read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Он услышал, как сверху и сзади его отец сказал королю Гораута:
- Я не для того подошел так близко к цели, чтобы меня остановило безумие пьяницы или ваша собственная неосмотрительность.
Тогда Ранальд открыл глаза, и Блэз увидел, что брат его узнал. Слабая, искренняя улыбка промелькнула на лице Ранальда.
- Должно было получиться, - прошептал он. - Я попробовал сделать это лишь ради шутки.
- Побереги силы, - пробормотал Блэз. Ранальд слегка покачал головой.
- Нет смысла, - с трудом выдавил он. - Я чувствую яд. На стреле был сиварен.
Разумеется. Конечно, был. На этот раз глаза закрыл Блэз, ощущая горе и ужасную, древнюю ярость, грозящую захлестнуть его. Он отчаянно пытался взять себя в руки, и когда снова открыл глаза, увидел, что взгляд Ранальда переместился на кого-то, стоящего за Блэзом.
- Я не имею права ни о чем просить, - услышал он шепот своего брата. Блэз оглянулся через плечо и увидел Розалу, высокую и печальную.
- Я знаю, - тихо согласилась она, даже в последний момент придерживаясь законов своей морали. - Но я имею право обещать то, что захочу. - Она заколебалась, и Блэз подумал, что она сейчас опустится на колени, но она не сделала этого. А сказала очень спокойно: - Ты проявил мужество, Ранальд.
Воцарилось молчание. Вдалеке Блэз слышал шум, словно там дрались. Он знал, что должен обернуться, это было так важно, но он не мог. Ранальд сказал:
- Береги его, если можешь. Я имею в виду Кадара. - А потом так тихо, что трудно было расслышать, прибавил: - Это прекрасное имя.
Именно в этот момент Блэзу показалось, что у него начало рваться сердце, когда он услышал невысказанную мысль о целой потерянной жизни, скрытую в этих словах.
Кажется, Розала тоже ее услышала, потому что она все же опустилась на колени, аккуратно, на пропитанную кровью траву рядом с мужем. Она не протянула руку и не прикоснулась к нему, но Блэз услышал, как она произнесла тем же печальным, спокойным голосом.
- Теперь его зовут Кадар Ранальд де Гарсенк. Ты это заслужил. Если тебе это приятно, мой господин.
Сквозь навернувшиеся слезы Блэз увидел, как старший брат в последний раз улыбнулся, и услышал, как он сказал так тихо, будто выдохнул:
- Мне приятно, моя госпожа.
Блэз сжимал обе руки Ранальда - но не мог вспомнить, как взял их, - и был почти уверен, что ощутил ответное пожатие перед тем, как сильные пальцы брата ослабели.
Блэз смотрел на своего мертвого брата, чувствуя, как над ними обоими проносится холодный ветер. Через несколько секунд он высвободил одну руку и закрыл Ранальду глаза. Он повидал много мертвецов. Иногда их лица становились спокойными и мирными, когда жизнь покидала их и они начинали свое второе путешествие к богу. Ранальд выглядел так же, как всегда; возможно, когда знаешь человека хорошо, утешительную иллюзию милости бога труднее найти.
"Я не попрощался с ним по-настоящему", - подумал Блэз. Ничего не сказал. "Побереги силы" - это были его единственные слова. Бессмысленные для человека с дротиком в шее, когда сиварен разносит холод по жилам. Возможно, прикосновений их сцепленных рук достаточно. Так должно быть; ведь больше никогда ничего не будет.
Он заставил себя поднять глаза. Адемар, все еще заметно потрясенный случившимся, сидел на коне над ними. Блэз ему ничего не сказал. Он оглянулся через плечо и увидел, что его отец все еще держит в руках крохотный убийственный арбалет, который тайно принес сюда. Древние правила для таких случаев, обычаи и законы мирных переговоров или поединков ничего не значили для Гальберта. Блэз всегда это знал. А Адемар, кажется, не знал.
Король Гораута должен думать о том, как ему теперь держать высоко поднятой голову перед другими странами - даже перед собственным народом, - после того, как его так позорно спасли в разгар официального поединка. Возможно, имело бы смысл уколоть его, еще больше смутить, но у Блэза не хватило на это духа. Собственно говоря, в другое время в другом месте он мог бы даже почувствовать жалость к Адемару, который только сейчас, возможно, открыл, до какой степени он был всего лишь еще одним орудием для осуществления планов Гальберта де Гарсенка.
Он снова посмотрел на брата, словно старался запомнить черты Ранальда, так похожие, и в то же время не похожие на его собственные.
- Лучше тебе встать, - услышал он голос Розалы словно издалека. Она сама уже поднялась. Он взглянул на нее снизу вверх. Она никогда не казалась ему столь похожей на одну из дев-копьеносцев Коранноса, гордую и прямую, на фигуру с церковного фриза. Ее лицо казалось высеченным из камня. Она спокойно смотрела на него.
- Он умер как мужчина, достойный, чтобы его оплакивали, - сказала Розала де Саварик де Гарсенк, - но, кажется, сражение началось.
По-видимому, оно действительно началось. Он приподнял голову Ранальда, чтобы освободиться, и снова положил брата на траву. Поднимаясь, он посмотрел на Адемара и сказал официальным тоном, перекрывая нарастающий на севере шум:
- Как его брат, я заявляю права на его тело. Вы мне в этом откажете?
Адемар покачал головой.
- Поверь мне, я этого не хочу.
Блэз кивнул.
- Очень хорошо. - Теперь он ощутил глубокое спокойствие, почти сверхъестественное. Его начало охватывать какое-то оцепенение. - Я найду вас после захода солнца, если мы оба будем живы.
Глаза Адемара метнулись к лежащему телу Ранальда, потом вернулись к Блэзу. Он никогда не был трусом, в чем бы еще его ни обвиняли.
- Меня будет нетрудно найти, - ответил он, и повернул коня на север, к полю боя.
Только после этого Блэз повернулся к отцу.
Гальберт, глядя вслед остальным, казалось, ждал его. Его крупное гладкое лицо слегка покраснело, но в остальном он сохранил невозмутимость. Блэз сказал, старательно подбирая слова:
- Я не стану тем человеком, который тебя убьет, потому что не хочу брать на душу грех отцеубийства, но тебя ждет путешествие к богу сегодня, или вскоре, или потом, и Кораннос знает, как судить тебя за содеянное. - Он помолчал. - И Риан тоже, за сорванные переговоры и нарушение правил поединка и за убийство твоего сына.
Гальберт рассмеялся лающим смехом и открыл рот для ответа.
- Уезжай отсюда, - сказал Бертран де Талаир до того, как верховный старейшина успел заговорить. - Я никогда в жизни не убивал человека в присутствии герольдов, но сейчас я могу это сделать.
- Что? - с издевкой спросил Гальберт. - И заслужить такую же кару божью, как я? - Произнеся эти слова, он развернул коня и поскакал прочь. Ближайшие ряды обеих армий уже вступили в сражение, знамена развевались на ветру в долине к северу от Талаира.
Блэз посмотрел на лежащего на земле мертвого брата, потом перевел взгляд на отца, скачущего на север, огромного, массивного человека, и все же непринужденно, даже грациозно сидящего в седле. Эти две картинки казались ему совершенно нереальными, словно его мозг отказывался принять их сочетание. Но сейчас уже началось сражение, и он ухватился за эту единственную, жестокую реальность, за необходимость немедленно действовать как за способ выйти из того оцепенения, которое, кажется, пыталось сковать его.
Он услышал сзади шорох, обернулся и увидел, как на каменистый пляж вытаскивают две лодки. Женщины начали усаживаться в них. В одной из лодок он узнал, не удивляясь, высокую, стройную жрицу, с которой познакомился у этого озера, когда в первый раз приехал сюда. Он вспомнил, что тогда на земле тоже лежали мертвые люди. Она взглянула на него, но мельком, равнодушно, потом протянула руку графине и помогла ей сесть в лодку.
Другие женщины тоже быстро сели в лодки, и суденышки столкнули в волны озера. Подняли паруса, чтобы северный ветер мог унести их прочь. Блэз в нерешительности стоял рядом на каменистом берегу и смотрел им вслед, потом он увидел, как Ариана обернулась и посмотрела на него, ее черные волосы развевались по ветру у нее за спиной. Их взгляды встретились на мгновение, потом она отвернулась. Через секунду Блэз увидел, что Лиссет Везетская, сидящая в другой лодке, которая также потеряла в тот день любимых мужчин, тоже оглянулась. Она неловко подняла было руку, но потом рука ее упала. Он видел, что она плачет.
Розала не оглядывалась, поэтому он не видел ее лица. Он видел ее только сзади, сидящую с прямой спиной рядом с маленькой, изящной правительницей Арбонны, пока две лодки плыли по озеру Дьерн к острову, оставив позади поросшую травой площадку у камней северного берега, где лежало тело ее супруга.
Блэз медленно сделал вдох, потом еще один. Отвернулся от женщин в лодках. К нему подошел Бертран де Талаир.
- Как ты? - тихо спросил герцог. Блэз увидел за спиной Бертрана Фалька де Саварика, его глаза спрашивали о том же.
Третью лодку в тот момент вытаскивали на берег, скрипя днищем о камни. Они явились за Ранальдом, понял Блэз. Ему придется позволить им заняться братом и верить, что служители Риан окажут ему должные почести. У него не было выбора, не было времени. Время - вот что отняли. Он нужен теперь в другом месте, среди живых и среди тех, кого он собирается убить.
- Неважно, как я, - ответил он герцогу Талаирскому, слегка испугавшись звуков собственного голоса. - Это не имеет никакого значения, правда. Пойдем.

Глава 18

Сражение, которое покончило с Гораутом и Арбонной, какими их знал весь мир, началось на день раньше, чем следовало. В суматохе, последовавшей за прерванными переговорами у озера, стоящие близко друг к другу ряды обеих армий начали схватку, и, когда это произошло, ничто, кроме реального явления богини или бога в небесах, не могло бы их остановить. Любые преимущества тактики и знание местности, которые Бертран де Талаир мог включить в игру, если бы у него было время подготовиться, были потеряны в неразберихе спонтанно начавшегося сражения, которое почти сразу же превратилось в безудержный, оглушительный хаос.
В таком бою, думал Блэз, вступивший в битву ближе к озеру, численное превосходство почти всегда сказывается. Меньшая армия могла иметь шанс на победу только в том случае, если более крупная состояла из трусов, или ею плохо командовали, или она состояла из наемников, которые не хотят нести потери в начале боя.
Ни одно из этих условий не соблюдалось в долине у озера Дьерн. Он узнал, проведя большую часть года здесь, к югу от горных перевалов, что мужчин Арбонны нельзя небрежно сбрасывать со счетов, а сейчас они сражались за свою страну и за свою землю. Даже учитывая это, воины Гораута были воспитаны и обучены в единодушном поклонении Коранносу в его ипостаси Бога Битвы, высшего воплощения, строго в традициях Древних, которые когда-то пришли сюда как завоеватели и арка которых маячила на западе долины грозным напоминанием.
Так всегда было в северных странах: в Горауте, Валенсе, Гётцланде. Южные страны не страдали столь воинственными навязчивыми идеями, а в Арбонне почитали богиню превыше бога. Все эти моменты составляли нюансы и тонкости, о которых Блэз и не подозревал год назад, но адское горнило поля битвы - не место для тонкостей. Они здесь не имеют значения. Имело значение оружие, тренировка и воля мужчин, которые сражаются этим оружием. И в конечном счете - численность с каждой стороны.
Потребуется чудо, думал он, ныряя в битву в тот зимний день, словно человек, стремящийся утолить жажду. Блэз всегда отдавал свою веру Коранносу и начинал приходить к пониманию, как ни странно, совершенно иной силы Риан, но он все равно не верил в чудеса. Он знал, что мужчины и женщины - и включал себя в их число - просто не заслуживают подобного божественного вмешательства. Он рубил и колол своим мечом как смертный воин, сеющий смерть, и понимал, что убивает людей, бок о бок с которыми сражался у Иерсенского моста и много раз до того. Только усилием воли он удерживал эту мысль в глубине сознания, чтобы она не уничтожила его окончательно.
В продуваемой ветрами долине армии двух стран сошлись в схватке ясным днем в разгар зимы, и Блэз понимал, что перевес в численности противника вынудит их отступить. Назад, к озеру, к краю крепостного рва замка, к концу их жизни. Мужества и мастерства и правоты дела иногда недостаточно. Их редко оказывается достаточно, думал он, ощущая эту истину как привкус яда во рту: Кораннос и Риан сотворили мир, в котором так заведено. Он чувствовал смерть, которая парила в яркой синеве неба, готовясь спуститься и окутать мир тьмой.
Перед его мысленным взором внезапно возникла яркая картина ночных костров на острове Риан, которые зажгут после того, как их армия будет уничтожена. Он увидел Синь де Барбентайн, маленькую, элегантную, гордую, связанную и горящую на костре его отца, ее рот был открыт в беззвучном крике, седые волосы охвачены языками пламени. Тогда его охватила ярость, гнев протеста, и оцепенение, окутавшее его подобно савану тумана, когда умер Ранальд, наконец исчезло.
Блэз огляделся, словно впервые ясно увидел это поле, и при этом он вырвался из тисков своих личных горестей и взял на себя роль, ожидающую его, бремя, которое предназначалось ему с того момента, как он заявил свои права на корону.
Он командовал левым флангом; с ним были Рюдель и Фальк, а также бароны и кораны южной Арбонны, в том числе Маллин де Бауд. Бертран и Валери держали центр в основном - с воинами Талаира, а Тьерри де Карензу с коранами с востока находился на правом фланге. Насколько он мог видеть, прищурив глаза от солнца, они еще удерживали позиции на всех участках. Он видел Адемара в первых рядах армии Гораута, недалеко от Бертрана, хотя их разделяли сотни человек. Гальберт сражался рядом с королем с булавой в правой руке. На глазах у Блэза его отец перегнулся в седле, огромный, могучий, и опустил булаву на череп арбоннского копейщика. Тот не успел даже вскрикнуть, как булава проломила ему голову. Он рухнул на землю, будто мешок с зерном.
Люди умирали в битве. Люди, которых ты знал и любил, умирали в битвах. Нельзя допустить, чтобы это заставило тебя дрогнуть. Они не отступали, но это долго не продлится. И Блэз, озаренный внезапным пониманием, принял решение.
И так же быстро пришедшая ясность мысли заставила его понять, что это тоже было результатом той роли, которую он на себя взял: отдавать приказы в таких битвах, как эта, которые могли решить судьбы народов.
Это была правда, это должно было стать правдой прямо сейчас, и Блэз понял, что ему придется взвалить на себя этот груз, потому что единственной альтернативой было уйти в тень и умереть, предав всех тех, кто в него поверил. Тогда он сделал свой выбор и приготовился ответить за него перед богом, когда настанет его час.
Резко выходя из схватки на переднем крае сражения, он развернул коня в сторону Фалька де Саварика и настойчиво помахал ему рукой. Фальк увидел его приближение и тоже отошел назад.
- Мы не сможем продержаться долго! - крикнул брат Розалы, перекрывая шум боя. Один человек рядом с ним упал, уронив меч, схватившись обеими руками за стрелу, торчащую из горла.
- Знаю! Слушай! Отведи своих людей назад и попробуй обойти их с фланга. Мы продержимся сколько сможем. Зайди в тыл Адемару, если сумеешь! Оттесни его к Бертрану.
- Ты не сможешь здесь продержаться без нас! - воскликнул Фальк. По его лицу текла кровь, капала на русую бороду. Блэз не мог определить, это кровь Фалька или чужая.
- Должны попытаться! - крикнул он в ответ. - Нет никакого другого способа переломить ход сражения, и мы не можем продолжать драться лицом к лицу с вдвое превосходящими нас силами противника.
Тут его осенила еще одна мысль, и он снова перевел взгляд с Фалька на передний край. Он увидел, что Рюдель смотрит на него в ожидании. Они сражались рядом довольно часто; так что в этом не было ничего удивительного. Он увидел, как его друг приподнял брови, будто молча задавал вопрос, и Блэз кивнул в ответ головой.
- Давай! - крикнул он и увидел, что Рюдель его понял. Его друг повернулся к стоящему рядом наемнику и произнес одно слово, отдавая приказ.
Через несколько секунд раздался громкий, прерывистый крик людей Фалька де Саварика, когда над их головами взвилось и затрепетало рядом со штандартом Арбонны знамя королей Гораута, древко которого держал коран, стоящий рядом с Рюделем. "Мы оба под одним и тем же знаменем, - подумал Блэз. - Будет ли это иметь значение?"
Через мгновение он понял, что это возможно, и сердце его забилось быстрее.
- Смотри! - закричал Фальк, показывая пальцем. Блэз уже и сам увидел.
- Ко мне! - взревел он, дернул повод коня и направился к знамени, поднятому Рюделем. - Во имя Гораута, ко мне, воины Гарсенка!
И, крича во весь голос, он увидел, что кораны из владений его семьи, из отряда за спиной отца и Адемара, выходят из боя в центре и стекаются к нему, салютуя поднятыми мечами.
Последние слова Ранальда все-таки были услышаны, понял Блэз. И эти люди видели, как один из них, Берген Гарсенкский, был убит портезийцем, когда собирался поскакать к ним. И, конечно, среди коранов были те, среди которых он рос и которым не внушала восторг перспектива сжигать женщин и калечить беспомощных мужчин.
Он увидел, как обернулся его отец, услышав, как изменился шум боя у него за спиной. Гальберт заметно вздрогнул, увидев, что происходит, а потом его великолепный, зычный голос разнесся над полем боя, подобно голосу рока, голосу бога.
- Остановите этих людей! - прогремел он. - Среди нас предатели!
Воцарилась неразбериха. Некоторые кораны в рядах Гораута послушно повернулись и начали рубить других, которые несколькими минутами раньше сражались рядом с ними. Находящиеся перед Блэзом воины Гораута повернулись к центру, чтобы посмотреть, что происходит, и во время передышки, предоставленной им этим коротким замешательством, люди Арбонны продвинулись вперед вместе с закаленными наемниками Рюделя и дрались теперь под чужим знаменем королей Гораута. Блэз увидел, как Маллин де Бауд первым ринулся в эту брешь.
- Теперь вперед, быстро! - крикнул он через плечо Фальку. - У нас есть шанс!
Не говоря больше ни слова, Фальк де Саварик выкрикнул приказ своим командирам и через несколько секунд - быстрее, чем мог надеяться Блэз, - люди Саварика откатились назад и поскакали на юг, к озеру, в отчаянной попытке обойти противника с фланга.
Они должны действовать очень быстро, мрачно подумал Блэз, когда почти половина людей в их секторе исчезла. Рюдель оглянулся на него, понял, что происходит, и, как это ни поразительно, улыбнулся.
- Это ты мне так мстишь? - крикнул он, перегнувшись в седле в сторону Блэза. - За грехи юности, о которых я уже давно забыл?
- А что еще может мною руководить? - крикнул в ответ Блэз, направляя коня ближе к другу. Рюдель громко расхохотался. Потом прекратил смеяться, так как воины Гораута, увидев открывшееся перед ними пустое пространство и внезапно сократившееся число своих противников, в свою очередь с криками вернулись и бросились в атаку.
После этого почти не оставалось времени поднять глаза, не говоря уже о том, чтобы осуществлять руководство в больших масштабах. В наивысшие моменты сражений всегда так происходит: поле битвы распадается на островки отчаянного рукопашного боя, крики и напор потных людей и коней, живых, умирающих и мертвых, не позволяют охватить общую картину. Блэз потерял из виду Маллина. Он знал, что Бертран, наверное, держит центр, иначе они уже почувствовали бы неудержимое давление с той стороны. Он знал, что это должно быть так, но не мог выкроить ни секунды, чтобы поднять глаза и посмотреть.
Мир сжался до мельчайших кровавых мелочей, до взмаха и удара меча, ржания умирающей лошади; скрежета его клинка о доспехи или другого, мокрого удара, когда он попадал в плоть; до ощущения присутствия Рюделя с левой стороны и еще одного человека, наемника, незнакомого ему, с правой. Когда этот человек упал, несколько мгновений спустя другой коран пробился вперед и занял его место. Это был Ирнан Баудский, и Блэз с опозданием понял, что они охраняют его. Что он теперь не просто один из командиров. Он был человеком, от имени которого реяло над ними знамя.
Это был момент, когда Блэз понял, что значит быть королем. Понимание обрушилось на него на этом поле отчаянной битвы как тяжесть и как восторг одновременно. То безумное предприятие, которое он затеял в Тавернеле прошлым летом, а потом продолжил осенью, заявив права на корону на ярмарке в Люссане, стало для него в этой долине к северу от Талаира осязаемым воплощением мечты.
Перед ним возник на темно-сером коне человек с топором; Рюдель Коррезе элегантным, почти небрежным движением повернулся в седле и вонзил клинок ему в горло, между латами и шлемом, и Блэз увидел, как тот падает. Ирнан тут же послал коня вперед, чтобы расчистить пространство перед Блэзом.
Они его охраняют, рискуя собственной жизнью, понял Блэз.
В это мгновение совершенно спокойный среди безумной битвы, пока убитого человека втаптывали в землю у его ног, Блэз де Гарсенк осознал истинный смысл власти. На поле смерти, сражаясь против своих соотечественников в тот день, когда его отец убил его брата, Блэз понял, что он действительно знает, чего хочет для Гораута, и преисполнился уверенности, что может этого добиться, если ему дадут хотя бы полшанса.
Но он не надеялся, прорываясь вперед между Рюделем и Ирнаном, чувствуя, как копыта его коня неизбежно топчут упавшие тела, прожить достаточно долго, чтобы это сделать.
Позже он вспомнит, как к нему пришла эта последняя, безрадостная мысль, еще до того, как он услышал, как у Рюделя, его товарища в стольких сражениях, вырвалось горькое и яростное проклятие. Блэз взглянул на запад, увидел то, что видел его друг, и почувствовал, как зимний холод проникает в его сердце вместе с осознанием предательства и последнего, неотвратимого возмездия прошлого.
На лесистой гряде в западной части долины, на опушке леса появился отряд воинов. Очень крупный отряд, ровные ряды воинов, хорошо вооруженных и в доспехах. Над их головами развевалось не одно, а два знамени. На одном был зеленый герб, уже хорошо знакомый Блэзу. Вторым было знамя королей Гораута.
Уртэ де Мираваль явился на войну, и их худшие опасения оправдались, когда эти суровые, аккуратные ряды двинулись вниз по склону. Фальку де Саварику, как увидел Блэз, каким-то чудом удалось прорваться в тыл противника по берегу озера. Он и его люди повернули на север и в этот момент выстраивались, чтобы развернуться и ударить в центр войска Адемара сзади.
Теперь это уже не имело значения. Их уничтожат, их спины оказались полностью открытыми для воинов Мираваля, которые набирали скорость и лавиной летели в долину. Если бы Фальк повернулся лицом к Уртэ, они стали бы столь же уязвимыми для коранов Адемара. Блэз послал этих людей на самую страшную смерть.
Их смерть тоже последует быстро. Тут Блэз бросил взгляд вдаль: кажется, здесь, на фланге, наступила пауза, так как воины обеих армий оглянулись посмотреть, что происходит. Он различил яростно дерущегося Бертрана де Талаира. Когда-то он считал этого человека не более чем сеньором, который унижает свое достоинство, якшаясь с певцами и похотливо преследуя любую женщину, если она попала под взгляд его голубых глаз. Это было правдой, этого нельзя отрицать, но тот человек, которого он сейчас видел, был истинным сеньором, ибо Бертран сражался за свою землю перед лицом предательства и наверняка с горькой, как яд, мыслью о том, что Уртэ де Мираваль стал причиной их поражения.
Застыв от ужаса, Блэз смотрел - так человек смотрит на свернувшуюся в кольца, готовую нанести удар змею, - как кораны Мираваля, полторы тысячи человек, несутся вниз с гряды вслед за величественной фигурой герцога. Он смотрел, как они подлетают сзади к первым из людей Фалька, которые резко разворачивают коней, со вскинутыми мечами, нацеленными пиками и поднятыми топорами.
И увидел, как они проскакали мимо этих отчаявшихся людей, и ни один конь или воин отряда Уртэ даже не сбился с шага, и врезались с грохотом так, что, казалось, земля дрогнула от столкновения, в тыл армии Гораута.
В мгновение, предшествующее этому столкновению, когда он понял, что именно происходит, и волна надежды омыла его, Блэз снова услышал громкий голос своего отца. Он вознесся над долиной, выкрикивая имя бога, обращаясь к нему в трудную минуту. Но ответа не получил, никакого ответа не пришло от Коранноса с холодного голубого неба. Только оглушительный стук копыт о твердую землю и вопли перепуганных людей, когда кораны Мираваля с разбегу врезались в задние ряды воинов Адемара, а солдаты Саварика быстро развернулись и присоединились к ним, и люди Бертрана налетели с другой стороны, крича от восторга, и зажали их в безжалостные клещи.
- Он их надул! - крикнув в ухо Блэзу Рюдель. - Он их одурачил! - Это была правда, видел Блэз: паника в рядах Гораута, вызванная раньше первыми перебежчиками Гарсенка, превратилась в полный хаос. Кораны замка Гарсенк, люди, которых он знал всю свою жизнь, присоединялись сейчас к Фальку де Саварику и прямо у него на глазах окружали личную гвардию Адемара.
- Вперед! - крикнул Блэз. Перед ними люди на их фланге в панике отступали, опасаясь быть отрезанными. Блэз, торопясь, направил коня к бреши между армиями. Ему казалось, что у него с плеч свалилась давящая тяжесть, груз из тьмы прошлого. Он чувствовал себя легким, неуязвимым, и ему нужен был Адемар. Он даже не оглянулся посмотреть, следует ли кто-нибудь за ним. Он теперь знал, что они не отстанут; он был их вожаком, и шанс, надежда, обещание, подобно свету фонаря, заметному издалека в ночном лесу, появились для них в тот момент, когда никто не мог этого предвидеть.
Он скакал к центру, прямо к Адемару, и был уже совсем близко от него, когда увидел, как герцог Уртэ де Мираваль встретился с королем Гораута в гуще боя.

* * *

Адемар чувствует, что сейчас задохнется от обжигающей ярости. Даже в прохладе зимнего вечера он обливается потом в своих доспехах и шлеме. Он знает, что все дело в ярости. У него от гнева кружится голова. Сначала предательство Гарсенков: вечно ему мешал кто-нибудь из Гарсенков, думает он, обрушивая удар меча на пешего солдата из Мираваля, и почти сносит его голову с плеч. Выругавшись, он рывком выдергивает меч. Он не может поверить, просто не может поверить, что, хотя их ожидала такая легкая, такая уверенная победа, у этих коранов Гарсенка хватило безумия обратиться против своих соратников. Несомненно, любой здравомыслящий человек не перебежал бы под знамя этого обреченного самозванца!
Это было до того, как он понял, что Фальк де Саварик - еще один предатель, еще один человек, который должен был находиться рядом с ним! - каким-то образом ухитрился зайти со своим отрядом ему в тыл. Это было реальной угрозой, и Адемар начал срочно отдавать приказы, когда один из его командиров с торжеством указал наверх, на запад, и король Гораута, взглянув туда, почувствовал, как его лихорадка утихает, сменяясь чем-то вроде радости. Он никогда не боялся, он был не из тех, кто склонен пугаться, но при виде коранов Мираваля на вершине холма под знаменем Гораута, Адемар громко рассмеялся, предвкушая грядущее торжество.
Несколько минут он так думал, пока наблюдал, как хорошо обученные люди герцога Уртэ неудержимо несутся вниз по склону, набирая скорость, а с ними приближается конец войны и окончательное торжество Гораута.
Потом все пошло не так, и начался кошмар.
Был один момент, когда Уртэ де Мираваль стегнул своего боевого коня и промчался прямо мимо коранов Саварика, когда Адемара все-таки охватил страх - всего на секунду. Потом он ощутил напор всадников Мираваля, когда они с налета врезались в его задние ряды и погнали перед собой его воинов, словно толпу беспомощных детей.
Сейчас, окруженный со всех сторон кошмарным хаосом, Адемар чувствует ярость, которая бушует в короле Гораута, словно река во время паводка. Он слышит трубный глас верховного старейшины, обращенный к богу, и проклинает в душе само имя Гальберта де Гарсенка, который накликал на него эту беду. Это он убедил его, что герцога Миравальского, который в последние несколько дней прямо и недвусмысленно делал им предложения, необходимо привлечь в их ряды, чтобы сделать его первым регентом Арбонны после их победы.
Это был капкан. Теперь ясно, что все, что делал Утрэ, было капканом и они угодили в его челюсти между коранами Талаира и Мираваля, под натиском Фалька де Саварика и ренегатов Гарсенка. Адемар хлещет своего коня и скачет на запад, крича от ярости, и люди расступаются перед ним. Он быстро приближается к человеку, которого ему необходимо убить сейчас, прямо сейчас. Немедленно, пока сражение окончательно не проиграно ими.
Он смутно сознает, что его собственные кораны тоже отстали, что вокруг них двоих выстроилось кольцо людей, словно посреди битвы у всех возникло ощущение, что эта схватка должна состояться. И таким образом Адемар Гораутский начинает свой второй поединок за этот дань.
Безмолвно, так как теперь он не находит слов и все равно ничего невозможно расслышать, он размахивается мечом, описав огромную, широкую дугу, целясь в защищенную шлемом голову герцога Миравальского. Он промахивается, а Уртэ, неожиданно проворный для человека столь крупного и шестидесяти лет от роду, ныряет под клинок. Секунду спустя Адемар чуть не вылетает из седла, получив сокрушительный удар по собственному шлему. Он чувствует, как мир на мгновение заливает темнота. Его шлем сбит набекрень; он ничего не видит. По его щеке течет липкая, теплая струйка крови.
Взревев, как человек, преследуемый фуриями, Адемар отбрасывает в сторону щит, обеими руками срывает шлем и чувствует острую боль в левом ухе. Он швыряет шлем в лицо де Мираваля, а вслед на ним король Гораута наносит самый мощный удар мечом в своей жизни.
Опускающийся клинок попадает в доспехи герцога как раз в том месте, где они защищают шею и плечо, и вонзается сквозь кольчугу глубоко в плоть. Адемар видит расплывающимся и мутнеющим взором, как герцог Миравальский тяжело валится на бок из седла, и, зная, что этот проклятый старый обманщик падает и уже почти мертв, он тем не менее выдергивает клинок, чтобы прикончить его.
Король Гораута так и не увидел стрелу, убившую его.
Эта стрела упала из чистого неба над ним и попала ему в глаз - точно так же, как был убит его отец два года назад среди льда и нагромождения тел у Иерсенского моста.
Король Гораута умер мгновенно и не видел, что древко этой стрелы выкрашено в темно-красный цвет, цвет крови. Он также не успел понять, как поняли вскоре остальные, когда подошли туда, где мертвый король лежал на земле рядом со смертельно раненным Уртэ де Миравалем, что оперение этой стрелы - такого еще никто не видел - сделано из перьев совы, также окрашенных в красный цвет.
Люди видят все это и не могут понять, как не могут понять, откуда могла быть пущена эта внушающая ужас, несущая смерть стрела, чтобы попасть с неба прямо в короля. Кораны обеих армий делают жесты, оберегающие от тьмы и от неведомого.
Король Гораута убит красной стрелой, упавшей с небес, с оперением из перьев совы. Даже воины Гораута знают, что это - священная птица Риан. Весть о мести бессмертной богини за своих жриц, обесчещенных и убитых, тут же разносится по долине. Она здесь не остановится. Этой истории предстоит еще долгое путешествие. Так всегда бывает с историями о смерти королей.
После этого стало легко. Легче, чем следовало, подумал Блэз. У Иерсенского моста король Дуергар погиб, но Гораут все равно одержал победу на том роковом поле. Смерть короля не обязательно означает полную дезорганизацию рядов его армии.
В тот день, однако, именно так и произошло. Блэз мог бы назвать много причин, и все они, как и любая в отдельности, могли составлять часть правды, но сама правда, ярко сияющая в вечернем свете, заключалась в том, что армия Гораута потерпела поражение еще тогда, когда против них выступил Уртэ де Мираваль.
Блэз, пробиваясь к Бертрану, начал узнавать отдельных воинов обеих армий ближе к центру сражения. "На закате", - сказал он Адемару. Но в конце концов ему было не суждено провести этот бой. Оглядываясь вокруг, он вспомнил, что на этом поле находится еще один человек, с которым он хотел разобраться сам. Потом он увидел этого человека на некотором расстоянии и понял, что в этом ему тоже будет отказано.
Бертран де Талаир встретился с портезийцем Борсиардом д'Андория на травянистом участке в центре сражения, которое смещалось в сторону. Было ясно, что они обменялись какими-то словами, но Блэз находился слишком далеко и не расслышал их. Потом он наблюдал, как Бертран, который ступил на путь бойца более двадцати лет назад, после того, как Аэлис де Мираваль умерла в замке своего мужа, разделался с сеньором Андории с такой легкостью, которая почти превратила в насмешку саму идею поединка. Два удара справа, обманное движение, а затем мимо парирующего удара прямой выпад, и клинок пронзил горло Борсиарда. Это была скорее казнь, чем дуэль, и когда все закончилось, первая мысль Блэза была о том, что Люсианна только что снова овдовела.
Вторая его мысль, когда он увидел, что кораны Андории, как и следовало ожидать, начали бросать оружие и поспешно сдаваться в плен ближайшим солдатам Бертрана, была о том, что теперь ему предстоит кое-что потруднее любого сражения. Он быстро оглянулся в поисках Рюделя и понял, что его друга уже нет рядом. Он не успел этому удивиться. Прямо у него на глазах сражение у озера Дьерн превращалось в бойню.
И ему надо было ее прекратить. Прекратить, хотя воины Арбонны видели отрубленные головы на пиках солдат армии Гораута, все еще видели, как ужасно искалечили певца по имени Аурелиан, и у всех перед глазами стояли мучительные картины сожжения женщин по всему северу их страны. Они не будут склонны проявлять милосердие и сдержанность в тот момент, когда поражение превратилось в победу. Каждый воин армии Арбонны знал, какая судьба ждала бы его и его семью, если бы Гораут сейчас победил.
Блэз понимал, что Бертран ему сейчас не поможет. Герцог, после того как безжалостно расправился с Борсиардом, резко развернулся, пронесся мимо сдающихся портезийцев и подобно смертоносному взмаху косы врезался в ближайшие ряды воинов Гораута. Рядом с ним Валери действовал точно так же.
Блэз пришпорил коня и пустился вслед за ними, стараясь перекричать вопли умирающих и яростные возгласы коранов Арбонны.
- Хватит! - крикнул он. - Бертран, хватит!
Валери придержал коня и оглянулся. Герцог не слышал его, или, если услышал, не обратил никакого внимания. Слева, за центром Гораута, Блэз увидел Фалька де Саварика, который повернул голову в ответ на его крик и поднял руку, потом отвернулся и начал отдавать приказы своим людям. Кораны Мираваля продолжали атаковать, прорываясь навстречу Бертрану, а охваченные паникой солдаты Гораута кружились и вертелись между ними. Теперь неумолимые враги окружали их со всех сторон, а некоторые из их собственных рядов перешли на сторону противника.
Блэз подскочил к ближайшим от него коранам Гарсенка, к тем, которые перешли на его сторону, когда Рюдель поднял знамя.
- Хватит убивать! - приказал он ближним воинам. - Заставьте их бросить оружие! Их не убьют, если они это сделают! - Он был почти уверен, что это правда, но не до конца. В армии Арбонны царило настроение, которое грозило выйти из-под контроля.
Он поскакал дальше, вслед за герцогом Талаирским. Он очень хорошо понимал, что произошло с Бертраном, как ярость битвы могла увлечь самого трезвого человека, и еще он знал, что у Бертрана де Талаира больше причин, чем у любого другого человека, для убийства людей Гораута.
В конце концов именно Тьерри де Карензу на правом фланге, ближе всех находящийся к отрубленным головам и искалеченному телу трубадура, приказал протрубить сигнал, чтобы положить конец этой бойне.
Это сделал Тьерри, и Блэз навсегда запомнил это; он сам был из Гораута, он не смог бы остановить армию Арбонны в тот день.
Даже Бертран придержал коня, когда услышал высокие, чистые, мелодичные звуки рога, взлетевшие над долиной. Это была своего рода музыка среди умирающих и мертвых. Блэз, пробившись вперед, сумел наконец догнать его.
- Бертран, стой, ты должен остановиться. Теперь это только солдаты. Фермеры и крестьяне. Адемар мертв, все кончено. - Герцог Талаирский тогда повернулся и посмотрел на него, и Блэза отрезвило и обдало холодом то, что он увидел в глазах Бертрана.
- Но не я его убил, - медленно произнес Бертран, словно в трансе. В его словах было нечто ужасное.
Блэз сделал глубокий вдох и осторожно сказал:
- И не я, а у меня было не меньше причин. Это не должно иметь значения, Бертран. Для нас обоих. Мы победили. И смотри, люди Гарсенка заставляют остальных сдаться.
Это было правдой. Солдаты Гораута, захватническая армия бога, бросали свое оружие. Блэз увидел, что Тьерри скачет к ним. Еще на ходу он крикнул:
- Мы не должны убивать безоружных людей, Бертран.
- Может, скажешь, почему? Кажется, я забыл. - Глаза у Бертрана оставались неистовыми, невидящими.
- Нет, ты не забыл, - произнес Валери за спиной у кузена. Они повернулись к нему; лицо Валери снова стало спокойным, хотя Блэз видел, что самообладание дается ему с большим трудом. - Ты вовсе не забыл. Ты просто хочешь забыть. И я тоже. Ох, Бертран, я тоже, но если мы это сделаем, мы станем такими же, как те, которых только что победили.
Блэз когда-то сказал то же самое в тишине зала совета. А сейчас они на поле боя, и в голубых глазах человека, к которому обращался Валери, светится безумие. Потом Блэз увидел, как он несколько раз тряхнул головой, словно пытался отогнать от себя что-то. Он понимал, понимал лучше, чем Бертран мог себе представить, как трудно преодолеть ярость битвы и перейти к чему-то другому.
Но когда Бертран снова повернулся к нему и к стоящему рядом Тьерри, Блэз увидел на его лице знакомое выражение.
- Очень хорошо, - произнес герцог талаирский, - мы возьмем их в плен. Есть еще последнее, что нужно сделать, хотя тебе это может быть неприятно, Блэз, не знаю. - Он сделал короткую паузу. - Где верховный старейшина Гораута?
Поразительно, но Блэзу удалось выбросить из головы своего отца; или, может быть, учитывая то, что теперь разлетелось на осколки в этом мире, это вовсе не удивительно. Он повернулся к группе людей, стоящей к западу от них, и увидел в середине своего отца - пешего, но возвышающегося даже над самым высокими людьми.
Гальберт снял свой шлем, или его у него отобрали. Он стоял с непокрытой головой под лучами вечернего солнца. На его лице и на синих одеждах виднелась кровь. Вокруг него образовалось пустое пространство, и, глядя туда, Блэз с опозданием понял, куда исчез Рюдель. Его друг стоял вместе с Гальбертом внутри этого пространства с обнаженным мечом, хладнокровно приставив острие к груди человека, который немногим более полугода назад предложил ему четверть миллиона золотом за убийство Бертрана де Талаира.
И Блэз понял, что здесь сводится еще один счет, пока солнце движется к западу по зимнему небу. Он спросил себя, почему его отец не покончил с собой, чтобы не попасть вот так в руки врагов. Но это была лишь быстро промелькнувшая мысль. Гальберт не тот человек, который предпочел бы подобный выход, и в любом случае бог запрещает такие поступки.
Казалось, в долине воцарилась тишина. На северо-западе появились облака. Он смотрел, как они набежали на солнце, потом уплыли дальше. Теперь, в конце дня и после такого напряжения сил, похолодало. Но все закончилось; звон оружия стих. Люди стонали, кричали от боли в разных концах поля. Это будет продолжаться долго, Блэз это знал. Он вздрогнул.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [ 26 ] 27 28 29
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.