read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Она увидела, как он заколебался и обернулся к ней. В ее голове пылала белая боль, раскалывала мозг. Она чувствовала себя так, словно ее разрезали на кусочки. Он посмотрел на нее, и в его глазах она видела, как он далеко ушел и что она не может до него дотянуться.
Слишком далеко. Он даже не ответил. Отвернулся. Она услышала издевательский ответ Оуина Воину, увидела, как небесные короли выхватили свои горящие мечи. Вокруг нее пылал огонь; небо заливала кровь, и стены Храма тоже. Туманная белая лошадь Финна оскалила на нее зубы и унесла Финна прочь.
Лила в отчаянии вырвалась из державших ее рук. Шальхассан отшатнулся назад. Он увидел, как она шагнула, закачалась, чуть не упала. Выпрямилась, потянулась к алтарю, к топору.
- Во имя Богини - нет! - в ужасе закричала одна из жриц, прижимая ладонь ко рту.
Лила ее не слышала. Она кричала, она была далеко. Она подняла топор Даны, который имела право поднимать лишь Верховная жрица. Она подняла этот символ могущества высоко над своей головой и опустила с оглушительным грохотом на алтарный камень, и эхо разнеслось вокруг. И при этом она снова крикнула, черпая силу в могуществе топора, в могуществе Даны, взбираясь на его вершину, словно на мощную стену, чтобы послать мысленный приказ:
- Финн, я тебе приказываю. Именем Даны, именем Света! Уходи от них! Иди ко мне, в Парас Дерваль!
Она упала на колени в Храме, выпустив из рук топор. Теперь она могла только смотреть. У нее больше ничего не осталось; она была пустой оболочкой. Если этого окажется недостаточно, то все пропало зря, все было горькой, бесполезной тратой.
Финн обернулся. Он натянул повод рвущейся вперед лошади, развернул ее, чтобы встать лицом к бесплотному духу Лилы. Лошадь пятилась и яростно сопротивлялась. Она вся состояла из дыма и огня. Она жаждала крови. Финн обеими руками вцепился в поводья, изо всех сил принуждая ее остановиться в воздухе. Он смотрел на Лилу, и она увидела, что теперь он ее узнал, что он вернулся назад достаточно, чтобы узнать.
Поэтому она сказала мягко, используя связывающий их мысленный канал, потому что в ней не осталось силы, только печаль, только любовь:
- Ох, Финн, прошу тебя, уходи от них. Прошу тебя, вернись ко мне.
Тут она увидела, что он широко раскрыл свои призрачные глаза, как делал это раньше, когда еще был прежним. А затем, за мгновение до того, как она потеряла сознание, ей показалось, что она услышала внутри себя его голос, произнесший всего одно слово, но то единственное, которое имело значение: ее имя.

* * *

В кольце Ким не было заметно даже самой слабой искорки, и она знала, что ее не будет. Она бессильна, у нее нет ничего, кроме горя и жалости, а они помочь не могут. Часть ее сознания настойчиво, отчаянно напоминала ей, что это она выпустила на волю Охоту в ту ночь на краю Пендарана. Как она не поняла тогда, что произойдет?
И все же она также понимала, что без вмешательства Оуина у реки Адеин альвы и дальри погибли бы. Она ни за что не успела бы добраться до гномов. Айлерон и воины Бреннина, сражаясь в одиночестве, были бы растерзаны. "Придуин" вернулась бы от Кадер Седата и обнаружила бы, что война проиграна, а Ракот Могрим торжествует.
Оуин спас их всех. Кажется, для того, чтобы уничтожить теперь.
Такими были ее мысли в ту секунду, когда Финн в небе повернул свою лошадь прочь от остальных и поскакал на юг. Ким прижала ладони ко рту; она услышала, как Джаэль ахнула и что-то прошептала. Но не расслышала, что именно.
Зато она услышала, как Оуин громко закричал вслед Финну. Небесные короли взвыли. Финн боролся со своей лошадью, которая среагировала на крик Оуина. Она пятилась и лягалась в небесной вышине, била копытами. Но Финн не уступал: пытаясь усидеть на лошади, он натягивал поводья, заставляя ее двигаться на юг, прочь от королей, от Оуина, от крови грядущей Охоты. Снова Джаэль что-то пробормотала, и в ее голосе прозвучало душевное страдание.
Финн ударил пятками строптивую лошадь. Она заржала с яростным вызовом. Вопли королей напоминали вой зимнего ветра. Они были дымом и туманом, они держали огненные мечи, они были смертью в краснеющем небе.
Затем их завывания изменились. Все изменилось. Ким громко вскрикнула от бессильного ужаса и жалости. Потому что ускакавшая на некоторое расстояние к западу, к заходящему солнцу, Иселен сбросила своего наездника, как нимфа Имрат сбросила своего, но не из любви к нему.
И Финн дан Шахар полетел с огромной высоты, переставая быть тенью и дымом, а снова становясь мальчиком, смертным, еще в падении обретая свой прежний облик, ударился о твердую землю равнины и остался лежать неподвижно.
Никто не остановил его падения. Ким смотрела, как он несся к земле, и увидела его лежащим на ней бесформенной грудой, и перед ней возникло яркое, мучительное видение той зимней ночи у Пендаранского леса, когда блуждающий огонь, который она носила, разбудил Дикую Охоту.
"Я здесь", - сказал тогда Финн Оуину, нависшему над Ким на своем черном коне. И вышел вперед, и сел на белую Иселен, и изменился, сам стал дымом и тенью. Ребенок во главе Охоты.
Теперь уже нет. Он больше не был всадником на Иселен, несущимся по небу среди звезд. Он снова стал смертным, упавшим с неба, вероятнее всего - мертвым.
Но его падение кое-что означало или могло означать. Ясновидящая душа Ким ухватилась за этот образ, и Ким вышла вперед, чтобы сказать об этом вслух.
Но Лорин опередил ее, к нему пришла та же мысль.
Высоко подняв посох в воздух, он посмотрел на Оуина и семерых королей. Короли громко стонали, повторяя снова и снова одни и те же слова, и звуки их голосов, словно ветер, свистели над Андарьен.
- Всадник Иселен потерян! - кричала Дикая Охота в страхе и отчаянии, и, несмотря на все свое горе, Ким ощутила трепет надежды, когда Лорин своим голосом заглушил вопли королей в воздухе.
- Оуин! - крикнул он. - Ребенок снова потерян, вы не можете скакать! Вы не можете охотиться в небесных просторах!
Позади Оуина и его черного коня короли Дикой Охоты в бешенстве кружились на месте. Но Оуин остановил черного Каргайла над головой Лорина, и, когда он заговорил, его голос звучал холодно и безжалостно.
- Это не так, - сказал он. - Мы свободны. Сила призвала нас и дала нам силу. Здесь нет никого, кто может повелевать нами! Мы будем скакать и утолим горечь потери кровью!
Он поднял меч, его клинок загорелся красным огнем и поднял черного, как ночь, дикого Каргайла на дыбы высоко над ними. Завывания королей из горестных превратились в яростные. Они перестали испуганно кружить в небе, а выстроили своих серых коней за спиной Оуина.
"Значит, все было напрасно", - подумала Ким. Она перевела взгляд с Охоты на изуродованное тело Финна, лежащее на земле. Этого оказалось недостаточно. Его падения, гибели Дариена, Дьярмуда, смерти Кевина, свержения Ракота. Всего этого оказалось мало, и теперь Галадан сможет наконец осуществить свое заветное желание. Белая Иселен, без всадника, металась по небу позади Охоты. Восемь мечей сверкнули, освобождаясь из Ножен, девять коней забили копытами, Охота приготовилась скакать сквозь закат во Тьму.
- Слушайте! - воскликнул альв Брендель.
И Ким одновременно услышала пение, доносящееся с каменистой земли за их спинами. Еще не успев обернуться, она уже знала, кто это должен быть, так как узнала голос.
По опустошенной долине Андарьен, меряя землю огромными шагами, шел параико Руана, чтобы обуздать Дикую Охоту, как это некогда сделал Коннла.
Оуэн медленно опустил свой меч. За его спиной в небе замолчали короли. И в этой тишине все услышали слова, которые пел Руана, приближаясь к ним:

Грозное пламя от сна очнется,
Призовет королей рог заветный,
Охота из темных глубин отзовется,
Но не сдержать поход победный
Тех, кто из замка Оуина несется
Во главе с ребенком на коне бледном.

И вот он оказался среди них, напевая своим низким голосом, над которым не властно время. Он вышел вперед, к краю обрыва, прошел мимо Лорина и остановился, глядя на Оуина, и песнь его смолкла.
Среди общего молчания Руана крикнул:
- Небесный король, вложи свой меч в ножны! Я заклинаю тебя своей волей! А я тот, чьей воле ты обязан подчиниться. Я - наследник Коннлы, который наложил на тебя заклятие и погрузил в сон словами, которые ты только что от меня услышал.
Оуин встрепенулся и ответил с вызовом:
- Нас призвали! Мы свободны!
- А я снова заклинаю тебя! - ответил Руана низким и уверенным голосом. - Коннла мертв, но сила его магии живет во мне, потому что параико еще никогда не убивали. И хотя мы теперь стали другими, изменились навсегда, я все еще владею многими прежними уменьями. Вы были освобождены от долгого сна лишь приходом мальчика. Мальчик погиб, Оуин. Потерян, как прежде, когда Коннла впервые отправил вас на покой. Я повторяю снова: вложите мечи в ножны! Силой магии Коннлы я вас подчиняю своей воле!
Одно мгновение, мгновение, полное напряжения сил, невиданного со времен сотворения миров, Оуин оставался неподвижным в воздухе над ними. Затем медленно, очень медленно его рука опустилась, и он вложил свой меч в ножны у бедра. С леденящим вздохом семь королей последовали его примеру.
Оуин посмотрел вниз, на Руану, и спросил требовательно и умоляюще:
- Это не навсегда?
И Руана тихо ответил:
- Это не может быть навсегда, господин мой Оуин, этого не позволит ни магия Коннлы, ни ваше место в Гобелене. Охота всегда будет частью миров Ткача - всех миров. Вы - то, что делает нас свободными. Но, лишь заставив вас уснуть, мы можем жить. Только уснуть, Небесный король. Ты снова будешь скакать, ты и семеро королей Охоты, и появится еще другой ребенок до конца времен. Где будем мы, Дети Ткача, мне неведомо, но я говорю тебе сейчас, и говорю правду: все миры снова будут вашими, как это было когда-то, до того, как Гобелен будет соткан до конца.
В его низком голосе звучали интонации пророчества, истины, победившей время. Он сказал:
- Но сейчас, здесь, в этом месте, ты подчинишься моей воле, потому что ребенок снова потерян.
- Только из-за этого, - ответил Оуин с горечью, которая так же резко рассекла воздух, как это мог бы сделать его выхваченный из ножен меч.
- Только из-за этого, - торжественно подтвердил Руана. И Ким поняла, как близки они были к гибели. Она посмотрела туда, где упал Финн, и увидела, что к нему подошел какой-то человек и опустился на колени. Сначала она не поняла, кто это, а потом догадалась.
Оуин снова заговорил, и теперь его горечь исчезла, ее сменило спокойное смирение.
- Нам возвращаться снова в пещеру, наследник Коннлы? - спросил он.
- Именно так, - ответил Руана с холма, глядя в небо, - Вы должны вернуться туда и снова лечь на свои каменные ложа, ты и твои семь королей. А я последую за вами к тому месту и наложу заклятие Коннлы во второй раз, чтобы погрузить вас в сон.
Оуин поднял руку. На секунду он застыл так, серая тень на черном коне, красные камни в его короне сверкали при свете заката. Затем поклонился Руане, покорный воле великана благодаря тому, что сделал Финн, и опустил руку.
И внезапно Дикая Охота стремительно понеслась прочь, на юг, к пещере на краю Пендаранского леса, возле дерева, расщепленного молнией тысячи и тысячи лет назад.
Позади всех, без всадника, скакала Иселен, и ее белый хвост струился за ней, словно хвост кометы, и его было видно даже после того, как короли пропали из виду.
Оглушенная всем только что случившимся, Ким увидела, что Джаэль быстро шагает вдоль гребня туда, где лежит Финн. Пол Шафер что-то быстро сказал Айлерону, а потом пошел вслед за Верховной жрицей.
Ким отвернулась от них и посмотрела вверх, высоко вверх, в лицо Руаны. Его глаза были такими, какими она их помнила: полными глубокого, спокойного сочувствия. Он смотрел на нее сверху и ждал.
- Руана, как тебе удалось поспеть вовремя? - спросила она. - В самый последний момент?
Он медленно покачал головой.
- Я был здесь с того момента, когда прилетел Дракон. Я наблюдал издалека, мне нельзя подходить ближе к сражению. Но когда Старкадх пал, когда война закончилась и повелитель волков протрубил в Рог, я понял, что привело меня сюда.
- Что, Руана? Что привело тебя сюда?
- Ясновидящая, то, что ты сделала в Кат Миголе, изменило нас навсегда. Когда я смотрел, как мой народ отправляется в Эриду, мне пришло в голову, что Бальрат - это сила войны, призыв к битве и что он не может нас погубить, если мы должны всего лишь пойти на восток, прочь от войны, чтобы очистить Эриду от жертв дождя, пусть это даже очень нужное дело. Я подумал, что этого мало. - Ким молчала. У нее перехватило горло. Руана продолжал:
- И я решил, что мне надо отправиться не на восток, а на запад. Туда, где будет идти война, и увидеть, не могут ли параико сыграть большую роль в том, что должно произойти. Что-то толкало меня изнутри. Во мне бушевал гнев, Ясновидящая, и ненависть к Могриму, а ничего подобного я прежде не испытывал.
- Я это знаю, - ответила Ким. - Это огорчает меня, Руана.
Он снова покачал головой.
- Не надо огорчаться. Ценой нашей святости была бы свобода Дикой Охоты и смерть всех живых, собравшихся здесь. Пора, Ясновидящая Бреннина, давно пора было параико воистину встать в ряды армии Света.
- Значит, я прощена? - спросила Ким тихо.
- Ты была прощена во время Каниора.
Она вспомнила: призрачные образы Кевина и Исанны, движущиеся среди череды всех мертвых параико, занимающие среди них почетное место, вызванные вместе с ними глубинной магией пения Руаны.
Ким кивнула головой.
- Я знаю, - ответила она.
Между ними повисло молчание. Ким подняла глаза на серьезного, седого великана.
- Тебе надо идти? Чтобы последовать за ними до пещеры?
- Вскоре, - ответил он. - Но здесь должно произойти еще кое-что, по-моему, и я останусь, чтобы это увидеть.
И при этих словах дремлющее знание пробудилось в Кимберли тоже. Она посмотрела мимо Руаны и увидела на равнине Галадана, окруженного людьми, большинство из которых она знала. Они стояли с обнаженными мечами, нацелив стрелы в сердце повелителя волков, но никто из них не двигался и не говорил, и Галадан тоже. Неподалеку от этого кольца стоял Артур вместе с Джиневрой и Ланселотом.
К западу от них Пол Шафер, которого они ждали, по приказу Верховного правителя опустился на колени у тела Финна дан Шахара.

* * *

Когда Лила подняла топор, Джаэль знала об этом. Как могла не знать Верховная жрица? Это было самое страшное святотатство. И почему-то она совсем не удивилась.
Она услышала - каждая жрица во Фьонаваре услышала, - как Лила с грохотом опустила топор на алтарный камень и звенящим голосом приказала Финну вернуться к ней. Этот приказ черпал силу в кровавой власти топора Даны. И Джаэль увидела, как в небе туманная фигурка мальчика на бледном призрачном коне поскакала в сторону и как он потом упал.
Затем одинокий параико появился среди них и наложил заклятие Коннлы на Охоту, и Джаэль видела, как короли стремительно унеслись на юг.
Только когда они исчезли, она позволила себе пойти туда, где лежал Финн. Сначала она шагала, но затем побежала, стремясь успеть вовремя, ради Лилы. Она почувствовала, как обруч, удерживающий ее волосы, соскользнул с головы, но не остановилась, чтобы поднять его. И пока она бежала, с развевающимися волосами, она вспомнила тот последний раз, когда была установлена подобная связь: когда Лила в Храме услышала, как Зеленая Кинуин остановила Охоту у залитых кровью берегов Андеин.
Джаэль вспомнила свои собственные слова, сказанные тогда голосом Богини. "Это грозит смертью" - так сказала она и знала, что это правда.
Она подбежала к тому месту, где он лежал. Там уже находился его отец. Она помнила Шахара по тому времени, когда он вернулся с войны, через несколько месяцев после рождения Дариена, а жрицы Даны, посвященные в тайну, помогали Ваэ растить новорожденного.
Он сидел на земле, держа на коленях голову сына. Снова и снова его огрубевшие руки гладили лоб мальчика. Он молча смотрел на приближение Джаэль. Финн лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Она видела, что он снова стал смертным. Он выглядел так, как во времена детской игры, та'киены, на зеленой лужайке в конце Энвил-Лейн. Когда Лила предсказала ему Самый Долгий Путь.
Подошел кто-то еще. Джаэль оглянулась через плечо и увидела, что это Пуйл.
Он подал ей ее серебряный обруч. Никто из них не сказал ни слова. Они посмотрели на отца и сына, потом опустились на колени на каменистую землю рядом с упавшим мальчиком.
Он умирал. Дыхание его было затрудненным и поверхностным, в уголках рта запеклась кровь. Джаэль краем своего рукава вытерла ее.
Финн открыл глаза, почувствовав ее прикосновение. Она видела, что он ее узнал. Видела, как он молча задал вопрос.
Стараясь очень четко выговаривать слова, Джаэль произнесла:
- Дикая Охота улетела. Пришел один из параико и приказал им вернуться назад в пещеру, применив то же заклятие, которое заключило их туда.
Она увидела, как он кивнул. Казалось, он понял. Он должен был понять, осознала Джаэль. Он ведь был одним целым с Дикой Охотой. Но теперь он снова стал обычным мальчиком, его голова лежала на коленях у отца, и он умирал.
Но его глаза все еще оставались открытыми. И он сказал так тихо, что ей пришлось низко склониться к нему, чтобы расслышать:
- Значит, я все сделал как надо?
Она услышала, как из груди Шахара вырвался слабый стон. И ответила сквозь слезы:
- Ты сделал даже больше, Финн. Ты все делал правильно. Все-все, с самого начала.
Она увидела, как он улыбнулся. Снова показалась кровь, и снова она вытерла ее рукавом своего платья. Он закашлялся и сказал:
- Она не хотела меня сбросить, знаете ли. - Джаэль не сразу поняла, что он говорит о своей лошади. - Она испугалась, - сказал Финн. - Не привыкла летать так далеко от остальных. Она всего лишь испугалась.
- Ох, сынок, - хрипло прошептал Шахар. - Не трать зря силы.
Финн взял отца за руку. Глаза его закрылись, дыхание стало медленнее. Слезы одна за другой текли по лицу Джаэль. Финн снова открыл глаза.
Глядя прямо на нее, он прошептал:
- Вы скажете Лиле, что я ее слышал? Что я ехал к ней?
Джаэль кивнула, она почти ничего не видела.
- Думаю, она знает. Но я скажу ей, Финн.
В ответ он улыбнулся. В его карих глазах было много боли, но в них был и тихий покой. Он долго молчал, у него уже оставалось мало сил, но он хотел задать еще один вопрос, и Верховная жрица знала, что он последний, потому что он сам оставил его напоследок.
- А Дари? - спросил он.
Она обнаружила, что на этот раз даже не в состоянии ответить. Горе судорогой перехватило ей горло.
Ему ответил Пуйл. Он сказал с бесконечным состраданием:
- Он тоже все сделал правильно, Финн. Все. Он умер, но перед тем, как умереть, убил Ракота Могрима.
Глаза Финна широко раскрылись в последний раз. В них были радость и горестная боль, но в конце снова остался лишь покой, безграничный и бескрайний, перед самым наступлением темноты.
- Ох, малыш, - произнес он. А потом умер, держась за руку отца.

В последующие времена возникла легенда, сказка, которую, возможно, подхватили потому, что многим из переживших те дни хотелось, чтобы это было правдой. Сказка о том, что душе Дариена, которая отправилась в полет незадолго перед душой его брата, чье-то заступничество позволило подождать в безвременье среди звезд, пока Финн догонит его.
А затем история повествует, как они вместе вышли за стены Ночи, которая окружает все миры живых, и направились к свету Чертогов Ткача. И душа Дариена приняла облик маленького Дари, и глаза его души были голубыми, а души Финна - карими, когда они бок о бок шагали к Свету.
Так эта легенда и разошлась потом, рожденная горем и страстным желанием. Но Джаэль, Верховная жрица, в тот день поднялась с колен и увидела, что солнце уже почти закатилось и вечер перешел в сумерки.
Пуйл тоже поднялся, и Джаэль взглянула в его лицо и увидела, что сила запечатлелась на нем так глубоко и так явно, что она испугалась.
И заговорил он именно голосом повелителя Древа Жизни, Дважды Рожденного.
- Среди всего горя и радости этого дня, - произнес он, глядя, кажется, сквозь нее, - остается исполнить еще одно, и, по-моему, это предстоит сделать мне.
Он медленно прошел мимо нее, и она обернулась и увидела при свете заходящего солнца, что все собрались на равнине вокруг Галадана. Они стояли неподвижно, словно статуи или застывшие во времени фигуры.
Оставив Шахара наедине с сыном, она пошла вслед за Пуйлом, держа свой серебряный обруч в руке. И, спускаясь вниз, к равнине, она слышала над головой быстрый шелест невидимых крыльев воронов, имена которым Мысль и Память. Она не знала, что он собирается делать, но в тот момент она поняла нечто другое, истину в глубине собственного сердца, когда увидела, как расступился круг людей и дал дорогу Пуйлу, который вошел в этот круг и встал лицом к повелителю волков, андаину.

Ким стояла между Лорином и Руаной и смотрела, как Пол вошел в круг, и перед ее внутренним взором промелькнуло внезапно странное видение - и исчезло так же быстро, как появилось: Кевин Лэйн, беспечно хохочущий в Зале собраний, когда ничего еще не произошло. Совсем ничего.
Стояла глубокая тишина. В красных лучах заходящего солнца лица собравшихся сияли странным светом. Ветер дул очень мягко, с запада. Повсюду вокруг них лежали мертвые тела.
В кольце живых Пол Шафер встал перед Галаданом и сказал:
- Мы встретились в третий раз, как я тебе и обещал. Я говорил тебе в своем мире, что третий раз будет расплатой за все.
Его голос звучал ровно и тихо, но бесконечно властно. До этого часа, поняла Ким, Пол донес всю свою одержимую напряженность, и теперь к ней прибавилось то, чем он стал во Фьонаваре. Особенно после окончания войны. Потому что она была права: его сила не была силой битвы. Она была иной, и теперь она поднялась в нем.
- Повелитель волков, - произнес он, - я умею видеть в любой темноте, которую ты можешь сотворить, и сломаю любой клинок, который ты попытаешься метнуть в меня. Думаю, ты знаешь, что это правда.
Галадан стоял тихо, внимательно слушая его. Его покрытая шрамами красивая голова была высоко поднята; серебряная прядь в черных волосах блестела в меркнущем свете. Рог Оуина лежал у его ног, словно ненужная игрушка.
- У меня не осталось клинков, которыми я мог бы сражаться, - ответил он. - Все бы пошло по-другому, если бы пес не спас тебя на Древе, но теперь у меня ничего не осталось, Дважды Рожденный. Долгий путь закончен.
Ким услышала многовековую усталость, скрытую в его голосе, и попыталась не поддаваться жалости.
Галадан повернулся и обратился к Руане.
- Так много лет, что я и вспомнить не могу, - мрачно произнес он, - параико из Кат Миголя тревожили мои сны. В этих снах тени великанов всегда перечеркивали мои желания. Теперь я понял, почему. Из-за могучего заклятия, которое сотворил Коннла давным-давно, настолько могучего, что оно и сегодня смогло удержать Охоту.
Он без сколько-нибудь заметной иронии поклонился Руане, а тот смотрел на него не мигая и ничего не отвечал. Ждал.
Снова Галадан повернулся к Полу и повторил:
- Закончен. У меня ничего не осталось. Если ты надеялся на противостояние теперь, когда ты обрел свою силу, то прости, если разочаровал тебя. Я буду благодарен за любой конец, который ты мне назначишь. Сложилось так, что он мог с тем же успехом наступить уже давно. Я мог бы тоже прыгнуть с Башни.
Момент настал, поняла Ким. Она прикусила губу, а Пол произнес спокойно, полностью владея собой:
- Нет никакой необходимости в том, чтобы все кончилось, Галадан. Ты услышал Рог Оуина. Ни один истинный приверженец зла не может услышать этот Рог. Может быть, ты позволишь этой истине привести тебя обратно?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [ 26 ] 27 28 29
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.