read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



перемена как-то особенно трогала; я думаю, что она ощущала ее втайне как
упрек; и я не раз видел, как первое время она ускользала из комнаты,
чтобы выплакаться вволю. Но мне эта перемена не представлялась естест-
венной, и, сопоставляя ее со всем прочим, я только покачивал головой и
начинал уже подумывать, не поколебался ли его рассудок.
Так как эти сомнения продолжались много лет, до самой смерти моего
хозяина, и омрачали наши отношения, я считаю себя вправе остановиться на
этом вопросе подробнее. Когда он, окрепнув, вернулся до известной степе-
ни к своим хозяйственным делам, я имел много случаев испытать его. Я не
замечал в нем ослабления остроты мысли или воли, но былая сосредоточен-
ность и упорство совершенно исчезли, он скоро уставал и принимался зе-
вать, и теперь вносил в денежные дела ту легкость, которая граничила с
легкомыслием и была совершенно неуместна. Правда, что с тех пор, как от-
пала необходимость удовлетворять домогательства Баллантрэ, у нас было
меньше оснований возводить в принцип строжайшую точность и бороться за
каждый фартинг. Правда и то, что во всех этих послаблениях не было ниче-
го чрезмерного, иначе я никогда не принял бы в них участия. Однако все
это означало перемену, небольшую, но заметную; и хотя никто не сказал
бы, что хозяин мой сошел с ума, однако никто не мог бы отрицать, что ха-
рактер у него изменился. Такая же перемена сохранилась до конца в его
наружности и манерах. Казалось, что в жилах его все еще оставались следы
горячки, движения стали порывистей, речь заметно более многословной,
хоть и не бессвязной. Его разум теперь охотнее принимал светлые впечат-
ления, он радостно отзывался на них и очень ими дорожил, но при малейшем
намеке на заботу или осложнение выказывал явную раздражительность и с
облегчением отстранял их от себя. Именно этому он и обязан был безмятеж-
ностью своих последних лет, но в этом-то и таилась его ненормальность.
Значительная часть нашей жизни проходит в созерцании неизбежного и не-
поправимого, но мистер Генри в тех случаях, когда не мог усилием мысли
отогнать заботу, стремился сейчас же и любой ценой устранить ее причину,
разыгрывая попеременно то страуса, то быка. Этому неотвязному страху пе-
ред болью я приписываю все необдуманные и злополучные поступки следующих
лет. Именно этим и объясняется то, что он избил конюха Макмануса - пос-
тупок, столь не вязавшийся с прежним поведением мистера Генри и вызвав-
ший так много толков. Именно этому обязаны были мы потерей свыше двухсот
фунтов: половину этих денег я мог бы спасти, если бы он в своем нетерпе-
нии не помешал мне. Но он предпочитал потерю или какую-нибудь крайнюю
меру всякому длительному напряжению мысли.
Однако все это увело меня от непосредственной нашей заботы тех дней:
вопроса - помнит он, что сделал, или забыл, и если помнит, как к этому
относится. Обнаружилось это внезапно, и так, что я был поражен до глуби-
ны души. Он уже несколько раз выходил на воздух и прогуливался по терра-
се, опираясь на мою руку. И вот однажды он обернулся ко мне и, словно
провинившийся школьник, со странной, беглой улыбкой спросил меня та-
инственным шепотом и без всякого предупреждения:
- Где вы его похоронили?
Я не мог выговорить ни слова.
- Где вы его похоронили? - повторил он. - Я хочу видеть его могилу.
Я понял, что лучше всего рубить сплеча.
- Мистер Генри, - сказал я. - У меня для вас есть новости, которые
вас порадуют. Судя по всему, руки ваши не обагрены его кровью. Я сужу по
ряду указаний, и все они говорят о том, что брат ваш не умер, но был пе-
ренесен в обмороке на борт люггера. И теперь он, должно быть, вполне
здоров.
Я не мог разобраться в выражении его лица.
- Джеме? - спросил он.
- Да, ваш брат Джеме, - ответил я. - Я не стал бы высказывать необос-
нованной надежды, но я считаю весьма вероятным, что он жив.
- Ах! - сказал мистер Генри и, внезапно поднявшись с еще непривычной
для меня порывистостью, приложил палец к моей груди и прокричал мне ка-
ким-то визгливым шепотом: - Маккеллар, - вот его собственные слова, -
Маккеллар, ничто не может убить этого человека. Он не подвержен смерти.
Он прикован ко мне навеки, до скончания веков! - И, опустившись в крес-
ло, мистер Генри погрузился в угрюмое молчание.
Через два-три дня он сказал мне, все с той же виноватой улыбкой и
озираясь по сторонам, чтобы увериться, что мы одни:
- Маккеллар, если будут у вас сведения о нем, непременно скажите мне.
Не надо упускать его из виду, а не то он застигнет нас врасплох.
- Он сюда больше не покажется, - сказал я.
- Нет, покажется. Где буду я, там будет и он. - И мистер Генри снова
оглянулся.
- Не надо внушать себе эти мысли, мистер Генри, - сказал я.
- Да, - отозвался он. - Это хороший совет. Не будем думать об этом,
по крайней мере до новых вестей. Да мы и не знаем, - добавил он, -
все-таки, быть может, он умер.
То, как он это сказал, окончательно подтвердило догадку, на которую я
до сих пор едва отваживался. Он не только не терзался содеянным, но со-
жалел о неудаче. Это открытие я держал про себя, боясь, что оно восста-
новит против него жену. Но я мог бы не беспокоиться: она и сама догада-
лась о том же и сочла это чувство вполне естественным. И я могу смело
утверждать, что теперь мы трое были одного мнения, и не было бы в Дэр-
рисдире вести желаннее, чем весть о смерти Баллантрэ.
Однако не все так думали, исключением был милорд. Едва моя тревога за
хозяина начала ослабевать, как я заметил перемены в старом лорде - его
отце, перемены, которые грозили смертельным исходом. Лицо у него было
бледное и оплывшее; сидя у камина со своей латинской книгой, он, случа-
лось, засыпал и ронял книгу в золу; бывали дни, когда он волочил ногу, в
другие - запинался в разговоре. Мягкость его обхождения дошла до край-
ности; он беспрестанно извинялся по всякому поводу, все время заботился,
как бы кого не потревожить, даже со мной обращался с вкрадчивой учти-
востью. Однажды, после того как он вызвал к себе своего поверенного и
долго просидел с ним наедине, он повстречал меня в зале, которую пересе-
кал неуверенным, заплетающимся шагом, и ласково взял за руку.
- Мистер Маккеллар, - сказал он, - я имел много случаев высоко оце-
нить ваши заслуги; а сегодня, переделывая свое завещание, я взял на себя
смелость назначить вас одним из своих душеприказчиков. Я надеюсь, что из
любви к нашему дому вы не откажетесь оказать мне и эту услугу.
Большую часть дня он теперь проводил в полудремоте, из которой его
подчас было трудно вывести. Он, казалось, потерял всякий счет годам и
несколько раз (особенно при пробуждении) принимался звать жену и старого
слугу, самый памятник которого давно уже порос мхом. Под присягой я по-
казал бы тогда, что он невменяем; и тем не менее я еще не видывал заве-
щания, настолько продуманного во всех мелочах и обнаруживающего такое
превосходное знание людей и дел.
Угасание его, хотя и заняло немного времени, совершалось постепенно и
почти неуловимо. Все его способности как бы отмирали; он уже почти не
владел конечностями и был почти совершенно глух, речь его перешла в бор-
мотание, и, однако, до самого конца он проявлял крайнюю учтивость и мяг-
кость, пожимал руку каждого, кто помогал ему, подарил мне одну из своих
латинских книг, на которой с трудом нацарапал мое имя, - словом, тысячью
способов напоминал нам об огромности потери, которую мы, собственно го-
воря, уже понесли. В самом конце к нему временами возвращался дар речи,
- казалось, что он просто забыл все слова, как ребенок забывает свой
урок и время от времени частями вспоминает его. В последний вечер он
вдруг прервал молчание цитатой из Вергилия: "Gnatique patrisque, alma,
precor miserere" [33], - произнесенной ясно и с выражением. При неожи-
данном звуке его голоса мы бросили свои занятия, но напрасно собрались
мы вокруг него: он сидел молча и, судя по всему, уже ничего не сознавал.
Вскоре после этого его уложили в постель, хотя и с большим трудом, чем
обычно; и в ту же ночь он тихо скончался.
Гораздо позже мне довелось говорить об этом с одним врачом, человеком
настолько известным, что я не решаюсь приводить его имя по такому мелко-
му поводу. Он считал, что и отец и сын оба были поражены одинаковым не-
дугом: отец под бременем неслыханных огорчений, сын, вероятно, после пе-
ренесенной горячки. У обоих произошел разрыв сосудов мозга, к чему (по
мнению доктора) у них, очевидно, было наследственное предрасположение.
Отец скончался, сын, судя по внешним признакам, выздоровел, но, по-види-
мому, произошло разрушение в тех тончайших тканях, в которых пребывает
душа, выполняя через них свое земное предназначение (а духовное ее су-
ществование, хочу надеяться, не зависит от столь материальных причин).
Но, по зрелому обсуждению, и это не было бы противоречиво, ибо тот, кто
рассудит нас на последнем суде, в то же время и создатель нашей бренной
плоти.
Поведение его наследника дало нам, наблюдавшим за ним, новый повод к
изумлению. Для всякого здравомыслящего человека было ясно: братоу-
бийственная распря насмерть поразила отца, и тот, кто поднял меч, можно
сказать, своей рукой убил его. Но, казалось, мысли этого рода не трево-
жили нового лорда. Он стал степенней, не скажу чтобы печальней, разве
что благодушной печалью. Он говорил о покойном с улыбкой сожаления,
вспоминая привычки отца и всякие случаи из его жизни. Все погребальные
церемонии он выполнял с требуемой торжественностью. Кроме того, я заме-
тил, что он весьма дорожил своим новым титулом и неукоснительно требовал
соответствующего обращения.
И вот наступило время, когда на сцене появилось новое лицо, которому
также предстояло сыграть свою роль в этой истории: я разумею нынешнего
лорда Александера, чье рождение (17 июля 1757 года) до краев наполнило
чашу благополучия бедного моего хозяина. Ему больше ничего не оставалось
желать, не оставалось даже времени для этого. В самом деле, не было на
свете более любящего и заботливого отца. В отсутствие сына он не находил
себе места. Когда он гулял, отец беспокоился, не собираются ли тучи.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [ 26 ] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.