read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



бросал короткие отрывистые слова. Брат Александр на заданный скользом
вопрос о пленном рязанском князе только пожал плечами:
- Михайло же отпустил Бориса? Даже и выкупа не взяли!
Нет, с братьями лучше было не баять о том.
По приказу Юрия, вот уже год, князя Константина держали с утеснением.
Сразу после смерти отца уменьшили свиту, позже сократили стол, а ныне
запретили и последние прогулки верхом окрест Москвы, даже и на двор
узилища выводить перестали. В поруб князя пускали только духовника,
отобрали меховые княжеские одежды... Константин голодал, холодал, но
держался по-прежнему твердо, не желая подписывать никаких отказных грамот
и не уступая Коломны москвичам.
Напряженным, мерцающим взглядом смотрел Юрий с верха отцова терема
вниз, в сторону Москвы-реки, где прятался невидный, схожий с анбарами, но
крепко сложенный и особо отыненный высокою глухой городьбою сруб: узилище
князя Константина Рязанского. <Нельзя его выпускать, нельзя!> - порою
горячечно шептал Юрий. Решение, почти сложившееся в его голове еще на
Рязани, зрело, принимая осязательные и страшные формы. Одно лишь было не
ясно: кто? Кто захочет и кто сможет?! Он перечислял, отбрасывая, ближних
бояр, и все возвращалось к одному и тому же имени: Петр Босоволк!
Свечерело. Старое золото заката, претворясь в огонь и кровь,
загустело и смеркло, уступив дорогу лиловым сумеркам ночи. Стужа от
высоких холодных звезд неслышно опускалась на засыпающий город. Конь шумно
отфыркивал иней, застревающий в ноздрях. У княжого терема Петр соскочил с
коня, передав поводья стремянному. Пошел было к высокому крыльцу - князь
зовет! Но придворный холоп указал ему иной путь, по тропке, в обход терема
и в здание ворота, через черный двор, откуда, низкой незаметной дверцей,
пролезли в потайные сени, где встретил Петра второй холоп, со свечой, и
оттуда уже, переходами, во мраке и тишине поднялся беглый рязанский боярин
в горние хоромы княжеские.
Юрий ждал Босоволка в думной палате один и тотчас отослал слугу.
- Садись! - бросил он Петру, когда они остались одни. Петр помедлил,
но, углядев в трепещущем свете одинокого стоянца нетерпеливое движение
бровей Юрия, поспешил сесть. Юрий откинулся в отцовом четвероугольном
стольце, медленным поглаживанием по острым граням золоченой резьбы
подлокотников умеряя зуд в ладонях. Петр кашлянул, решился спросить то, о
чем все уже знали. Как повернулось дело в Рязани?
- Придет нам воротить Коломну! - отрывисто сказал Юрий, и Босоволк
вздрогнул, недоуменно вглядываясь в отененное лицо князя. Он даже
оглянулся воровато - тени, сгущаясь на потолочинах, заполняли углы палаты.
<Уж не прячется ли там кто?> - подумал он и, вдруг сообразив, что князь не
врет, а ему, ему первому, говорит о том, что должно произойти, разом
вспотел и ослаб.
- И князя Константина придется нам отпустить! - примолвил Юрий и,
помолчав еще, сказал очень медленно, с расстановкою: - Тебя тоже выдать
придет Константину! Требуют. А на Рязани ваши головы оценены уже!
Петра стала колотить дрожь. Он, сцепляя зубы, яростно боролся с нею,
наконец превозмог, спросил задавленно и хрипло:
- Как же, батюшка-князь, как же мы... Нам... за службу нашу?
- Знаю! - жестко возразил Юрий. - И то еще скажу: был бы батюшка жив
и на престоле великокняжеском, ино бы и все поворотилось! Такому человеку,
как ты, и тысяцкое дать не жаль, коли б...
- Я на все готов, батюшка-князь! - почти выкрикнул Петр, начиная
понимать. Юрий усмехнулся в темноте, мгновенно показав оскал зубов:
- Я выдавать на смерть слуг своих не жажду! Пото и звал. А как оно
ищо поворотитце, поглядим той поры... Только Василий без Константина
Коломну получит навряд! - с угрозою произнес Юрий. - А слова твои запомню,
Петр. Не отступишь?
- Не отступлю, батюшка-князь! - жарко пробормотал Босоволк,
завороженно вглядываясь в мерцающие из темноты глаза Юрия. Оба умолкли. Во
дворе, чуть слышно отсюда, прокричал петух, возвещая полночь.
- Ладно, иди! - молвил Юрий устало и чуть презрительно. Он хлопнул в
ладоши. Явился прежний слуга и увел Босоволка за собой.
Юрий еще посидел в кресле. Подумал. Прижмурился. Ладони горели огнем.
Он медленно, с наслаждением, стал скрести их ногтями, благо никто не
видел. О, какие рожи скорчат его умные братья, когда все это произойдет!
Как будет бушевать Михайла Тверской! Ну, а хан... после доноса о делах
рязанских... Хан не опасен ему! И Петр Босоволк из воли не выйдет! Дак
чего и медлить тогда?! Он сладостно, по-кошачьи, потянулся всеми членами
и, выпрямившись в кресле, решил: <Завтра. В ночь!> Решил - и отпустило.
Разом прояснело в голове. Утих зуд в ладонях. Даже жена показалась
желанной в этот полночный час.

Князь Константин в узилище, сидя на ветхом стольце и положив книгу на
расшатанный, с облупившейся краскою налой, читал переданную ему намедни
<Повесть о нашествии Батыя на Рязань> - недавно сочиненное рукописание,
скрытно, вкупе с богослужебными книгами, доставленное ему из
Переяславля-Рязанского.
Одинокая свеча (и в свечах утесняли старого князя) теплилась в медном
свечнике, освещая обострившееся лицо князя Константина с лохмами бровей и
узкой длинной бородой, некогда черною, а ныне белесо-серой, словно
плесень, что выступала на стенах по углам горницы. Беспокойными, худыми, в
узлах вен и коричневых пятнах, но все еще красивыми узкими породистыми
руками князь то и дело поправлял сползающий с плеч суконный охабень и
слегка дрожал - в покое было холодно. Раз в день ратник, стороживший
князя, вздыхая и кряхтя, пролезал в низкое нижнее жило, разводил огонь в
черной печи и, едва дотапливалось и начинал редеть черный печной дым,
открывал деревянную вьюшку в потолке. Угарный чад наполнял покой князя
Константина, кое-как согревая промерзающую горницу. Старый князь, кашляя и
протирая слезящиеся глаза, подползал к отверстию, грел руки и грудь, потом
ноги и спину в теплом и горьком воздухе, подымающемся снизу. Потом вьюшку
заволакивали вновь, горница скоро выстывала, и князь, лишенный зимнего
платья, опять дрожал, не в силах согреться под суконным своим охабнем.
Сегодня, однако, Константин позабыл и о холоде. Иное тепло, приветное
тепло родимой стороны, наполняло его грудь. Он уже трижды перечитал
пересланное ему рукописание, потрясаясь и удивляясь словам, кои нашел
неведомый ему писец, дабы с такою силой рассказать о беде, постигшей
отчизну более полувека тому назад. И по мере того, как князь перечитывал
складные слова, гасли в его памяти скупые строки летописных преданий,
гасли и те, изустные, рассказы, что слышал он от родителей своих еще в
отроческие годы: о расстройстве и смятении земли Рязанской, неуверенности
и замятне в князьях, не возмогших даже и перед лицом врага сговорить друг
с другом... Нет! Все было так, как написано здесь! Было потрясающее душу
мужество, самоотвержение женское и ратная удаль дружин. Был безумный порыв
Евпатия Коловрата и гибель в бою, гибель героев, не пожелавших иной
участи, кроме славы, и иной чаши не восхотевших испить, кроме чаши
смертныя... <Не бысть ту стонущего, ни плачущегося, ни отцу, ни матери о
любимых чадех, ни чадам о матери, ни брату по брате, ни ближнему роду, но
вси вкупе мертви лежаще, убиенны, едину чашу испиша>, - читал князь,
потрясаясь и ужасаясь вновь и опять. Оторвался от книги. Поднял глаза в
темноту. Прошептал: <Удальцы и резвецы, узорочие и воспитание рязанское!>
- заплакал. Слезы как-то сами полились по щекам, исчезая в отросшей
бороде. Подумал, что скор стал чегой-то ныне и несдержан на слезу...
Читать далее не пришлось, к нему подымался кто-то, слышно было, как
скрипели ступени. Почему-то сразу понял, что идет князь Юрий. Когда
передавали книгу, духовник шепнул Константину, что Юрий Данилыч ездил в
Рязань и не добился ничего. Потому, когда отворилась дверь и в покои - и
верно - пролез молодой московский князь, Константин не удивился и был
готов к разговору. Тем паче речи велись одни и те же за все эти годы и с
покойным Данилою и с Юрием. Ныне, правда, рязанский князь стал сомневаться
порою, увидит ли еще когда отчий терем? Но Коломны москвичам он не отдаст,
все равно не отдаст!
Юрий, нарочито оставивший слуг снаружи, озрелся, привыкая к полумраку
горницы. Вид у князя Константина был неважный. Заметнее стала сутулость, в
седой бороде появилась празелень, лицо нездоровой белизны ныне как-то
посерело. И пахло от князя нехорошо. Чуялись и иные последствия голода и
душного горничного сиденья. Жестокая усмешка тронула губы Юрия.
- Не надумал, князь, отступную на Коломну подписать? - спросил он
весело. Константин разомкнул серые запавшие губы, подвигал ими, словно
что-то глотая, сильно выдохнул, - смрадно пахнуло изо рта, - хрипло
отверг:
- Не отдам!
- Так, так... - рассеянно ответил Юрий, с интересом рассматривая
пленника. - Чегой-то вы с сыном забыли, чьи ратники в Коломне стоят, вот
уже шестое лето никак!
- Мнишь ли ты, что сила выше правды? - возразил Константин, мгновенно
распаляясь на спор. Постоянное, вынужденное одиночеством безмолвие толкало
его теперь высказать своему врагу все, что месяцами молча зрело в душе.
Многое передумал князь Константин в течение долгого своего плена, и с
сугубою остротою - в последние, утеснительные два года, протекшие со
смерти Данилы. И себя осудил старый рязанский князь за многое прошлое: был
излиха гневлив и на расправы скор, неуживчив с родными и славолюбив паче
меры, в человецех сущей. Теперь, в тишине затвора, евангельские истины,
заповеди смирения и любви, четче прорезались в его душе, и только
издевательская усмешка Юрия вновь вывела его из себя, пробудила в
рязанском князе прежнюю бешеную гордыню.
- Мнишь, лишил мя всего, и подползу к тебе, яко пес алчущий? -
говорил он, трясясь и хоркая. - Гладом и хладом истомив плоть мою, не дух
ли божий мыслишь истязнути из груди моей? Плоть смертна, но не дух! -
почти выкрикнул Константин. - Христос почто взошел на крест? Почто дал



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [ 26 ] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.