
- Впрочем, вы можете теперь жениться на любой, какая вам приглянется.
Если вам нравится какая-нибудь женщина, по вашему мнению, недоступная...
Он насторожился, и впервые я заметил, как в его глазах блеснул огонек
молодости!
- Неужели я мог бы жениться на мадемуазель Брюжер?
- Кто она такая - мадемуазель Брюжер?
- Да нет, я шучу. Она ведь старшая продавщица в нашем магазине. Ах,
какая великолепная женщина! Гордячка! На меня и не смотрит. Как будто я
пустое место... Вот женщина! Подумайте!
Я его заверил, что, будь у него лишь двадцатая часть того состояния,
которое я преподнесу ему, и то он может жениться на любой старшей
продавщице города Парижа.
- Мадемуазель Брюжер! - повторил он. И, пожав плечами, добавил
задумчиво: - Да нет, куда там!
Боль в груди не проходила. Я поманил официанта, хотел расплатиться.
Робер вдруг проявил удивительную щедрость:
- Нет, что вы, что вы! Я сам.
Я с удовольствием положил деньги в карман. Мы встали. Музыканты уже
укладывали свои инструменты в футляры и чехлы. Погасли гирлянды
электрических лампочек. Теперь Роберу нечего было бояться, что его увидят
со мной.
- Я провожу вас, - предложил он.
Сердце все еще болело. Я попросил Робера идти помедленнее. Выразил ему
свое восхищение, что он не торопится осуществить наш план.
- Но, если я умру" нынче ночью, - заметил я, - вы потеряете большое
богатство!
Он слегка пожал плечами, на лице его было написано полное равнодушие к
такой беде. В общем, я только внес беспокойство в жизнь этого малого. Он
был почти одного роста со мной. Приобретет ли он когда-нибудь барские
замашки? Уж очень у этого молодого приказчика, моего, сына и наследника,
был жалкий вид. Я попытался придать более задушевный характер нашей
беседе, стал уверять, будто меня мучит совесть за то, что я совсем
забросил его самого и его мать. Он, видимо, удивился: он находил, что я
поступил "очень порядочно", регулярно посылая им маленькую сумму денег на
содержание. "Очень многие и не подумали бы этого сделать". И он добавил
ужасные слова: "Ведь вы же не первый у нее были..."
Очевидно, он без малейшей снисходительности судил свою мать. Подошли к
моему подъезду, и вдруг он сказал:
- А не переменить ли мне профессию? Заняться таким делом, чтобы
приходилось бывать на бирже... Не трудно тогда объяснить, откуда у меня
большие деньги.
- Берегитесь, не делайте этого! - сказал я. - Начнете играть на бирже,
- все потеряете.
Он с озабоченным видом уставился на тротуар.
- Да это я все из-за подоходного налога, - вдруг инспектор начнет
допытываться.
- Поймите же, это наличные деньги, безвестное богатство, положенное в
сейфы, которые никто в мире, кроме вас, не имеет права вскрывать:
- Ну да, конечно. А все-таки...
Измучившись, я захлопнул дверь перед его носом.



15
_Калез_.
В окно, о которое бьется муха, смотрю на оцепеневшие холмы. Ветер с
воем гонит тяжелые тучи, и тень их скользит по равнине. Вокруг - мертвая
тишина, все застыло в ожидании первого раската грома. "Виноградники
испугались", - сказала наша Мари в такой же вот угрюмый летний день,
тридцать лет тому назад. Снова раскрыл тетрадь. Да, вон какой у меня
теперь почерк. Наклоняюсь, внимательно всматриваюсь в торопливо
набросанные буквы, в строчки, подчеркнутые ногтем. Я все-таки доведу до
конца свои записи. Мне надо, обязательно надо все сказать. Теперь я знаю,
кому предназначить свою исповедь. Только вот многое придется уничтожить, а
иначе им не под силу будет выдержать. Иные страницы я и сам не могу
перечесть спокойно. То и дело останавливаюсь, закрываю лицо руками. Вот
человек, вот некий человек среди людей - вот я. Может быть, вас и тошнит
от таких, как я, - а все же я существую.
В ночь с тринадцатого на четырнадцатое июля, расставшись с Робером, я
едва дотащился до своей комнаты, кое-как разделся, с трудом лег в постель.
Какая-то неимоверная тяжесть навалилась мне на грудь, я задыхался, но,
несмотря на жестокое удушье, не умер. Окно оставалось раскрытым. Будь я на
пятом этаже, то... А если броситься со второго этажа, пожалуй, не
убьешься, - только эта мысль и останавливала меня. Я едва мог протянуть
руку и взять со столика пилюли, которые обычно мне помогают.
На рассвете, наконец, услышали мой звонок. Привели врача, он сделал мне
укол. Стало легче дышать. Мне предписана полная неподвижность. При
жестокой боли мы становимся послушны, как малые дети, и я не смел
пошевелиться. Отвратительный зловонный номер, безобразные обои, мерзкая
мебель, праздничный гул и шум в день Четырнадцатого июля - ничто меня не
удручало: боль стихла, а большего я не желал. Как-то вечером пожаловал
Робер и с тех пор не показывался. Но мать его приходила каждый день, сразу
после работы, и проводила у меня часа два; она оказывала мне кое-какие
услуги, приносила почту (письма мне адресовывались "До востребования", -
от родных не было ни одного письма).
Я не жаловался, был очень кроток, принимал все прописанные мне
лекарства; когда я заговаривал с матерью Робера о наших с ним планах, она
уклончиво отвечала, что это не к спеху, и переводила разговор на другую
тему. Я вздыхал: "Как же не к спеху?" и указывал на свою грудь.
- У моей мамы припадки бывали сильнее ваших, а прожила она до
восьмидесяти лет.
Однажды утром мне стало гораздо лучше, давно уже я так хорошо себя не
чувствовал. Я очень проголодался, но все, что мне подавали в этом семейном
пансионе, было несъедобно. У меня явилась дерзкая мысль пойти позавтракать
в маленьком ресторанчике на бульваре Сен-Жермен, - мне нравилось, как там
кормят. Да и драли там меньше, чем в других парижских ресторанах, куда я
имел обыкновение заглядывать, - всегда я там садился за стол, боясь
разориться, испытывал гнев и удивление, когда подавали счет.
Такси довезло меня до угла улицы Ренн. Я прошелся немного, чтобы
испробовать свои силы. Все складывалось хорошо. Время еще было раннее -
только что пробило двенадцать, и я решил зайти в кафе "Де Маго" выпить
стакан виши. Усевшись в зале на мягком диванчике, я рассеянно смотрел на
бульвар.
Вдруг меня кольнуло в сердце. На террасе кафе, отделенной от меня лишь



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [ 25 ] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.