read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



очередь подперла первую -- отобедавший народ не уходил, ожидая дальнейших
событий. Но генерал, к великому сожалению, уже остыл, чего-то пеняя кухонным
делягам, расступающимся перед ним и рассеивающимся по недрам кухни, пошел
вон. Говорили потом, что в подсобке столовой начальник принимал лекарство,
запивая его из фляжки.
-- Водкой лекарство запивает! Во лихой вояка!
-- Ага, разбежался, будет тебе такой чин с горькой вонючкой знаться!
-- Коньяк! -- оспорил простака Булдаков, большой знаток напитков и
жизни, сразу все служивые заткнулись, они не знали, что такое коньяк, но
уважали незнакомое слово.
Совсем недолго пробыл в подсобке генерал. Вернувшись в столовую, он
вышел на середину зала, дождался затишья.
-- Все!.. -- Генерал, сделав паузу, подышал. -- Все безобразия
исправим. Питание постараемся улучшить насколько это возможно. Только
служите ладом, ребятушки, на позиции ведь готовитесь, врага бить, так не
слабейте духом и телом, слушайтесь командиров. Плохое обращение будет --
жалуйтесь... -- Генерал еще подышал и добавил: -- В военный округ, по
инстанциям, ребятушки, по инстанциям... Иначе нельзя! Иначе порядок совсем
нарушится.
Народ был разочарован и речью, и визитом генерала. Разве это нагоняй!
Да эти мордовороты-тыловики отряхнутся и по новой жировать начнут.
Служивые гадали потом, куда девалась знаменитая генеральская ложка. С
кухонной челядью что они хотели теперь, то и делали, дразнили ее, обзывая
ведерком битыми, помоями мытыми, коли попадало совсем жидко в таз, грозились
писать самому генералу. Дело кончилось тем, что дежурным и доходягам
работники кухни перестали давать добавку. На виду у алчущих добавки масс,
толпящихся у раздаточного окна, как у царских врат иль "жадною толпою у
трона", выскребут остатки картох из баков, вычерпают самые жоркие одонки
похлебки и хлесь это добро в отходы для свиней. Не у раздаточных окон, на
помойках, возле служебного входа толпились теперь из казарм ушедшие доходяги
с консервными баночками в руках, чтоб наброситься на свиньям предназначенные
отбросы. Битые генералом, развенчанные толпой, кухонные деятели глумились
над ними: "Благодарите товаришшев своих за услугу..."
А уж в раздаточное окно сытые эти мордовороты бросали тазы с хлебовом,
кашей, будто снаряды в казенник орудия, норовя хоть немножко да расплескать
бесценного продукта, не воспринимали никаких замечаний. "Талончик, талончик!
-- кричали да еще добавляли хари бесстыжие; -- Пошевеливайся, служивые,
пошевеливайся!.."
Талончики введены были один на роту, на талончике означено время приема
пищи, номера столов, слова на талончике напечатаны: "Просим посетить
пищеблок номер один" -- знай, курвы тыловики, наших, выучил вас товарищ
генерал вежливости! Талончики поменьше размером, уже безо всяких
приветственных слов, выдавались на десяток -- по ним-то и получали дежурные
варево-парево -- сунешь в окошко прожженному выжиге с наеденной ряшкой
талончик, он тебе хрясь таз с едой. Забушует дежурный, покажется ему мало
содержимого в тазу, пойдет вояка грудью на широкую амбразуру раздаточного
окна, а ему вежливо так, с улыбочкой -- извольте пожаловать к контрольным
весам. Взвешивают таз с харчем, двигая скользкий балансир по стальной полосе
с цифрами, -- всегда чика в чику! Подделали, конечно, весы-то, кирпич либо
железяку споднизу подвесили, высказывается всеобщее сомнение, -- уязвленный
в самое свое честное сердце кухонный персонал предлагает обратиться
представителям стола к контролеру, назначаемому ежедневно теперь на кухню из
офицерского состава, либо писать жалобу самому командующему Сибирским
военным округом.
Да разве правду найдешь, отстоишь в этакой крепко повязанной банде?
Пока дежурный мытарится, таскаясь с тазом по столовой, по кухне, пока
добьется этой самой злосчастной правды, о которой грамотей Васконян баял,
что ее не только на земле нету, но и выше она не ночевала, каша или драчена
в тазу остынет, поубудет супу -- самый пользительный слой утечет в дырки
оторванных ручек, и выходит себе дороже сражение с кухней за эту самую
правду. Всем ясно, что ручки тазов специально оторваны кухонной ордой, чтобы
жглось и лилось, чтобы не задерживались дежурные у раздаточного окна, не
заглядывали в недра кухни, пытаясь узреть, чего там и как. Офицер же,
дежуривший сегодня по пищеблоку номер один, конечно, подкупленный, с утра
накормлен от пуза картошкой, кашей, в которую линули не лярду сраного, а
скоромного масла без всякой нормы, чаю с сахарком ему в стаканчике поднесли,
сухариков на тарелочке. И что? Будет он после такого ублажения стоять за
солдатскую правду? Проверять закладку? Раскладку? Весы? Бабушке Николая
Евдокимовича Рындина, Секлетинье Христофоровне, это лучше расскажите, но не
тертым воякам. Знают они здешние порядки!
Через неделю никто уж никакого недоверия кухне не выражал, с тазами к
весам не бегал, роптали вояки в своем кругу, терпя и стойко смирясь с
судьбой. Да и порядку в столовой все-таки стало заметно больше: мылись столы
горячей водой, сделалось снова видно, что они из свежего дерева, струганы
даже были, подметали с опилками пол, вделана в стенку кухни вентиляция,
почти исчез серый туман, мешавшийся с дыханием солдат, отдут он был
самолетно гудящей трубой в углы и под потолок, оседал каплями на стенах,
рубленных из непросушенного дерева, сделалось даже видно лозунги, одрябшую,
полинялую от сырости красную материю с полусмытыми буквами, одни только
знаки восклицания стойко держались.
Но самое главное изменение произошло в рационе питания строевого
состава полка -- отменена была чистка картошки. При этой самой чистке в
отходы пускалась добрая четверть картофеля, основного, можно сказать,
солдатского, да и крестьянского продукта в России. Наряд, попавший на кухню,
шакалил, до кропотливости, до бережной ли работы ему. А попадут на чистку
картошки казахи или узбеки? Они-то как раз чаще всего и назначаются на
грязную, малоответственную работу. Что им картошка? Они барана жрать
привыкли, целиком, с головою, рис едят, лепешки и еще чего-то, картошку они
презирают, "сайтан алгыр" говорят, дерут с картофелины кожу в палец
толщиной. Вот и прекратили чистку овощи.
На каждого едока выходило теперь по две крупных картофелины,
разрезанных пополам, мясо и рыба варились теперь кусочком, положено десять
кусочков рыбы в таз, будь любезен, кухонный пират, чепляй черпаком и вали в
таз десять кусков! Идем дальше -- четырежды десять сколько будет? Че,
думаете, мы всякую грамоту позабыли? Про девок от такой жизни, может, и
позабыли, но про шамовку всегда помним. Кидай в таз сорок половинок картошин
безо всякого разговору, лук выдавай по головке на брата, как товарищем
генералом предписано! То-то, рыло хищное, кое с похмелья не обвалишь,
кончилась комедия, закрылся клуб, капитан Дубельт какать пошел -- ныне мы
наши права знаем и прижмем вас, кровопивцев, и будет с вами, как на
сатирическом листке талантливым советским поэтом написано: "Боец поднимет
автомат -- из немца потечет томат!" Правда, там про фашистов написано, да
чем вы-то, внутренние-то кухонные враги, лучше фашистов?
Такие вот лихо-торжественные мысли будоражили головы дежурным черпалам
и всему остальному войску, способность критиковать, презирать всякую сволочь
вселяла уверенность в победу справедливости, придавала красноармейцам силы,
бодрее они себя чувствовали.
Старый генерал, наверное, был добрым человеком и желал ребятушкам
добра, но сам нечищеного картофеля не ел, разве что в детстве, в давние
голодные годы. Подзабыл генерал, что эту самую спасительницу русского
народа, картошку, как ни мой, сколько в воде ни болтай, ни гоняй по кругу
бачка, все равно в глазках ее, в извилинах, неровностях, на шершавой кожице
остаются земляные крохи -- по-научному частицы. Не учитывал еще товарищ
генерал того, что ждать такой же добросовестности от дежурных, что и от
домашней хозяйки, царящей на своей домашней кухне, -- дело напрасное, все
равно служивые будут отлынивать от грязного труда, мокрой работы, картофель
ладом не вымоют.
Словом, супчик в эмалированных мисках был мутным; поскольку миски
привезли в пищеблок номер один совсем новенькие, зелененькие, с еще не
отбитой белой эмалью внутри, особенно заметно было, что суп грязный, тем не
менее с холода, с улицы, бросались его, горяченький, наваристый, хлебать с
ходу, с лету.
-- Товарищи! Братцы! Не ешьте картофель с очистками! Братцы! --
заклинал бойцов старшина Шпатор. -- Хлопчики, выньте из супа картошку,
облупите, растолките ложкой и хлебайте на здоровье. Шестаков! Шевелев!
Хохлак! Бабенко! Фефелов! Булдаков! Вы люди бывалые, покажите, как надо.
Покажите... Иначе понос, дизентерия... Хлопчики...
Поняли даже казахи, не знающие русского языка, всю надвинувшуюся
опасность, бережно чистили картофель, толкли его в супе, крошили туда
луковку. Вот тебе и похлебка в три охлебка -- суп приглядней, белей,
главное, вкусней. Но на опустившихся людей уже никакие уговоры не
действовали, мало что сожрут всю картошку в супе неочищенной, так еще и
подберут очистки по столам. Опустился бы до очисток и Коля Рындин, но тут,
обратно от того заботливого генерала, не иначе, вышло решение: бойцам, что
ростом под два метра и выше, давать дополнительно по супу и по каше.
Коля Рындин стеснялся привилегий, пробовал делиться с товарищами
подпайком, да и Васконян с Булдаковым испытывали неловкость, тогда было
придумано чьей-то умной головой, скорей всего Шпатора, -- сбивать богатырей
в отдельную команду и кормить ее после всей роты. Коля Рындин услужливый
человек, работяга с младых лет, после ужина передвигал на кухне бачки,
поднимал, носил мешки, воду, соль, крупу, овощь на завалку в котлы, колол и
таскал дрова, мыл в котлах. Видя, что он не шакалит, не рвет, не
шаромыжничает, лишь шепчет молитвы да крестится украдкой, кухонный персонал
проникался к этому богобоязненному чудаку все большим доверием и
расположением, позволял ему выедать остатки варева из котлов, от себя
подбрасывал кое-что, насмехаясь, конечно, награждая всяческими прозвищами, и
наперед всего богоносцем, да смех на вороте, как известно, не виснет. "По
мне хоть горшком назови, только в печку не суй..." -- посмеивался про себя
Коля Рындин. Иногда ему так много перепадало на кухне, что он не съедал
дополнительного харча, если оставался кусок хлеба, он, взобравшись на



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [ 26 ] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.