read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



— Долго учился? — спросил я.
Он ответил с поклоном:
— Всю жизнь, ваша милость. И сейчас учусь.
— Ну да, новому надо учиться. Ты прав. Я хочу научиться делать чашку. Покажешь?
Он в великом удивлении даже глину выпустил из рук, и та стала расплываться лепешкой.
— Да зачем вам, ваша милость? Скажите, все сделаю!
— Да мне вожжа под хвост попала, — объяснил я. — Изволю — и все тут. Держи!
Я бросил ему золотой, он ловко поймал, несмотря на растерянность, испачканными в глине руками. Я жестом согнал его со стульчика, он торопливо уступил мне место, я осторожно опустился на ветхое сиденье.
Глина под моими пальцами сразу же начала менять форму, но я забывал давить на педаль, все останавливалось, гончар суетился вокруг, показывал и подсказывал, мимо проходили челядинцы и втихомолку улыбались. Прошли двое дворян, поулыбались, но, едва я бросил в их сторону грозный взгляд, торопливо сделали вид, что смеются над конюхом, неумело гоняющим лошадь.
Чашка начала получаться после получаса безуспешных попыток. Еще час я потратил на то, чтобы научиться делать маленькую чашку, большую и еще больше. Затем поставили сушить. Гончар рвался научить меня делать чашки для знатных господ, у меня талант делать глиняную посуду, я отмахнулся: сойдет.
Когда чашки высохли, я долго держал их в руках, запоминая все ощущения, все чувства, которые вызывают у меня прикосновения сделанного своими руками из простой глины, именно из простой, которая везде под ногами.
Леди Беатриса, то ли доложили, то ли случайно проходила мимо, хотя я в эти случайности плохо верю, с любопытством оглядела мои испачканные глиной по локоть руки.
— Готовитесь оставить рыцарское ремесло, сэр Светлый?
— Заметно?
— Еще бы!
— Может быть, — сказал я с задумчивости, — и стоит... Сниму доспехи, уйду в скитания, как святой отшельник, буду питаться подаянием... Стану святым, будете мне поклоны бить.

Она поморщилась.
— А зачем ремесло гончара?
— А если на халяву не покормят, — рассудил я, — смогу заработать!
— Вы практичны, сэр Светлый, — сказала она с отвращением. — И слишком предусмотрительны. Такие святыми не становятся.
— А какие?
Она в затруднении наморщила лобик.
— Святые... это такие же неистовые, как и лучшие из рыцарей! Они не думают о том, покормят их или не покормят, они идут на подвиги с чистым сердцем без страха и мыслей об отступлении!
— Ну, совсем как я, — сказал я гордо. — Леди Беатриса, вы в меня уже влюбились?
Она скривилась, будто хлебнула уксуса, да еще и в говно вступила, отвернулась и пошла прочь. За нею, хихикая и стреляя глазками, пошли ее благородные девицы и еще целая толпа рыцарей и вельмож.
Я пошел к колодцу, там мне полили на руки, смывая глину, поулыбались над причудами лорда. Пока я вытирался, появился сэр Растер, огромный и толстый, как тролль, пошел через двор, угрожающе растопырив локти и поглядывая по сторонам.
Увидев меня, небрежно махнул рукой. Я посмотрел вслед леди Беатрисе, они направились к широкой скамейке под сенью раскидистого дуба, граф Росчертский собственной шляпой смахнул опавшие листья. Леди Беатриса поблагодарила кивком, и, едва она села, все постарались расположиться к ней поближе: кто сел рядом, кто встал за спиной. Граф Росчертский и барон Байер вообще преданно сели на землю у ее ног.
Я поинтересовался:
— Сэр Растер, я почему бы и вам не поучаствовать в этом состязании женихов?
Он выпучил глаза.
— Как это?
— А подойти и сказать: «Леди Беатриса, выходите замуж за меня!»
Он отшатнулся.
— Да вы что? А вдруг согласится?
— Ну, другие вон как из кожи лезут...
Он отмахнулся с видом величайшего презрения.
— То другие. Не мое это дело — огородами заниматься. Да и не умею я с такими женщинами ладить. Она ж только с виду нежная и ласковая, а внутри это кремень, сталь!
— В вашем праве ее сослать в монастырь, — предположил я, — чтобы не мешала властвовать в отныне ваших землях. Или удавить втихомолку.
Он надулся.
— Хорошего же вы обо мне мнения, сэр Светлый! Я дракона удавлю голыми руками, но не женщину. Это женщины меня всегда удавливали, потому и бегаю по свету... Нет, пусть их другие давят. Есть за что.
Если хочется сделать глупость, надо торопиться, а то опередят. Сколько я ни пытался попасть на глаза леди Беатрисе так, чтобы переговорить о важном, сам еще не представляя себе, что же это за важное, и вообще лучше не доискиваться, потому что в основе этого важного лежит лишь то, что хочу быть рядом с нею.
Но таких хотельщиков здесь хоть на лопаты сажай: она всегда окружена подхалимами, что сыплют комплиментами, а она, дура, улыбается, довольная, прибил бы.
Но хуже всех я. В смысле, самый большой идиот среди всех собравшихся в замке. Остальным в самом деле делать не черта, их понять можно, а я только что открыл нуль-проход на южный материк, куда так стремился... и что же? Сейчас должен усиленно ломать голову, как провести незамеченным Зайчика из конюшни в башню, завести по винтовой лестнице на самый верх, а там затащить в узкую дверь и попытаться пропихнуть через зеркало. Вместо этого я... Помню, раньше таких слюнтяев называли в литературном эквиваленте вагинострадателями, их презирали, ибо мужчина должен быть тверд, как гранит, прям, как луч лазера, и нечувствителен к окружающей среде, аки адамант, он же алмаз, по-нашему. Я себя так, конечно, не назову, мы для себя всегда находим оправдание, но все равно я обосрался даже в своих глазах. Я так поступать не должен. И ведет меня сейчас не одухотворенная жажда знаний, а нечто такое, чему даже стыжусь подбирать название...
Во дворе идут приготовления к Большой Охоте, именно так, с прописной, потому что не только на зверя, это попутно, так сказать, а вообще два военных лидера: граф Росчертский и граф Глицин планируют очистить лес от расплодившихся троллей.
Тролли, как известно, — долгоживущие твари, зато размножаются очень медленно. Если поголовье сократить хотя бы наполовину, то восстановится не раньше чем через сотню-другую лет.
Оруженосцы осматривают мечи, топоры и секиры слуги носятся бестолково, зато усердно. Я вернулся в главное здание, заглянул на кухню, подчиняясь внутреннему голосу, и сердце дрогнуло. На заднем плане в дыму и чаду суетятся повара, а прямо передо мной леди Беатриса, сидя на скамье, кормит Бобика сладкими сахарными косточками. Он сидит перед ней чинно и благовоспитанно, косточки исчезают в его пасти, лишь раз хрустнув, будто соломинки. На меня покосился коричневым глазом, я шепотом посоветовал лопать, я в его любви и преданности не сомневаюсь, однако он вскочил и, в два прыжка преодолев разделяющее нас расстояние, бросился мне на шею.
Я заранее качнулся вперед, так что меня не отшвырнуло, мы обхватили друг друга, наши головы на одной высоте, он визжал от счастья и старался вылизать мне лицо и уши, я отбивался. Наконец он упал на лапы и тут же принялся кататься в экстазе на спине, дрыгая в воздухе всеми четырьмя.
Леди Беатриса сказала с натянутой улыбкой:
— Что у вас за такой пес? Признаюсь, я пыталась его подкупить... то жареной курицей, то печеным поросенком. Всю кухню перепробовала, но он машет мне хвостом, как простой знакомой, а вас вон как встречает...
Я ответил осторожно:
— Мы из одного края.
— И что?
Я помялся, не зная, как объяснить, что я Псу кажусь его современником, жителем его города, в то время как все здесь для него чуть ли не папуасы Миклухо-Маклая.
— Любовь, знаете ли, — ответил я, — странная штука. Трудно объяснить, почему меня любит, а вас, такую с ВИДУ добрую, всего лишь... не трогает.
Она выпрямилась на скамье, обожгла меня негодующим взглядом. Подумав, вообще встала, так в ее движениях больше достоинства и величия, проговорила снисходительно, будто разговаривает со старшим из слуг:
— Да-да, вы о таком предмете, как любовь, знаете, конечно же, больше...
— Не так уж и много, — ответил я кротко, — это разве что в сравнении с вами, тогда да, не спорю. Зато вы знаете, как вышивать крестиком. Может быть, даже умеете.
— Я? Крестиком?
— Извините, — сказал я с огорчением, — я думал, что вы... гм...женщина.
Она выпрямилась так, что грудь едва не прорывает тонкую ткань платья. В голосе прозвучала металлическая нотка:
— А кто я, по-вашему?
Я развел руками, изысканно поклонился.
— Ангел, как я уже говорил. Вы, как ангел, красивы и, как ангел, наверняка ничего делать не умеете.
— Вы уверены?
— Нет, — ответил я честно. — Это так, выпад. Чтобы защититься от вашего обаяния. Я человек слабый... но вот барахтаюсь, стараюсь устоять против вашего всесокрушающего обаяния. Вообще-то я наслышан, что это вы хозяйствовали на этих землях все эти годы. И что процветают они только благодаря вам. Я сомневаюсь не в этом.
— А в чем?
Я вздохнул.
— Леди Беатриса, это не мое дело, конечно, однако... Все хотелось вам сказать, но как-то не предоставлялось случая.
Она насторожилась, даже чуть повела головой по сторонам, проверяя, нет ли посторонних ушей.
— Говорите.
— Благодарю. Хочу согласиться, что у вашего мужа были причины примкнуть к мятежу против короля. Но у вас их... нет. Я не говорю уже о том, что мятеж подавлен, заговорщики уничтожены, а кто и вовсе казнен... благородные люди не руководствуются такими низменными соображениями, как безопасность. Гораздо важнее то, что, если бы заговорщикам удалось свергнуть короля, новая знать перераспределила бы королевство. Вашему мужу достался бы и титул повыше, и земель побольше, да и место при дворе было закреплено на все поколения... Но, простите, за что воюете сейчас вы?
Она ответила горячо:
— Барбаросса — тиран!
— Все короли — тираны, — сообщил я. — Только одни грамотные, за это их называют просвещенными монархами, а другие — нет, за что их называют великими полководцами. Преимущество нового короля лишь в том, что он разделил бы королевство между своими сторонниками, вернее, сообщниками, если уж говорить прямо.
Она пристально посмотрела на меня.
— Зачем вы все это мне говорите?
Я ощутил опасность, улыбнулся как можно беспечнее.
— Мне со стороны виднее. Еще день-два, и я поеду дальше. Что бы здесь ни случилось — меня не коснется. Но вы были так добры ко мне, потому мне не хотелось бы, чтобы вами пользовались...
Она чуть возвысила голос:
— Мной никто не пользуется!
— Хотелось бы верить, — сказал я виновато. — Простите, леди Беатриса, но вам в самом деле лучше выйти из этой безнадежной войны. Сейчас Барбаросса не в состоянии послать против вас войско, но пройдет какое-то время, и он это сделает.
— Мы не боимся...
— Это да, конечно. Но я не вижу смысла в продолжении мятежа. Теперь уже ясно, что свергнуть Барбароссу не удалось. Какой смысл лить кровь? При любом короле надо платить налоги, посылать своих воинов по его приказу на войну...
Она нахмурилась, затем вздернула подбородок и произнесла с неподражаемой надменностью:
— Есть такое понятие, как честь. Слышали?
Я усмехнулся.
— Как-то краем уха. И даже пришлось повесить пару проходимцев, которые пытались спекулировать этим понятием.
Она вряд ли поняла, что такое спекулировать, но по моему тону сообразила, что я вообще-то за честь тоже, но только как-то по-другому, предпочитаю о своих особенностях не распространяться. Наверное, из несвойственной мне скромности. Или обет такой у меня.
— Скажите, — спросила она неожиданно, — вы нарочито избегаете людей нашего круга?
— Нет, — сказал я, — просто мне как-то неинтересны проблемы дворцовых интриг или вашего замужества. А возможность чему-то научиться не следует пропускать мимо. Это я о гончарном деле, которое вы почему-то презираете.
Она прикусила губку, в глазах непонимание, но и живейший интерес.
— Вы странный рыцарь, сэр Светлый. От вас никогда не знаешь, что ожидать.
Я широко усмехнулся.
— В одном можете быть уверены твердо, леди Беатриса. Я не третий лишний в круге ваших женихов и даже не четвертый... Мне посчастливилось вообще в него не вляпаться.
Она в ответ улыбнулась достаточно искренне и, как мне показалось, с облегчением, что меня все же задело.
— Спасибо. Хоть вас не буду опасаться.
— Да и вам не стоит спешить, — сказал я. — Выходя замуж, женщина меняет внимание многих на невнимание одного. А зачем вам такая унылая перспектива?
Она улыбнулась.
— Вы еще оптимист. Но что делать, замок у нас маленький, порядочной женщине, кроме как замуж, и выйти-то некуда!
— Это верно, — согласился я. — Но можно и в стенах замка чувствовать себя счастливой?
Она ответила серьезно:
— Меня больше пугают стены монастыря.
Я промолчал, она настолько привыкла управлять всеми владениями, что не мыслит иной жизни, а какой муж это потерпит? С бароном де Бражелленом иначе, он сам постепенно переложил на ее плечи всю скучную работу, а здесь новому мужу придется смириться, что не он хозяин! Но пока до эмансипации далеко, у женщины есть только право сопеть в тряпочку.
Я развел руками.
— Если бы я мог чем-то помочь. Увы...


Глава 8

Утром воздух так свеж и чист, будто за ночь исчез вовсе. Я даже сквозь привычный шум со двора расслышал царапанье когтей по крыше, гортанные голоса то ли горгулий, то ли других ночных птиц, что не успели убраться в лес до рассвета и устраиваются на ночь. Со двора в окна заползает наваристый запах пшенной каши со старым салом, я уже научился различать, когда с молодым, когда ее старым: запах либо едва различим, либо такой густой, что если не топор, то белье на него вешать можно.
Слуги с утра готовили коней, рыцари выходили празднично разодетые, яркие, кичливые, разбирали коней. Когда все собрались, появилась леди Беатриса, ей вывели ее любимую лошадку, резвую тонконогую кобылку, удивительно красивую и вроде бы понимающую, что ею восхищаются.
Еще не подъехали к лесу, как резко и пронзительно завопили рожки, загудели охотничьи рога, а собаки начали рваться с поводков, скрести лапами землю. Солнце заливает землю, всадники подъезжают к стене деревьев праздничные, одежда сияет серебром и золотом, но за толстыми стволами тьма, будто там вечная ночь. Я невольно представил, как корявые ветви изорвут одежду, а драгоценные брошки и золотые застежки посыплются на землю и спрячутся под опавшими листьями.
Леди Беатриса оглянулась на графа Росчертского, тот горделиво кивнул в ответ, вскинул руку.
— Благородный сэр Глицин, граф Хамердинка и Зубея!
Граф Глицин тронул коня и выехал вперед. За ним немедленно поднялись его два пажа, четыре оруженосца и множество слуг, в том числе и два повара.
— Благородный сэр Хоффман, граф Аваддонга, Деми Элиаса и Трендеркиса!
Огромный всадник пустил коня и остановился, вклинившись между сэром Глициным и леди Беатрисой. Сэр Глицин тут же ухватился за рукоять меча, но Хоффман сделал вид, что пошутил, со смехом подал коня назад и встал с другой стороны графа Глицина.
— Достойный сэр Бауэр, — прокричал граф Росчертский, — барон Яддониса, Маалакса и Хэви Вульфа!
Третий всадник, красиво изогнувшись в седле, проехал вперед. Я терпеливо ждал, церемония эта важна, хотя это все та же табель о рангах, сиречь, очередь к кормушке, все придают ей огромное значение, а перестановка в очереди вызывает разговоры во всех замках, падение авторитета и влияния, распад союзов и возникновение новых.
Бауэр надменно оглядел меня с головы до ног, я рядом с разодетыми пышно красавцами выгляжу чуть ли не монахом.
— Сэр Светлый... а вы знакомы... э-эээ с благородными правилами охоты?
— Конечно, — ответил я. — Первое правило: если вы с графом Росчертским убегаете от зверя, то важно бежать не быстрее зверя, а быстрее графа.
Вокруг захохотали, Бауэр надулся и отъехал в сторону. Графы и бароны выстроились в длинную цепь, леди Беатриса проехала вдоль строя, и все ей кричали «Салют!», как если бы вела в бой римские легионы. Хотя нет, римские легионы женщины в бой не водили, а вот противоримские — не раз, так что она походит на легендарную Боудику, что воодушевляла своим присутствием сражения.
Если в замке рыцари щеголяют в нарядных костюмах и зачастую без тяжелых мечей, то сейчас кичатся друг перед другом богатством доспехов и великолепного оружия. Их оруженосцев раздувает спесью еще сильнее, даже слуги теснятся позади хозяев все нарядные и в пышных одеждах.
Бедные кабаны, успел подумать я, какие там тролли, тех еще найти надо, весь удар будет против диких свиней и оленей, граф Росчертский взмахнул рукой, псари бросились вперед, держа собак на длинных веревках.
Я пустил Зайчика чуть в сторонке, стараясь не опережать других. Я первым наткнулся на стадо оленей, хлопнул в ладоши, что за непуганые идиоты, и они сорвались с места, как стрелы с туго натянутых луков. За ними с воем, гамом и дикими криками ломанулась вся пестрая толпа, уже забывшая, что они гомо сапиенсы.
Немного погодя спугнули небольшое стадо свиней, но, пока преследовали, наткнулись на десяток таких огромных кабанов, что рыцари завопили в восторге и выставили перед собой копья.
Я держался в сторонке, охотничьей страсти никогда не понимал, этот атавизм застрял у некоторых особо примитивных существ с тех еще времен, когда все добывалось охотой. Сейчас десятки сотен лет кормимся с полей и огородов, так что надо быть неандертальцем, а не кроманьонцем, чтобы сохранить все эти инстинкты.
Слышны звуки труб, сеньоры созывают своих, я все еще не силен в сигналах, но трубачи умеют переговариваться. Я же больше посматривал за леди Беатрисой. Если верно, что здесь появились опасные тролли, то рыцари что-то слишком уж увлеклись охотой на кабанов и оленей... Хотя все верно: бить троллей — это для отечества, а кабанов — для себя...
За густыми кронами солнце не слишком видно, но выехали мы рано утром, а когда я после долгих скитаний в хвосте охотничьей партии выбрался на поляну и посмотрел вверх, светило уже в зените. Пора бы остановиться и перекусить. Не столько потому, что умираю от голода, но от бестолковой скачки по лесу в восторге только Бобик. Даже Зайчик не совсем понимает, что же мы хотим.
Леди Беатриса с королевским видом восседает на красивой нарядной лошадке с вплетенными в гриву цветными лентами. Впервые возле нее никого, все добывают честь и славу в погоне за кабанами и оленями.
Только граф Росчертский иногда появляется в поле зрения. Бдит, чтобы никто не покусился на его невесту. Именно он первым насторожился, даже привстал в стременах и всмотрелся вдаль между деревьями.
Я видел, как багровое мясистое лицо покрылось смертельной бледностью. Он прокричал, срывая обычно густой голос на тонкий визг:
— Берегитесь!.. Волна Соляных Магов!
Все, кто услышал, настегивая коней, в ужасе кинулись в сторону огромной поляны. Беатриса взглянула растерянно и гневно, однако граф Росчертский ухватил ее коня за повод и пришпорил своего. Конь Беатрисы помчался за ним, граф оглянулся и, убедившись, что леди в седле, повернулся в сторону прохода между деревьями, туда ломятся обезумевшие от ужаса люди, страшно ржут кони, люди кричат, хватаясь за амулеты, нещадно настегивают коней.
Конь Беатрисы на скаку попал обеими копытами на трухлявое дерево, упал на колени, леди Беатриса, не удержавшись, перелетела через его голову и рухнула в высокую траву, а туго натянутый повод едва не оторвал голову ее лошадке. Она вскочила с жалобным ржанием и понеслась за удаляющимся графом.
За спиной треск и грохот, деревья валятся, как костяшки домино, верхушки срывает злой ураган, на землю пала серая мгла. Я повернул Зайчика, он в два прыжка оказался возле леди Беатрисы.
— Вы целы? — крикнул я.
Она не успела ответить, я соскочил, схватил ее на руки и, грубо зашвырнув поперек седла, торопливо прыгнул следом. Она попыталась извернуться, едва не упала на землю. Я прижал ее одной рукой к себе, другой ухватился за луку седла, позор, но с Зайчиком приходится...
— Вывози, — крикнул я отчаянно. — Куда угодно...
Грохот налетел, словно курьерский поезд. Неведомая сила сдавила, как лягушку в кулаке, глаза полезли из орбит, холод пронзил до пят. Я чувствовал, что умираю, но прижимал к себе трепещущее женское тело, пережидал рев и гул, а когда ощутил, что вот-вот меня выдернет из седла...
...внезапная тишина ударила по ушам, как молотом. Я поднял голову, ошалелый, страх заполз под кожу и вздыбил волосы. Странный красноватый свет падает на землю. Деревья застыли недвижимо, полный штиль толстый коричневый ковер опавших листьев лежит пугающе ровно. Вверху над покореженными ветками краснеет пугающе низкое небо, от него на все, что внизу, ложится недобрый багровый свет.
Зайчик мелко-мелко дрожит подо мной, мне почудилось, что сижу на глыбе льда. Послышался визг, Пес поджал хвост и осматривается с самым потерянным видом.
— Все в порядке, — проговорил я жестяным голосом. — Зайчик, Бобик! Все в порядке. Это говорю я, ваш сюзерен.
Зайчик перестал трястись, а Пес поднял голову и посмотрел мне в глаза с надеждой и верой. Я улыбнулся ему, все в порядке, я все беру на себя, не ломайте головы.
Он с неуверенностью улыбнулся, я услышал облегченный вздох, как хорошо служить хозяину, который все знает и все решает, после чего Пес одним могучим прыжком метнулся за ближайшее дерево.
В моих руках зашевелилось, кулачки леди Беатрисы с силой уперлись мне в грудь.
— Перестаньте меня тискать!
Я пробормотал:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [ 26 ] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.